Сяо Шао опустил глаза и посмотрел на женщину в своих объятиях. Хотя он не выходил за пределы двора, он точно знал, что произошло. Хотя и казалось, что Цзян Жуань ни о чём не заботилась в обычные дни, на самом деле, она просто не желала быть разоблаченной. Эти служанки всегда росли вместе с ней, эти люди были теми партнёрами, которым девушка доверяла всем своим сердцем (1), которые поддерживают друг друга. Но в конце концов она была вынуждена узнать, что это всего лишь мошенничество под прикрытием имени верности и праведности. Она человек, который не может засыпать песком глаза (2), так что можно лишь представить, насколько глубока печаль в сердце девушки.
Он погладил Цзян Жуань по спине и ничего не сказал.
В таких щедрых и нежных объятиях настроение Цзян Жуань постепенно успокоилось. На самом деле, она была последним человеком, который сомневался в Бай Чжи. Из этих людей в этой жизни только Бай Чжи сопровождала её до конца в её предыдущей жизни. Теперь кажется, что Бай Чжи с самого начала была человеком Ся Янь. Хотя Ся Янь не заставляла её делать что-либо, чтобы навредить Цзян Жуань, её позиция с самого начала была враждебной. В конце концов, она передала Пэй’эра Бай Чжи, надеясь, что Бай Чжи спасёт Пэй’эра, но в конце концов Пэй’эр попал в руки Ли Дуна. Может быть, это Бай Чжи собственными руками отдала Пэй’эра Цзян Су Су, или, может быть, всё это было просто потому, что она действительно не сбежала. Но какова была настоящая ситуация, на это может ответить только Бай Чжи из прошлой жизни. Но этот инцидент застрял у неё в горле, как заноза. Как только Цзян Жуань думала об этом, она задавалась вопросом, не отправила ли Бай Чжи Пэй’эра лично к концу его пути. Изначально она была параноиком, и как только у Цзян Жуань возникнет эта догадка, она уже никогда не сможет отпустить Бай Чжи. В мире так много плохих вещей, кто может знать наверняка?
Она осторожно высвободилась из объятий Сяо Шао, но только для того, чтобы почувствовать, что сейчас она действительно немного оплошала. Сяо Шао увидел это и, немного подумав, мягко проговорил:
– Завтра ты можешь пойти во дворец и пойти к Сюань Пэя, чтобы поговорить.
Цзян Жуань была поражена, и на мгновение она почти подумала, что Сяо Шао уже знает причину и следствие этого вопроса. Неуверенный вопрос сорвался с её губ:
– Почему?
– Кажется, он хочет тебе что-то сказать, – Сяо Шао поджал губы: – Возможно, ты уже давно не входила во дворец.Это правда, что он хотел отвлечь внимание Цзян Жуань и заставить её чувствовать себя менее обременённой этой ситуацией, но Цзян Жуань всё ещё была озадачена. Что может сказать ей Сюань Пэй? В этой жизни они почти не имеют ничего общего друг с другом. Но Сяо Шао имел в виду, что Сюань Пэй проявил инициативу, чтобы найти её. Догадка, возникшая в сердце девушки, снова засела в её голове. Цзян Жуань сдерживала себя, чтобы не думать об этой мысли, но она всегда бессознательно возвращалась к ней.
– Не волнуйся, – Сяо Шао, казалось, заметил её беспокойство и сказал с облегчением: – Ты узнаешь, о чём он хочет поговорить, когда встретишься с ним. А я всегда буду тебя защищать.
Он всегда прямо выражал свою позицию, чётко очерчивая собственную сторону. Цзян Жуань подняла глаза, чтобы увидеть, что лицо молодого человека было холодным и красивым, но то, что он сказал, имело убедительную силу, как будто Сяо Шао мог это сделать, пока слова срывались у него изо рта. Как будто это было невероятно легко сделать. Она слегка улыбнулась, временно подавив беспокойство в своём сердце, и только сказала Сяо Шао:
– Хорошо.
________________________
1. Здесь используется выражение «十二万分», которое можно перевести как «сто двадцать тысяч очков», но смысл у него в том, что степень того, о чём с его помощью говорят, очень велика и глубока. Мне не понравилось это выражение, так что я позволила его себе заменить.
