В глубине Императорского дворца Цзян Дань изменила свою прежнюю неторопливую позу и стала немного встревоженной. Даже близкие дворцовые служанки вокруг неё увидели, что госпожа вела себя совсем не так, как обычно. Она снова энергично села на стул и медленно ухватилась за подлокотники сиденья. Одна из дворцовых служанок, наконец, не удержалась и сказала:
– Госпожа беспокоится о делах министра Цзяна? Госпоже следует уделять больше внимание своему телу. Его Величество был бы слишком обеспокоен, если бы знал о Вашем состоянии.
Цвет лица Цзян Дань изменился, она с трудом выдавила улыбку и вздохнула:
– Я просто не ожидала, что моя старшая сестра окажется такой бесчувственной. Во всяком случае, это также и её родной отец. Как она может быть такой жестокой? Хотя Бэнь Гун и отец не очень близки, Бэнь Гун всё равно не может спокойно смотреть, как он попадает в такую ситуацию, – сказав это, она снова прижала ладонь ко лбу, словно пытаясь подавить охватившую сердце печаль.
– Госпожа просто слишком добросердечна, – не удержалась от убеждения дворцовая служанка. – Просто сейчас Вам всё равно нужно хорошо заботиться о себе.
Цзян Дань махнула рукой, покачала головой и сказала:
– Бэнь Гун знает, вы можете покинуть зал.
Дворцовая служанка с беспокойством взглянула на Цзян Дань и отступила, и Цзян Дань осталась единственным человеком в огромном зале. Некоторое время она скользила ногтями по подлокотнику стула, выражение лица девушки было немного отвратительным.
Цзян Цюань уже был отправлен в небесную тюрьму. Она не ожидала, что Цзян Жуань окажется такой способной. После стольких лет она смогла собрать доказательства. Сейчас в деле замешан только Цзян Цюань, но Ху Де с самого начала знала, что она работает на Ся Янь, так что почему бы Цзян Дань в данной ситуации не относиться к этому вопросу столь серьёзно? Естественно, Ху Де не стала бы держать это в секрете от Цзян Жуань. На самом деле, Цзян Дань уже догадалась о такой возможности. То есть Цзян Жуань намеренно скрыла этот факт. Она уже знала, что именно Цзян Дань отравила её и Чжао Мэй в самом начале…
Как только Цзян Дань подумала об этом, в глубине души она почувствовала себя очень встревоженной. Она не могла быть более просветлённой в отношении методов Цзян Жуань. От дочери главной жены, приехавшей с гор и пустынных равнин (1), о которой вначале никто не заботился, до Цзинь Ин Ванфэй, которую теперь никто не смел недооценивать, Цзян Жуань почти проглотила Цзян фу один за другим, как каннибал, уничтожая людей, которые были против неё. Цзян Жуань не узнала своих шестерых родственников, ей вообще было глубоко плевать на семейные узы. Как она могла отпустить одну лишь Цзян Дань? Причина, по которой сейчас не было заметно никакого движения, должно быть, в том, что в её голове сложился некий иной план в отношении младшей сестры?
Чем больше Цзян Дань думала об этом, тем больше ей становилось страшно, и она не могла перестать плотно сжать нижнюю губу. Через некоторое время девушка внезапно приказала своему доверенному лицу Чжу’эр войти и сказала:
– Я должна тебе кое-что сказать.* * *
В то же время, по дороге обратно в особняк в экипаже, Цзинь Сань с удивлением спросила Цзян Жуань:
– Поскольку молодая фужэнь знает, что Чжаои Цзян также является убийцей Вашей матери, почему бы Вам было не позволить Ху Де укусить её? Даже Императорская наложница, пока речь идет о жизни фужэнь из дома чиновника, должна предстать перед судом сама, и даже Его Величество не сможет вмешаться. Почему молодая фужэнь отпустила её?
