Цзян Жуань на мгновение опешила, но почувствовала, что слова Сяо Шао, казалось, содержали необъяснимые эмоции, и она почувствовала себя странно в глубине души, а потому подняла глаза, чтобы посмотреть на собеседника. Молодой человек смотрел прямо на неё, пара глубоких и пустых чёрных глаз почти доходила до сердца этого человека.

Сяо Шао был холоден и безразличен внешне, но на самом деле он был сильным и властным. Например, в этих словах в этот момент было более чем достаточно смысла – он желал взять её себе. Цзян Жуань подумала об этом и снова мысленно покачала головой. Сяо Шао был сдержан, в отличие от такого эмоционально незащищённого человека, и она начала опасаться, что что-то не так. После паузы Цзян Жуань сказала:

– Ты прав, говоря это, – она сменила тему: – Теперь, когда ты вернулся в столицу, у Его Величества будет головная боль из-за того, какую награду необходимо вручить тебе.

Сяо Шао изначально занимал высокопоставленный пост, и не будет преувеличением сказать, что он обходил стороной чиновников Великой династии Цзинь. Так называемый мастер высоких заслуг, когда дело доходит до него, в этом нет никакой необходимости. Ещё много лет назад Император смог наградить его почти всеми наградами, на которые только можно было положить глаз. Его величество не пожалел никаких усилий. За исключением положения Сына Неба. Теперь, когда он сделал всё возможное, нет недостатка в золотых и серебряных сокровищах, а также в его официальном положении, которое достигло первого ранга. Действительно, сложно было придумать достойную награду для такого человека.

Цзян Жуань вдруг о чём-то подумала и слегка улыбнулась:

– Если подумать об это, кажется, единственное, что возможно подарить тебе, так это нескольких красавиц.

Сяо Шао не ожидал, что Цзян Жуань внезапно поднимет этот вопрос, поэтому он взглянул на девушку и легко сказал:

– В этом нет нужды.

– Его Величество будет не согласен с этим, и его действия действительно будут продиктованы сердцем, – Цзян Жуань посмотрела на чашку чая перед собой: – Теперь, когда ты вернулся в столицу, указ Вдовствующей Императрицы будет выполнен, но Цзян фу сейчас в упадке. Женитьба на мне не принесёт тебе никакой пользы. Его Величество думает о тебе и твоём благополучии, но я не хочу этого делать. Вначале я слышала, что Его Величество намеревается обручить с тобой дочь семьи Яо. На этот раз, когда ты добился таких высот и внёс существенный вклад, брак стал ещё более ценной наградой, чем любое серебро и драгоценности.

Замечания Цзян Жуань не были беспочвенными. С тех пор как ветер из пустой пещеры (1) донёс вести о великой победе у пограничных ворот, Цзян Жуань слышала, как гугу Ян рядом с Вдовствующей Императрицей И Дэ сказала, когда он вошёл во дворец, что Император снова начал часто вызывать губернатора Яо. Цзян Жуань знала, что Сяо Шао, как и она, хранил секреты. Она не понимала, почему Император поддержал Сяо Шао, но было очевидно, что сердце Императора было пристрастно к Сяо Шао. Император был очень недоволен тем, что она стала Цзин Ин Ванфэй. Если бы не Сяо Шао, он мог бы давным-давно сменить кандидатку на эту позицию. Теперь, когда Сяо Шао вернулся к Императорскому двору спустя длительное время, к тому же, совершив этот великий подвиг, как мог Император упустить такую возможность? С древних времён Императорам всегда нравилось устраивать жизнь своих подданных.

Его голос не мог передать никаких эмоций, но слабо доносился до ушей Цзян Жуань:

– Итак, что ты думаешь?

Цзян Жуань крепко держал в руках маленькую жаровню, а молодой человек с противоположной стороны был одет в чёрное, как чернила, и снова тихо и еле слышно спросил:

– Ты хочешь, чтобы я принял кого-то другого?

На мгновение всё тело Цзян Жуань внезапно застыло, она явно держала в руке обогреватель, но, несмотря на это, девушке внезапно показалось, что она падает в ледяной погреб. Из-за тех же слов, которые она слышала в своей прошлой жизни.