2. 眼睛里揉不得沙子 (yǎnjinglǐróubùdéshāzi) – литературный перевод – не может засыпать песком глаза. Имеет два значения. Первое – метафоричное описание человека, чьи моральные правила невероятно строги и ясны, у него нет ни малейшей терпимости к самым незначительным ошибкам и нарушениям. Второе – человек, который может смотреть наясным, незамутнённым взглядом, видя суть вещей насквозь.
* * *
Всю ночь шёл снег, и когда она проснулась на второй день, свежевыпавший снег скрыл кровь на земле. Волнующие следы прошлой ночи исчезли, и всё было спокойно, как будто ничего не произошло.
Недалеко от Цзинь Ин Ван фу недавно возведённая гробница, казалось, была построена за одну ночь. Она не была великолепной, но и не была грубой, и везде всё было очень подробно расписано. На одной стороне стелы не было ни слова, и никто не знал, кто её установил. Две молодые женщины сидели на корточках перед могилой, а железный таз перед ними был полон горящих бумажных денег. В курильнице для благовоний стояло несколько ароматических палочек.
Лянь Цяо слегка всхлипывала, сжигая деньги:
– Бай Чжи, мы были сёстрами в этой жизни. Надеюсь, тебя ждёт хорошее перерождение в следующей. Не будь подчинённой в следующей жизни. Как ты сказала, хорошо быть фермершей. Судьба всегда в твоих собственных руках.
Хотя Лу Чжу была зла на то, что Бай Чжи отравила Цзян Жуань, трагическая ситуация прошлой ночи также заставила её вздохнуть в глубине души. Девушка была мягкосердечным человеком, и с тех пор, как она была с Цзян Жуань, они с Бай Чжи были вместе днём и ночью в течение стольких лет. Бай Чжи обладала мягким характером и часто заботилась о ней, как старшая сестра. При одной мысли об этом веки Лу Чжу также немного покраснели. Её голос был немного сдавленным:
– Сестра Бай Чжи, если есть загробная жизнь, когда мы встретимся снова, я хотела бы, чтобы мне повезло быть сестрой с тобой.
Обе они были немного расстроены, и после того, как они, наконец, сожгли бумажные деньги в серебряном тазу, обе служанки, которые так и не смогли избавиться от своего гнева, чувствовали тяжесть в своих сердцах. Цзян Жуань не пришла сюда, чтобы скорбеть. Хозяйка и служанка были вместе столько лет, но теперь их разделило такое предательство. Ждать от юной леди почтения к мёртвым в данной ситуации действительно было смешно. Когда девушки вернулись во дворец, Цзинь Эр увидел печальное выражение лица Лу Чжу. Впервые он не стал намеренно дразнить девушку. Вместо этого молодой человек долго стоял позади неё, прежде чем протянул руку и протянул её носовой платок:
– Эй, ты такая уродливая, когда плачешь, – Лу Чжу не хватало сил пререкаться с ним, она опустила голову, не принимая его платка. Увидев это, Цзинь Эр, ветеран игры с цветами (1), тоже немного растерялся. Поколебавшись долгое время, он наклонился и встал перед Лу Чжу с плотно сжатым платком. Изумлённо посмотрев на него, она увидела, что Цзинь Эр поднял платок, чтобы вытереть слёзы с её лица, и сказал совершенно несвойственным ему тоном:
– Как кто-то может плакать в Ван фу? Это действительно некрасиво.
Лу Чжу стояла неподвижно, как будто что-то переживала, руки Цзинь Эра невольно напряглись. Глядя на неё с некоторым беспокойством, он, наконец, впервые не смог удержаться, чтобы не смягчить свой голос, и спросил:
– Что с тобой?
Как только голос стих, Лу Чжу, наконец, не выдержала. Рванувшись вперёд, девушка схватилась за его одежду, уткнулась лицом в неё и громко заплакала. Тело Цзинь Эра немного напряглось, и он растерянно посмотрел на капли росы, промочившие его одежду. Лу Чжу всегда была улыбчивой девушкой в Цзинь Ин Ван фу, и она также очень заразительна, когда смеётся, как будто большие вещи не имеют для неё особого значения. Теперь молодой человек впервые видел её такой грустной. Цзин Эр чувствовал, что у нее болит сердце от одного только вида плачущей девушки, поэтому он, наконец, набрался смелости протянуть руку, обнять её и тихо утешить.