– Я не позволю ей уйти, – Цзян Жуань слегка улыбнулась: – Я просто не хочу позволять ей столкнуться с настолько слабой атакой. В словах Ху Де слишком много лазеек. Причина, по которой Цзян Цюань был пойман, заключалась в том, что в это вмешался Сяо Шао. Карьера Цзян Цюаня, похоже, подошла к концу. Он не очень силён в династии, и Его Величество не будет иметь особых возражений против этого. Но Цзян Дань, которая также была замешана, в данный момент пользуется значительной благосклонностью Императора. Если кто-то, прикладывающий сердце (2), отнесётся к этому делу серьёзно, ему будет нетрудно найти сомнительные вещи. Не забывай, что показания Ху Де и так называемые улики были подготовлены нами самими. Невозможно, чтобы вещи в мире вообще не оставляли следов.
Цзинь Сань немного подумала, прежде чем кивнуть, и сказала:
– После того, как молодая фужэнь сказала это, я лучше понимаю. Но мне всё ещё нестерпимо жаль упускать подобную возможность. Есть ли у молодой фужэнь другой хороший способ разобраться с этим?
– У Цзян Дань подозрительный темперамент. Хотя она была безжалостна, она всё ещё оставалась такой же трусливой и робкой в течение стольких лет. Она боялась, что что-то случится у восточного окна, и хотела вернуться, но в этот момент уже спешила во дворец. В спешке, где у неё могут найтись силы думать о странностях в этом деле? Каждый раз, когда она будет думать об этом, Цзян Дань будет полна мыслей о том, как бы остаться незамеченной. Цзинь Сань, после того, как ты вернёшься в особняк, ты отберёшь несколько стражников Цзинь И для тайной защиты Цзян Цюаня. До того, как Цзян Цюань будет приговорён, ты не должна позволить ему быть убитым, – приказала Цзян Жуань.
_________________________
1. 山野 (shānyě) – литературный перевод – с гор и пустынных равнин – метафоричное описание захолустья, непроходимой глуши. Также это может быть описанием человека, которого называют деревенщиной.
2. 有心之人 (yǒuxīn zhī rén) – дословный перевод – кто-то, имеющий сердце – метафоричное описание заинтересованного, неравнодушного человека.
Цзинь Сань была ошеломлена:
– Она действительно хочет кого-то убить? – когда девушка сказала это, в её глазах мелькнуло презрение: – Такая женщина может сделать подобный шаг, чтобы защитить себя. Неудивительно, что тогда она набросилась на первую фужэнь. Но, молодая фужэнь. Даже если мы защитим Цзян Цюаня, как нам это поможет осуществить месть в дальнейшем?
Цзян Жуань слегка улыбнулась:
– Я не хочу проявлять инициативу, чтобы сделать это. Как только я проявлю инициативу, чтобы сделать шаг, я всегда буду первой, кто разоблачит себя, когда это дело будет тщательно расследовано. Всё, что мне сейчас нужно сделать, это выманить змею из норы. Чем нетерпеливее я смогу сделать Цзян Дань, тем больше она будет склонна совершать ошибки. Я соблазню её принять меры, но именно она окажется похоронена в вырытой могиле, – тихо сказала она, но Цзинь Сань почувствовала, что в Цзян Жуань, казалось, появился холодок безразличия, и стражница Цзинь И не могла не почувствовать холод в своём сердце. Глядя на Цзян Жуань, с лица которой не сходила улыбка, она поняла, что должна быть решительной, и просто отпустила свои переживания.
Когда они вернулись в Цзинь Ин Ван фу, то, к своему удивлению, у входа в особняк увидели несколько странных стражников. Хотя эти стражники были одеты только как обычные стражники в особняке, Цзян Жуань могла заметить разницу с первого взгляда. Она всегда хорошо разбиралась в деталях, а у этих стражников были торжественное выражение лица и обычный внешний вид, которые не слишком вязались друг с другом. При этом даже гвардия Цзинь И не могла похвастаться тем, что была значительно лучше этих людей. Цзян Жуань нахмурилась. В любом случае, в своей прошлой жизни она прожила во дворце так много лет. Эти люди были немного похожи на Императорских гвардейцев.
Увидев её прибытие, стражники только кивнули один за другим и сказали:
– Подчинённые приветствуют Ванфэй.