В то время она ещё только жила во дворце, и у неё была идея каждый день заботиться о себе самой. В то время во дворце ходили слухи, что имперский канцлер намеревался выдать свою младшую дочь замуж за восьмого принца и объявить её наложницей. Услышав эту новость, она сознательно сделала свою и без того тусклую жизнь ещё более тусклой. У неё действительно была серьёзная болезнь, и Сюань Ли приходил навестить её во время болезни. Он наклонился к уху Цзян Жуань и тихо сказал: «А ты как думаешь? Ты хочешь, чтобы я принял другую?».

Цзян Жуань в оцепенении задавалась вопросом, как она ответила в то время. Смущённая и несчастная, она терпела боль в своём сердце и сказала: «Это дело Вашего Высочества, и я не имею права вмешиваться».

Что сказал Сюань Ли?

_______________________

1. 空穴来风 (kōng xué lái fēng) – литературный перевод – ветер из пустой пещеры – идиома, которая имеет двоякое значение. С одной стороны, она соотносится с нашим выражением «не бывает дыма без огня», то есть у всего должна быть причина, даже если она нам неизвестна. С другой стороны, это выдумка, беспочвенные слухи, необоснованное утверждение.

Сюань Ли посмотрел на неё мягким тоном и сказал: «В моей жизни положение Чжэн Фэй (1) зарезервировано для тебя. Остальные из них не могут попасть мне в глаза, не говоря уже о моём сердце. Если ты что-то услышала, то должна действовать на месте. Но тебе действительно нет необходимости беспокоиться. Ты – единственная в моём сердце. Разве ты не понимаешь этого?».

Такие искренние и нежные слова, наконец, разрушили её последнюю слабость в глубоком дворце. Ради его привязанности Цзян Жуань расположилась лагерем во дворце и была готова стать пешкой для него, но в конце концов она проиграла. Костей не осталось. Услышав это сейчас в своих ушах, время, казалось, вернулось назад, и мысли девушки действительно вернулись в тот день, когда Сюань Ли тихо прошептал в ей такие же слова в прошлой жизни. Это было действительно, каждое слово из крови и слёз, игл и костей.

Сяо Шао был потрясён, когда увидел ненормальные эмоции в глазах девушки. Сяо Шао видел различные внешности Цзян Жуань: нежную и грациозную, воспитанную и гибкую, яркую и очаровательную, жестокую и бесчувственную, ту, которую можно было описать, как смущённую, стиснувшую зубы, упрямую и независимую, но он редко видела девушку в растерянности. В этот момент Цзян Жуань сидела напротив него, держась за маленькую жаровню, её глаза были в оцепенении. Сяо Шао понятия не имел, о чём она думает, но глаза Цзян Жуань были суровыми и ошеломлёнными, и её взгляд заставлял сердце молодого человека сжиматься без всякой причины. У Сяо Шао не было времени анализировать, почему Цзян Жуань внезапно изменила своё настроение, поэтому он немедленно встал и потянул её вверх. Только когда Сяо Шао взял её за руку, он понял, что все тело Цзян Жуань слегка дрожит. Он сделал паузу и притянул девушку в свои объятия.

– Извини, я был неправ, мне не следовало спрашивать тебя об этом, – в его тоне слышалась досада: – Я не приму других. Героиня здесь – только ты.

Цзян Жуань на мгновение растерялась, когда её тело коснулось холодной одежды Сяо Шао. Её голова склонилась к груди Сяо Шао, рука Сяо Шао провела по её плечу и мягко опустилась на спину, осторожно успокаивая. Эта поза была похожа на то, как взрослый человек бережно успокаивает ребёнка.

Цзян Жуань поспешно протянула руку и обняла его в ответ, медленно сжимая руки вокруг его талии, её глаза мало-помалу успокаивались.

Она думала, что забыла все эти вещи, думая, что сможет хорошо спрятать ненависть в своём сердце. Однако всё в мире не так просто отпустить. Предательство Сюань Ли и боль, причинённые ей в прошлой жизни, всегда были с Цзян Жуань, и она ни на день не забывала об этом.