* * *
Цзян Жуань не знала о Лу Чжу и Цзинь Эре. После того, как Лянь Цяо вернулась во дворец, она забрала Лянь Цяо и Тянь Чжу во дворец. Она ни разу не входила во дворец с тех пор, как её отравили. Даже Вдовствующая Императрица И Дэ не могла найти в этом смысла, поэтому она воспользовалась этой возможностью, чтобы войти во дворец сегодня. Цзян Жуань сначала отправился во дворец Цы Нин, чтобы встретиться со Вдовствующей Императрицей И Дэ. Вдовствующая Императрица И Дэ давно не видела Цзян Жуань и чувствовала себя немного странно. Цзян Жуань только сказал, что он заразился лихорадкой и выздоравливала в Цзинь Ин Ван фу более десяти дней. Затем Вдовствующая Императрица И Дэ отвлеклась от своих мыслей и принялась некоторое время заваливать девушку вопросами. Женщину очень интересовало, были ли отношения с Сяо Шао у его новой супруги по-прежнему гармоничными, Цзян Жуань отвечала на один вопрос за другим. Вдовствующая Императрица И Дэ была очень довольна мирными отношениями между ней и Сяо Шао. Вероятно, она также была счастлива заключённому ею союзу золота и нефрита (2). Поэтому она оставалась с Цзян Жуань до обеда и хотела было пригласить девушку составить ей компанию, но теперь, когда Цзян Жуань вышла замуж и стала Цзин Ин Ванфэй, она, естественно, больше не проживала во Дворце Гунчжу, а потому должна была следовать правилам. Когда Вдовствующая Императрица И Дэ отправилась на обед, Цзян Жуань попрощалась с гугу Ян.
________________________
1. Я не совсем уверена в правильности перевода и значения всему выражению тоже не нашла. «游戏花丛» – предположительно, это игра с цветами, где «花丛» – цветник или букет цветов, что часто относится к женщинам (а в плохом смысле, даже к проституткам). Я полагаю, что Цзинь Эр просто тот ещё дамский угодник.
2. 金玉良缘 (jīnyù liángyuán) – дословный перевод – союз золота и нефрита – идиома, описывающая идеальный брак.
Она не сразу вышла из дворца, всё ещё помня слова Сяо Шао в своём сердце. Девушка отправилась прямо в Нань Юань, чтобы повидаться с Сюань Пэем. После долгих прогулок по дворцу в своей прошлой жизни Цзян Жуань также знала, где находится Нань Юань. Просто Сюань Пэй поначалу не был любимцем Императора. До того, как его передали Цзян Жуань на воспитание, мальчишка жил в очень отдалённом и мрачном дворе. Однако в нынешние дни статус Сюань Пэ во дворце сильно изменился, и он был глубоко любим Императором. Любовь Императора может быть своего рода ядом, который поставил его в положение, видимое всем, и бесчисленные холодные стрелы и тёмные мечи будут направлены на тринадцатого принца. Но точно так же это своего рода амулет, который более полезен, чем что-либо другое. Пока Император любит его, сила любой холодной стрелы, которая летит в юношу, будет значительно уменьшена.
Чем ближе она подходила к Нань Юаню, тем больше нервничала. С тех пор как Цзян Жуань получила шанс вернуться в прошлое, у неё редко бывали такие стрессовые моменты. Тянь Чжу и Лянь Цяо, которые были рядом с ней, заметили ненормальность поведения Цзян Жуань. Тянь Чжу остановилась и сказала:
– Юная леди, что случилось?
Цзян Жуань внезапно пришла в себя, покачала головой и сказала:
– Всё в порядке, – она заставила себя принять решение. Теперь всё – это её капризные мысли. Никто не знает, какова правда.
Когда они подошли к двери Нань Юаня, маленький евнух, охранявший дверь, увидел её издалека, сразу же поклонился и сказал:
– Нуцай (1) рад приветствовать Ванфэй.