Выражения лиц Цзинь Сань и Тянь Чжу слегка изменились, но управляющий Линь подбежал к ним лёгкой рысцой. Увидев, что Цзян Жуань тоже прибыла, мужчина выглядел немного ошарашенным, словно он совершенно не ожидал, что девушка вернётся так рано, а потому на мгновение растерялся и выпалил:
– Молодая фужэнь? Почему Вы вернулись так рано?
Делая вид, что не замечает ненормальности этих людей, Цзян Жуань вела себя спокойно и сказала:
– Я немного устал, управляющий Линь, я пойду и посижу в кабинете. Давайте поговорим об этом, когда Сяо Шао вернётся.
Когда дело дошло до «кабинета», управляющий Линь снова замер, не зная, что сказать. Среди странных стражников вокруг один из тех, который был похож на лидера, внезапно отделился от остальных и сказал:
– Ванфэй, пожалуйста, не ходите в кабинет.
Цзян Жуань проигнорировала его, как будто вообще не слышала, и просто прибавила шагу, чтобы идти в направлении кабинета в особняке. Как только лицо начальника стражи изменилось, он немедленно остановился перед Цзян Жуань и сказал низким голосом:
– Пожалуйста, Ванфэй, передумайте.
Цзян Жуань спокойно смотрела на него, её глаза были спокойны, как будто не было никаких эмоций, словно у человека, что молился о благословении и счастье. Оа просто равнодушно смотрела на этого человека. Мужчина, наконец, немного потерял дар речи под её пристальным взглядом. В то же время Цзян Жуань легко сказала:
– Управляющий Линь, это новый стражник? Он совсем не знает правил.
– Подчинённые – это не новые стражники, – начальник стражи состоял на этом посту уже много лет, и он никогда не видел никаких высокопоставленных лиц, которые противостояли его давлению и настоянию с таким непоколебимым спокойствием. Даже опытные чиновники должны были проявить хоть тень эмоций. Это был первый раз, когда кто-то без колебаний дал ему такую пощёчину. Однако, хотя он был немного смущён, характер мужчины всё ещё был хорошим. К тому же, у него не было никаких трений с Цзян Жуань. Выражение его лица также было полно смирения.
– Разве это не странно? – Цзян Жуань улыбнулась: – Поскольку он стражник иной резиденции, он посторонний. Посторонний, однако всё равно имеет наглость вмешиваться в дела Цзинь Ин Ван фу. Каким бы могущественным ни был твой хозяин, пока его не зовут Сяо, он не сможет устанавливать свои порядки здесь, – легко сказала Цзян Жуань.
Стражник опешил и вопросительно посмотрел на Цзян Жуань. Цзян Жуань спокойно посмотрела на него в ответ, и мужчина почувствовал, как сердце в груди предательски ёкнуло. Он уже догадался, что Цзян Жуань, вероятно, поняла личность человека, находящегося внутри. Но даже при этом она осмеливалась настаивать на своём движении вперёд?
Сердце Цзян Жуань также похолодело. Похоже, она действительно догадалась о личности человека внутри. Хотя она была озадачена, это было скорее лёгкое отвращение. В обычные дни она, вероятно, просто избежала бы встречи, но теперь, когда это связано с Цзинь Ин Ван фу, она не могла пустить всё на самотёк. Хотя виновником в её прошлой жизни был не тот человек, с тех пор она всегда испытывала сильное отвращение к людям этого родового зала. Если бы вы могли избежать встречи в этой жизни, разве у вас могло возникнуть желание встретиться с ним? Но на каком основании он имеет право вмешиваться в жизнь других людей?
Цзян Жуань слегка улыбнулась, но улыбка не была нежной, в ней сквозил несомненной силы:
– Этот стражник стороннего особняка, ты можешь сейчас уйти с дороги?
– Это… – стражник сначала хотел отказаться прямо, но внезапно он ничего не смог сказать о глазах Цзян Жуань. Он вспомнил, что женщина, стоящая перед ним, могла даже обратиться в суд, выступая против своего родного отца. Таким образом, женщина, которая не считалась с мирскими ритуалами, ни во что не ставя своих шестерых родственников, можно было только догадываться, насколько высокомерна и непреклонна она окажется в своём характере и темпераменте.