Сяо Шао почувствовал эмоциональное возбуждение Цзян Жуань. Молодой человек не знал, какое предложение, которое он сказал неправильно, заставило Цзян Жуань погрузиться в это ненормальное состояние, но он знал, что проблема, должно быть, в его собственных словах прямо сейчас. Подумав немного, Сяо Шао тихо прошептал:

– Я сказал, что тебе ничего не нужно делать, и тебе не нужно беспокоиться об этом.

– Я не хочу этого делать, – внезапно сказала Цзян Жуань.

Сяо Шао посмотрел на неё сверху вниз, выражение лица Цзян Жуань, казалось, всё ещё было таким же потерянным, как некоторое время назад, но её глаза были такими же спокойными, как и раньше. Её руки были холодными, напрягаясь на талии Сяо Шао, но девушка слегка улыбнулась:

– Я не хочу, чтобы ты принимал других женщин.

Девушка улыбалась, как цветок, она родилась яркой и трогательной, и каждый раз, когда Сяо Шао видел это, казалось, Цзян Жуань становилась чуть-чуть старше и намного прекраснее. Теперь, когда вся её детскость отступила, брови Цзян Жуань и глаза полны неизгладимого очарования, и в каждом движении проступало что-то вроде изумления, врезавшегося в костный мозг. Её тон был твёрдым и спокойным:

– Поскольку ты хочешь, чтобы я вошла в твой дворец, твой дворец и ты принадлежишь только мне. Женщины в мире ревнивы, и я не исключение. Если ещё несколько женщин придут делить мои вещи, я без колебаний убью их, даже если они будут действовать на месте.

К концу этой маленькой речи её тон уже был убийственным. На самом деле, Цзян Жуань сама не могла сказать, почему она произнесла эти слова. После того, как она переродилась, девушка также думала о своём браке, но это не выходило за рамки того, чтобы использовать силу семьи своего мужа для достижения своих собственных целей. Поскольку это был всего лишь инструмент мести, ей было бы наплевать на искренность и ложь. Цзян Жуань даже готова была играть роль добродетельной жены. При необходимости она даже могла позволить своему мужу завести наложницу.

Теперь Цзян Жуань сказала то, что думала. Время наложилось на предыдущую жизнь, и она не знала, отвечала ли она на вопрос Сяо Шао или на вопрос Сюань Ли в предыдущей жизни. Но в глубине души девушка знала, что в этот момент она говорила что-то, не подумав, таково было укоренившееся в душе Цзян Жуань эгоистичное намерение.

Сяо Шао пристально посмотрел на неё, и в его спокойных и тёмных глазах, казалось, появилась рябь, но она быстро исчезла. В следующее мгновение он быстро наклонился вперёд и поцеловал Цзян Жуань в лоб.

Он обхватил голову Цзян Жуань руками, и его тон был таким нежным, каким он никогда раньше не был:

– Я не люблю предаваться случайным радостям, так что больше никого не будет.

_______________________

1. 正妃 (zhēngfēi) – Чжэн Фэй – главная жена Императора.

Тело Цзян Жуань задрожало. Сяо Шао сказал, что ему не нравится предаваться случайным радостям. Он и Сюань Ли – разные люди. Цзян Жуань вздохнула про себя и бессознательно крепче обняла Сяо Шао. Он не был Сюань Ли. У них никогда не было ничего общего.

Сяо Шао обнял её, длинные ресницы молодого человека опустились, скрывая эмоции в его глазах. Цзян Жуань была такой странной сегодня, но он не знал, что пошло не так. В прошлом Сяо Шао думал, что есть некоторые секреты, к которым Цзян Жуань, возможно, не хотела бы, чтобы другие прикасались, и он намеренно не исследовал их. Теперь же Сяо Шао казалось, что если какие-то секреты не будут разгаданы, между ним и ней всегда будет невидимый барьер.