Цзян Жуань была слегка поражена. Большую часть времени во дворце люди называли её Хун’ань Цзюньчжу. Теперь, кто-то сменил обращение к ней на «Ванфэй», на первый взгляд значение этого действия было неизвестно. Точно так же, как Гунчжу, когда она выходит замуж за своего супруга, она всё ещё считается Гунчжу во дворце, но саму Цзян Жуань с недавних пор все во дворце начали называть Ванфэй. Именно сейчас, присмотревшись к этому со стороны, она поняла очевидный смысл подобного изменения. Оказывается, что имя Ванфэй Цзинь Ин Ван фу более благородно, чем имя Хун’ань Цзюньчжу. Это также объясняло статус Сяо Шао во дворце.
Вышла красивая дворцовая служанка. Увидев Цзян Жуань, она сначала взглянула на Тянь Чжу, затем улыбнулась и сказала:
– Нуби Мин Юэ прислуживает Его Тринадцатому Императорскому Высочеству. Его Императорское Высочество хочет, чтобы нуби поприветствовала Ванфэй. Нуби также просит Ванфэй проследовать за ней.
Цзян Жуань увидел брошенный Мин Юэ на Тянь Чжу взгляд, но почувствовала себя немного удивлённой, однако вскоре всё встало на свои места. Затем девушка почувствовала себя ещё более смущённой, недоумевая, почему Сяо Шао послал своего тёмного стража к Сюань Пэю. Однако, так как рядом с ним был человек Сяо Шао, она также испытала определённое облегчение. Она последовала за Мин Юэ в главный зал Нань Юаня, прошла через парадный холл и увидела великолепную обстановку внутри, и поняла, что теперь у Сюань Пэя действительно было сердце Императора в руках, и его жизнь была очень насыщенной. Это позволило сердцу самой Цзян Жуань немного расслабиться. Мин Юэ остановилась перед кабинетом, улыбнулась и сказала:
– Его Высочество ждёт Ванфэй в кабинете, – после этого девушка сделала шаг назад и жестом пригласила Цзян Жуань войти одну.
Лянь Цяо всё ещё немного нервничала, опасаясь, что Цзян Жуань снова окажется в опасности, отправившись одна, и хотела продолжить движение следом. Тянь Чжу схватила её за руку и покачала головой. Тянь Чжу родилась в гвардии Цзинь И и была хорошо осведомлена. Лянь Цяо верила в Тянь Чжу. Хотя она была озадачена, девушка не собиралась продолжать. Сама Цзян Жуань была уклончива. Она могла доверять людям Сяо Шао. Более того, Сюань Пэй всегда будет красивым и нежным ребёнком из её прошлой жизни в сердце девушки. Кем бы он ни стал, Пэй’эр всегда будет перед ней существом, похожим на ребёнка. Она не будет беспокоиться, что Сюань Пэй захочет причинить ей вред. Это материнский инстинкт.
Поэтому Цзян Жуань просто немного помедлила, а затем толкнула дверь, не оглядываясь.
Свет в кабинете был очень тёмным, и даже шторы уже были задёрнуты. Так что это вид внутри был немного расплывчатым, Цзян Жуань повернулась, закрыл дверь и направилась к письменному столу. На широком стуле перед письменным столом сидел маленький человек. Юноша держал кисть, как будто что-то писал, выглядя при этом очень серьёзно. Из-за того, что он был слишком маленьким, это выглядело немного забавно, и это явно заглушало чувство отрешённости и отчуждённости, которое царило на его лице в обычные дни.
Цзян Жуань медленно подошла к нему. Ребёнок опустил голову, чтобы продолжать с серьёзным видом писать, и поза, в которой он сжимал кисточку, была необъяснимо знакомой. Когда мальчик опустил голову, Цзян Жуань могла видеть его тонкий нос и кораллового цвета рот. Словно вырезанный из розового нефрита, Пэй’эр походил на изящную нефритовую куколку. Цзян Жуань молча наблюдала, и в тусклом свете с одной стороны она, наконец, смогла ясно разглядеть слова на бумаге, но на самом деле это были всего четыре слова. Два имени, одно – Цзян Жуань, а другое – Сюань Пэй.
________________________
1. 奴才 (núcai) – раб, слуга, иллеизм для описания самого себя перед вышестоящими.