– Молодая фужэнь, пожалуйста, входите, – это был управляющий Линь, который открыл рот. Он сказал: – Цзинь Ин Ван фу – Ваш дом. Вы можете идти туда, куда пожелаете. Как у Вам может быть место, которое Вы не могли бы посетить? Молодой господин должен быть в кабинете, а молодая фужэнь сегодня много работала. Лао ну попросил на кухне приготовить немного сладкого супа, – сказал управляющий Линь с улыбкой, но начальник охраны посмотрел на него с недоверием и произнёс вслух:
– Вы…
– Если там что-нибудь есть, я позабочусь об этом, – управляющий Линь был немного нетерпелив: – Кроме того, то, что сказала молодая фужэнь, верно. Дела семьи Сяо не имеют к Вам никакого отношения. Посторонним лучше не вмешиваться, – это было немного жёстко и даже грубо. Хотя управляющий Линь ненадёжен в делах Сяо Шао в обычные дни, как управляющий, он всё ещё был не слишком спокойным человеком в остальное время. Но даже то, как безжалостно и строго он говорил сегодня, – это нечто особенное.
Стражники за спиной начальника стражи выглядели немного сердитыми, как будто они были недовольны тем, что их командир потерпел такое оскорбление, и они чуть не вскочили, чтобы возразить. Но они даже не предполагали, что в этот момент Цзинь Сань и Тянь Чжу синхронно выйдут вперед, встав перед Цзян Жуань. И выражения лиц обеих девушек были полны подозрительности и бдительности. Тем не менее, обращаясь к своей госпоже, они вежливо сказали:
– Молодая фужэнь, сначала давайте пойдём туда, нет необходимости продолжать стоять здесь, подвергаясь воздействию холодного ветра.
Все хорошо знали, как сильно Цзинь Ин Ван фу защищал своих людей, но стражники никак не ожидали, что у Ванфэй, которая только недавно вошла в особняк, будет такая неприступная защита. Со стражниками никогда в жизни так не обращались, и какое-то время они были очень злы. Но как бы они не желали выплеснуть своё негодование, стражники были достаточно умны, чтобы понимать, что делать это в Цзинь Ин Ван фу будет невыгодно. Здесь было бесчисленное множество стражников и стражников Цзинь И, поэтому они могут только сердито наблюдать за удаляющейся фигурой Цзян Жуань.
Управляющий Линь шёл за Цзян Жуань с холодным выражением лица. Он всегда выпрыгивал и был счастлив, видя свою молодую фужэнь. Это был первый раз, когда управляющий так нервничал. Он сказал:
– Молодая фужэнь, с тех пор, как Вы вошли в Цзинь Ин Ван фу, Вы стали членом семьи Сяо, и Вы едины с молодым господином. Вы также должны кое-что знать о молодом господине.
Ему было что сказать здесь, и Цзян Жуань предпочла хранить молчание. Она просто ждала, пока управляющий Линь продолжит сам. Конечно же, управляющий Линь продолжил:
– У молодого господина были очень трудные времена на протяжении многих лет. Посторонние могут видеть только его внешний облик, но лао ну был с молодым господином от его младенческого возраста до настоящего времени. Каждый этап жизни прошёл перед этими глазами, и лао ну наблюдал, как он растёт. Молодой господин просто не привык рассказывать всё. Вскоре после несчастного случая, случившегося со старым Ваном и его Ванфэй, молодой господин взял на себя управление гвардией Цзинь И, а позже сам отправился в Южный Синьцзян. Он вернулся живым, но был полумёртвым, а раны на его теле заживали в течение трёх дней, и то лишь благодаря тому, что Ся У трудился над ними без сна. В этой столице есть много людей, которые хотят жить как молодой господин, некоторые из Южного Синьцзяна, некоторые из Великой династии Цзинь, и самые разные люди. Чтобы защитить гвардию Цзинь И, молодой господин… Кто знает, сколько он выстрадал за эти годы? Теперь, когда он женился на своей жене, луо ну тоже испытывает большое облегчение. С таким темпераментом, как у него, лао ну не удивился бы, если бы молодой господин не обращал ни на что внимания, посвятив всю свою жизнь лишь одному – свалившейся на его плечи миссии. В наше время редко бывает, чтобы у него было что-то, что он всерьёз желал поймать и удержать, поэтому он впервые за многие годы выглядит как обычный молодой человек, – управляющий Линь посмотрел на Цзян Жуань, и борода в уголке его рта приподнялась: – Молодая фужэнь – хорошая девушка. Когда я услышал, как Цзинь Сань и другие говорили о том, что молодой господин обращался с юной леди немного по-другому, лао ну знал, что только юная леди мог бы помочь ему… Хотя наш Цзинь Ин Ван фу непобедим, он столько лет выдерживал взлёты и падения династии Цзинь. Кажется, ничто не может его разрушить, но слишком много всего нужно вынести. Обычные юные леди, выросшие во внутренних дворах благородных семей, не сумеют вынести это. Лишь молодая фужэнь способна на это.