* * *

Новость о скором возвращении Цзинь Ин Вана Сяо Шао и Цзян Синь Чжи в столицу распространилась по всей столице на второй день, и не по какой-либо другой причине, а с двумя целями. Первая состояла в том, чтобы дать Сяо Шао, Цзинь Ин Вану, и Цзян Жуань, Хун’ань Цзюньчжу, немедленно пожениться, в то время как вторая заключалась в том, чтобы закрепить за Цзян Синь Чжи звание генерала Лю Си. Это было равносильно чиновнику второго ранга и давало молодому человеку под командование первоначальные сто тысяч солдат из ставки генерала У.

Это уже большая честь для новичка Императорского двора, который родился гражданским чиновником, а сейчас был молодым и многообещающим полководцем. С этим местом в качестве отправной точки будущее Цзян Синь Чжи должно быть полно прекрасных цветов. Однако, на самом деле, на этот раз гвардия Цзинь И во главе с Сяо Шао и Цзян Синь Чжи действительно работали вместе, чтобы провести прекрасную битву. Гуань Лян Хань всё ещё был в пути с армией и посланниками королевства Тяньцзинь. Когда послы вошли в столицу, они подписали капитуляцию. С тех пор королевство Тяньцзинь каждый год было обязано платить дань, уступить десять городов и склониться перед Великой династией Цзинь.

Император всё ещё был очень доволен этим результатом. В тот день Сяо Шао вошёл в Императорский кабинет и разговаривал с Императором целых полчаса, и никто не знал, что там было произнесено. После того, как Сяо Шао ушёл, евнух, который вошёл в кабинет, чтобы прибраться, увидел, что земля была полна разбитых фарфоровых чашек. Очевидно, Император был очень зол. Но по какой-то неизвестной причине на второй день сразу же появилась новость о том, что Сяо Шао и Цзян Жуань должны были пожениться. Все догадались, что то, что Сяо Шао сказал Императору, было связано с этим делом, и они не могли не позавидовать Цзян Жуань снова.

Свадьба была назначена на месяц позже, и Гуань Лян Хань в то время тоже вернулся в столицу, к тому же это событие совпало с Новым годом, так что его вполне можно было охарактеризовать как двойное счастье. Эта Богом данная судьба была предопределена, так что никто не рассматривал это, как простой брак. Тем не менее во дворце всё ещё было много волн, и дискуссии по этому вопросу некоторое время были слышны повсюду.

В Императорском саду Чжаои Цзян и несколько женщин во дворце сели за маленький столик, чтобы обсудить этот вопрос. Цзян Дань небрежно сняла кожуру с мандарина. Рука с покрытыми краской ногтями выглядела очень белой и нежной на круглом мандарине. Она улыбнулась и сказала:

– Старшей сестре действительно повезло.

Мэй Жэнь Ван, хотя теперь её имя сменилось Чжаожун (1) Ван, тихо сказала:

– Цзюньчжу Хун’ань умна и порядочна, а Цзинь Ин Ван – это брак, заключённый на небесах и земле. Более того, этот брак был подарен лично Вдовствующей Императрицей, так что всё можно считать идеальным.

Цзян Дань улыбнулся, взглянул на Ван Лянь’эр, а затем перевела взгляд в сторону Му Си Жоу. За последний год Император, кто знает, почему, восхищался ею, но он также благоволил Ван Лянь’эр и Му Си Жоу. Вероятно, монарх полагал, что они трое могут сдерживать друг друга. Ван Лянь’эр стала Чжаожун Ван, Му Си Жоу стала Чжаохуа (2) Му, а сама она стала Чжаои Цзян. Все трое были правильных трёх степеней, независимо от ранга. Му Си Жоу весь день держалась холодно и отстранённо, но этого было недостаточно, чтобы всерьёз испугаться её, но Ван Лянь’эр была очень хитра, и они вдвоём сражались наиболее яростно в тайных водах дворца.

Цзян Дань улыбнулась и вдруг сказала женщине, сидевшей рядом с ней:

– Сюи (3) Дун, ты и моя старшая сестра были лучшими подругами во времена своего девичества. Я не знаю, какие подарки ты приготовила на свадьбу моей старшей сестре на этот раз?