Если Цзян Жуань была поражена молнией, всё её тело было точно приковано к одному месту. Казалось, что из её сознания вырвали свиток с картинками, и они внезапно возникли перед девушкой. Это было в скромном дворце, в одежде, которая плохо сидела на нём, но удивительно хрупкий на вид ребёнок неловко взял кисточку и произнёс:
– Му Фэй, смотри, Пэй’эр научился писать имена себя и Му Фэй.
Ребёнок счастливо улыбнулся, но то, что он сказал, было грустно слышать. Принцем достойной страны до сих пор пренебрегали, и даже учитель никогда не был приглашён для него. Возможно, никто не заметит, обладает ли этот непопулярный принц какими-либо знаниями, но, будучи его Му Фэй, Цзян Жуань взяла на себя обязанность обучать Сюань Пэя письму. Впервые она научила Сюань Пэй писать своё и его имена, и именно это сказал Сюань Пэй.
В нынешние дни два имени всё ещё были написаны на белоснежной рисовой бумаге, но почерк был точно такой же, как и в прошлой жизни, и даже каждая деталь, как правило, выполнена одинаково. Картина перед ней и сцена в её памяти внезапно наложились друг на друга, и Цзян Жуань некоторое время не могла сказать, был ли это сегодняшний вечер или тот вечер перед её внутренним взором. Может быть, вся эта жизнь после перерождения была сном, и теперь она проснулась и поняла, что то был сон?
Сюань Пэй отложил кисточку, которую держал в руке, как будто услышал её голос, и, наконец, поднял голову, увидел, что перед ним стоит Цзян Жуань, мило улыбнулся и сказал:
– Му Фэй, Пэй’эр уже давно ждёт тебя.
Цзян Жуань замерла и внезапно сделала два шага назад. Её всегда спокойные глаза были ошеломлены и пусты, а также полны недоверия и шока. Она пробормотала:
– Что ты сказал?
– Неужели Му Фэй всё ещё не может узнать меня? Это Пэй’эр, – Сюань Пэй произнёс эти слова.
Глаза Цзян Жуань широко раскрылись, и девушка только чувствовала, что её разум был пуст. Цзян Жуань ошеломлённо смотрела на красивого молодого человека, сидевшего перед ней. Он явно родился точно таким же, как Пэй’эр в её предыдущей жизни, но его улыбка была изысканной и глубокой, и он определённо не был невинным и добрым ребёнком, который ничего не понимал в своей предыдущей жизни. Он намного умнее, чем Пэй’эр в её предыдущей жизни.
Сюань Пэй криво улыбнулся и поднял голову, чтобы посмотреть на Цзян Жуань. Он медленно убрал свою улыбку и перестал смотреть на неё с тем наивным видом, который принял изначально. Немного помолчав, он продолжил:
– Му Фэй родилась и умерла под палкой хаоса, и после этого Пэй’эр последовал за ней в Хуанцюань (1), думая, что их жизнь будет полностью разрушена. Я не хотел, чтобы Бог дал мне ещё один шанс выжить, и я не ожидал снова увидеть Му Фэй в этой жизни, – он посмотрел на Цзян Жуань: – Вплоть до сегодняшнего дня. Му Фэй, разве ты всё ещё не хочешь узнать меня?
Каждое слово из его уст было подобно удару молота в сердце Цзян Жуань. Никто не мог знать об этих вещах. Он не лгал. Даже если раньше были только следы недоверия, теперь все они улетучиваются. Цзян Жуань не знала, радовалась она или грустила в глубине души, но точно испытывала невероятное удивление от того, что всё сложилось именно так. Она шагнула вперёд и уже собиралась протянуть руку, чтобы коснуться лица Сюань Пэя, но её рука внезапно остановилась перед молодым человеком. На мгновение она была немного робкой, и впервые у Цзян Жуань возникло небольшое подозрение:
– Ты… действительно он?
– Му Фэй научила Пэй’эра писать своё собственное имя, и Пэй’эр написала Му Фэй и своё собственное имя вместе, и они никогда больше не будут разлучены, – Сюань Пэй со слезами на глазах улыбнулся.