Пока они разговаривали, они вдвоём уже подошли к двери кабинета. Управляющий Линь остановился, серьёзно и торжественно посмотрел на Цзян Жуань и сказал:
– Молодая фужэнь, только вы можете быть бок о бок с ним в этом мире.
Цзян Жуань последовала за ним и остановилась. Дверь кабинета не была скрыта. В пустоте открылась щель. Снаружи не было охраны. Было очевидно, что все остановились здесь нарочно.
Голоса людей внутри отчётливо доносились до ушей обоих из них. У одного был густой голос, и он был необычайно знаком, с каким-то снисходительным высокомерием отдавал приказы круглый год, но в этот момент он уже спешил, его голос был немного неустойчивым, и он полностью утратил свою обычную грацию и торжественно произнёс:
– Не будь одержимым! Что такого хорошего в этой женщине? Вопрос о том, чтобы подать в суд на её биологического отца, теперь известен во всех гражданских и военных семьях. Что думают о ней люди Великой династии Цзинь? Что другие подумают о тебе? Я подумал, что пока тебе это нравится, пока она живёт в мире, я буду мириться с этим. Посмотри на неё, вызвавшую такую сильную бурю? Бросая тебя в центр внимания из-за этого нелепого поступка, разве так должна себя вести жена?!
Как только они подошли, то тут же услышали жалобу на Цзян Жуань. Управляющему Линю было немного стыдно, и он не смог удержаться, но повернул голову и украдкой взглянул на выражение лица Цзян Жуань. Выражение лица Цзян Жуань было спокойным, и он вообще не ощущал в девушке дискомфорта от того, что её ругали. Она даже не выказала никакого удивления, когда услышал голос, как будто уже знала, кто этот человек внутри.
Цзян Жуань молча слушала, человеком внутри действительно был именно тот, кого она себе представляла. Нынешний Сын Неба. Она знала Сяо Шао ещё тогда, когда не была супругой Сяо Шао, но она понимала, что отношение Императорской семьи к Сяо Шао было несколько особенным. Даже Вдовствующая Императрица И Дэ относилась к Сяо Шао с невероятным трепетом. Несомненно, отношение обеих августейших особ к «мятежнику» было невероятно терпимым. Вот почему, несмотря на то, что старый Цзинь Ин Ван и его жена были виновны в совершении военных преступлений, Сяо Шао всё ещё был цел и невредим, и даже пользовался доверием Императора. Хотя неясно, в чём причина, Цзян Жуань могла смутно догадываться, что это не потому, что Император был мудрым, талантливым и достойным правителем. Ни один монарх не смог бы спать спокойно, если бы в его государстве оставался живой потомок мятежных вассалов. А раз это произошло, тому должна была существовать очень веская причина.
Сразу же после сердитого голоса Императора раздался холодный голос Сяо Шао:
– Ваше Величество, это проблемы исключительно Цзинь Ин Ван фу и семьи Сяо.