Цзян Жуань была поражена: когда она научила Сюань Пэя писать своё и его имена. Сюань Пэй действительно сказал то же самое. Теперь, когда эти слова всё ещё звучали в её ушах, а теперь были произнесены устами Сюань Пэя, сидящего перед ней, Цзян Жуань, наконец, обняла Сюань Пэя, накрепко заключив в своих объятиях:
– Да, ты – он, и ты – Пэй’эр. Почему я даже не допускала мысли, что с тех пор, как я ожила в первую очередь, это было возможно и для тебя. Пэй’эр, это всё моя вина. Я не пришла к тебе раньше. Было бы хорошо, если бы я узнала тебя раньше. Тебе, должно быть, было очень страшно, когда ты оказался один во дворце.
Её голос дрожал от волнения, и даже самые близкие ей люди никогда не видели Цзян Жуань такой. Она всегда была просто холодным и твёрдым камнем, а Сюань Пэй – её единственная мягкость. Сюань Пэй в своей прошлой жизни был жестоко убит, и в этой жизни она не позволила своей твёрдости допустить хоть след последней мягкости. Но появление Сюань Пэя после его утраты пробудило её непоколебимую стену, самое мягкое место в сердце Цзян Жуань, которое, как она думала, умерло вмести с ним в прошлой жизни.
– Я не боюсь, – вместо этого Сюань Пэй мягко утешил её: – Я живу хорошей жизнью во дворце. Я знаю, как защитить себя, и хочу отомстить за Му Фэй. Я всегда думал, что Му Фэй отличается от Му Фэй в моей предыдущей жизни. Когда Му Фэй помогла мне перед Цзюньчжу Хэ И, я подумал: «Пока я защищаю Му Фэй в этой жизни, со мной всё будет хорошо». Я не ожидал… Когда Му Фэй отравили, из уст Цзинь Ин Вана я знал, что Му Фэй всё ещё остается Му Фэй.
Цзян Жуань была озадачена, откуда Сяо Шао узнал об этом. Она была немного неуверенна. Девушка призналась в некоторых предложениях, когда была в полубессознательном состоянии, о чём также сказал мастер Ба Ци.
________________________
1. 黄泉 (huángquán) – Хуанцюань – загробный мир, тот свет, могила.
Сяо Шао – умный человек, и, естественно, он мог кое-что понять из этого, но на самом деле он рассказал об этом Сюань Пэю. Он уже догадался об отношениях Цзян Жуань с Сюань Пэем?
В её сознании не было особенно чёткой нити. Цзян Жуань медленно отпустил её руку, и она отвела Сюань Пэй в сторону и села на твёрдый стул, как они часто делали в прошлой жизни, и сказала:
– Пэй’эр, что случилось с тобой в конце твоей прошлой жизни? В первую очередь… Как тебя вообще поймали?
Сюань Пэй прикусил губу, когда услышал это, хотя сейчас он ничем не отличается от взрослого человека, но когда дело доходило до этого вопроса, эти пыльные серые воспоминания всплывали перед его внутренним взором, заставляя молодого человека чувствовать холод, пронизывающий до самых костей. Он сделал паузу, прежде чем сказать:
– В начале Му Фэй попросила сестру Бай Чжи отвести меня по потайному ходу, чтобы сбежать, но когда я был на полпути, кто-то бросился туда, и сестра Бай Чжи была убита. Меня схватили, а потом… – думая об этом унизительном воспоминании, Сюань Пэй закрыл глаза: – Позже Му Фэй была убита под градом ударами палок. Я откусил одно ухо тому человеку. Он был в ярости и убил меня одним ударом ножа.
Цзян Жуань внезапно обнял его:
– Ладно, хватит говорить об этом, – она глубоко вздохнула. – Я плохо тебя защищала.
– Это не имеет никакого отношения к Му Фэй, – Сюань Пэй стиснул зубы и сказал: – Всё это просто уловки Сюань Ли. Если бы не он, как могла Му Фэй быть обижена другими и в конце концов окончить жизнь в таком кошмаре? Так что с тех пор, как я появился в этой жизни, единственное, что я хочу сделать, это победить Сюань Ли и помешать ему прочно занять это положение.
Брови молодого человека были решительно сдвинуты, и когда он упомянул Сюань Ли, безразличие и холодность на лице юноши были такими же, как и у Цзян Жуань. Цзян Жуань посмотрела на него, и в её сердце промелькнула печаль из-за того, что он не знал, что чувствует. Цзян жуань сказала:
– Тогда скажи мне, что ты сделал в этой жизни? Как ты жил все эти годы?
– Я очутился здесь много лет назад, я думал, что это был просто сон, – Сюань Пэй медленно произнёс: – Потом я узнал, что это был не сон, и я не мог изменить тот факт, что моя биологическая мать скончалась. Это совпало с самыми благоприятными годами Гуй Фэнь Чэнь, и принцы во дворце, которых отец мало ценил, умерли по необъяснимым причинам. Другие не знают почему, но я знаю, что это сделали мать и сын, – Сюань Пэй усмехнулся: – Жаль, что в то время я был слишком юн и мои способности были слишком слабы, чтобы соревноваться с ними лицом к лицу, – притворяясь глупым в повседневной одежде, он готов был притворяться непопулярным принцем, как и в предыдущей жизни, сначала можно спасти хотя бы одну жизнь.
Цзян Жуань нежно коснулась его головы:
– У Пэй’эра всё очень хорошо получалось, ты очень умный.
– Но это слишком медленно, – пробормотал Сюань Пэй. – Я не могу просто спасти свою жизнь, я должен отомстить за Му Фэй и за себя. Сюань Ли всегда ставил свои фишки на карту, но я не хочу, чтобы он жил слишком гладко. На протяжении многих лет я также тайно воспитывал некоторых людей. Некоторые люди находятся во дворце, но некоторые находятся за пределами дворца. Даже если бы Сюань Ли отправил людей по всем дворам ради получения хотя бы одного магазина, я сумел бы столкнуться с ним, – говоря об этом, Сюань Пэй лукаво улыбнулся Цзян Жуань: – Если он хочет прочно сидеть на троне, ему нужен постоянный поток серебра». Но все деньги в моих руках, а у него всегда не всё так гладко.
Цзян Жуань внезапно поняла, что не было ничего удивительного в том, что Сюань Ли, который всегда был как рыба в воде в её предыдущей жизни, в этой жизни он неустанно катился под откос. Даже несколько лет назад всё было далеко не так хорошо, как в их прошлых жизнях. Конечно, Цзян Жуань приложила к этому руку, но она не ожидала, что Сюань Пэй будет также действовать за спиной Сюань Ли. Враг ясен, а враг тёмен, и Сюань Ли неизбежно постигнет его судьба, несмотря ни на что.
– Ты, – Цзян Жуань не смогла удержаться от смеха: – Когда ты успел стать таким скользким?
– Му Фэй из прошлой жизни защищала меня, но я видел, как Му Фэй умирала у меня на глазах без возможности что-либо предпринять, – глаза Сюань Пэ были пустыми: – В этой жизни я буду защищать Му Фэй. Если у кого-то проблемы с Му Фэй, я сделаю всё, что в моих силах, и попрошу его заплатить цену в сто тысяч раз больше!
Взгляд Цзян Жуань упал на Сюань Пэя. Молодой человек был ещё невысок, и детскость на его лице, казалось, не до конца исчезла. Он родился красивым и хрупким, как изящная кукла. Однако настойчивость благородного и образованного человека нельзя игнорировать. Когда он говорил эти слова, он всё ещё оставался прежним Сюань Пэем, но в то же время он уже не был тем Сюань Пэем.
– Пэй’эр, ты повзрослел, – Цзян Жуань улыбнулась.
– Му Фэй, когда прошлая и настоящая жизнь сложились, я уже превзошёл год слабой короны (1), – Сюань Пэй моргнул. – Му Фэй не может смотреть на меня как на ребёнка. Потому что я совсем не ребёнок, – он взглянул на Цзян Жуань, затем внезапно улыбнулся: – Но хотя Му Фэй прожила так долго, её внешность всё ещё так же прекрасна, как и в её предыдущей жизни. Я просто не знаю, сойдёт ли Ванъе Сяо с ума, когда узнает, что его жена намного старше него.
________________________
1. 弱冠之年 (ruòguàn zhī nián) – дословный перевод – год слабой короны – это выражение используется для описания юноши, едва достигшего совершеннолетия, когда ему во время ритуала только надели шапку на голову, сколов ранее распущенные волосы.