– Замолкни! – Император голосил так, словно в него вонзили нож. – Не забывай свою фамилию, ты не Сяо, в тебе течёт кровь семьи Сюань. Что значит «проблемы семьи Сяо»? Твои проблемы?! Это мои проблемы!
Глаза Цзян Жуань расширились от шока, хотя она никогда не позволяла себе открыто проявлять эмоции, в этот момент, когда девушка услышала это, она не могла отделаться от мысли, что сходит с ума. Слова людей внутри были предельно ясны, и не было почти никакой возможности услышать их неправильно. Она думала о тысячах возможностей, но никогда не ожидала, что всё будет так. Сяо Шао, Сюань Шао?
– Зачем Вашему Величеству произносить такие слова? – тон Сяо Шао был безразличным: – Вэй Чэнь (1) не имеет никакого отношения к Императорской семье, Ваше Величество должны быть осторожны в своих словах, – его слова также были очень холодными, почти провокационными.
– Это зависит не от тебя! – Император холодно фыркнул: – Я так много сделал для тебя, и я столько лет прятал тебя в Цзинь Ин Ван фу, не раскрывая твою личность и секреты. Это для того, чтобы проложить путь. Великая династия Цзинь однажды будет в твоих руках. Ты – член Императорской семьи, будущий монарх Великой династии Цзинь! Как ты смеешь говорить, что это не имеет значения?
Управляющий Линь опустил голову и не смел взглянуть на выражение лица Цзян Жуань. Цзян Жуань сжала кулак и медленно успокоилась. Да, Сяо Шао, когда она видела его в своём сне, в конце концов убил Сюань Ли, но также сел на трон. Так оно и есть. Оказалось, что он на самом деле был членом Императорской семьи, и Император собирался передать ему эту должность?
– Монарх – это другое дело, – Сяо Шао остался невозмутимым: – Страна Вашего Величества должна быть передана в руки более талантливых людей. Я не приму условия Вашего Величества.
– Ты… Упрямый! – Император сердито вскочил на ноги, внезапно о чем-то подумал и изменил свои слова: – Это из-за той девушки, которую ты настаиваешь называть своей женой, ты отказываешься от трона?! Я слышал, что ты предпочитаешь оставить её одну на женской половине? Я был таким, когда ты был молод и не знал преимуществ. Поскольку тебе действительно нравится эта девушка, то уже более достаточно, что ты просто женился на ней! Но теперь, когда ты настаиваешь на том, чтобы не брать больше никого в гарем, как ты сможешь расположить к себе общество? Народу династии Цзинь не нужен Император, который опьянён любовью мужчины к женщине!
– Я сказал это давным-давно, – Цзян Жуань казалось, что Сяо Шао был немного расстроен этим разговором, и его тон внезапно повысился: – Я не согласен с Вашим решением, Ваше Величество может выбрать любого другого достойного кандидата на этот пост!
Мало того, что Сяо Шао была немного несчастен, но и управляющий Линь тоже изобразил на своём лице небольшое недовольство. Какое существование Цзян Жуань сейчас ведёт в Цзинь Ин Ван фу? Это была молодая фужэнь, которой каждый житель Цзинь Ин Ван фу крайне восхищался. Насколько неприятны для него должны быть слова Императора, который решил так унизить фужэнь Цзинь Ин Ван фу? Даже Император не мог по своему желанию отрицать преимущества человека. Более того, все в этой резиденции были согласны с тем, что молодая фужэнь – само совершенство.
Все три человека внутри и снаружи дома были недовольны, но только Цзян Жуань была самой спокойной. Она не печалилась по этому поводу. Император недолюбливал её с древних времен, и девушке было наплевать на это в её прошлой и нынешней жизнях.
– А Шао, – Император внезапно смягчил свой тон, как будто он был не в силах признать поражение: – Ты забыл своего отца? Я обещал ему…
– Ваше Величество, – прервал его Сяо Шао, его тон внезапно стал резким. – Вы также обещали моей матери.
Император внезапно остановился.
_________________________
1. 微臣 (wēichén) – Вэй Чэнь – дословный перевод – этот презренный – иллеизм, которым о себе говорит чиновник, обращаясь к Императору.