Женщина подняла голову и показала красивое лицо, это действительно оказалась Дун Ин’эр. Сейчас её внешность не изменилась, но выражение её лица уже не такое остроумное, как тогда, когда она была юной девушкой. В прошлом году она также получила благосклонность Императора, и её повысили до Сюи, наложницы третьего рангов.действительно ироничен. Когда она была девочкой, то была дочерью Ди фу столичного управляющего. Цзян Дань была просто дочерью Шу из фу министра Цзяна. Цзян Дань была далека от неё в этом качестве. Теперь, когда она вошла во дворец, Дун Ин’эр упала, и ей пришлось отдавать честь, когда она видела Цзян Дань.

_______________________

1. 昭容 (zhāoróng) – Чжаожун – один из рангов наложниц, считается, что он был введён впервые во времена Императора У Ди из династии Хань. Но активное использование появилось после Императора Сяо У. Конкретный ранг и положения зависят от династии.

2. 昭华 (zhāohuā) – Чжаохуа – один из рангов наложниц, высота в иерархии гарема которого зависит от династии, в летописях встречается с третьего века нашей эры.

3. 修仪 (xiū yí) – Сюи – один из рангов, высота в иерархии гарема которого зависит от династии. Согласно байду, был введён во времена династии Мин.

В этот момент, когда Дун Ин’эр услышала саркастические слова Цзян Дань, она лишь слабо улыбнулась:

– Цзюньчжу является золотыми ветвями и яшмовыми листьями, как может Чэньце быть такой высокомерной?

– Сюи Дун неправа. Я помню, что ты и моя старшая сестра были очень хорошими подругами. Кстати, нет ли здесь юной леди из семьи Чжао? Говоря об этом, я думаю об одной вещи. Старший брат теперь получил звание генерала, и эта награда также считается блестящей. Когда новость о разделении тела и головы (1) старшего брата распространилась снаружи, кто бы мог подумать, что сегодня у него будет такой красивый пейзаж (2)? Итак, я сказала, что человеческие расчёты не так хороши, как расчёты небес. Эта возможность может заставить тех, у кого плохие намерения, воспользоваться ею. Когда старший брат оказался в затруднительном положении, многие решили, что увидели волны и ветер, а потому быстро встали у руля, чтобы сменить направление своего судна и подвести черту под ним, словно ситуация не имеет решения. Я могу только опасаться, что теперь все эти люди крайне жалеют о своём выборе.

Дун Ин’эр слегка напряглась и опустила голову, но её горло непроизвольно сжалось. Слова Цзян Дань звучали так, словно та обращалась к ней. Поначалу местонахождение Цзян Синь Чжи было неизвестно, но её родители сразу предположили, что ситуация была неправильной, поэтому они заставили Дун Ин’эр войти во дворец. В то время у неё не было выхода. Видя, что Цзян Синь Чжи оказался в затруднительном положении, она вошла во дворец с разбитым сердцем. Кто знал, что наступит ещё один день, когда станет известно о спасении Цзян Синь Чжи. В тот миг её сердце было по-настоящему счастливым и грустным. Счастье заключалось в том, что у человека в конце концов всё ещё была его жизнь, а печаль в том, что она уже никогда не сможет стать его женой, и счастье было невозможно для них двоих. Теперь, когда Цзян Синь Чжи стал молодым генералом Лю Си, молодой человек был некоторое время в центре внимания. Но она, будучи членом Императорского гарема, не могла позволить себе проявить заинтересованность кем-то за пределами дворца. Как иронично, что это замечание вырвалось из уст Цзян Дань.

Увидев это, Ван Лянь’эр слегка улыбнулась и сказала:

– Разве это не так? Генерал Цзян действительно молод и многообещающ, с выдающимися достоинствами, к тому же, он родился невероятно талантливым. Я даже не знаю, дочь какого фу будет достаточно счастлива, чтобы встретить его прямой взгляд.

– Но кто может надеяться повернуть время вспять? – Цзян Дань улыбалась всё счастливее и счастливее: – К тому же, разве это интересно прямо сейчас?

Тело Дун Ин’эр напряглось, Ван Лянь’эр опешила и спросила:

– Сестра, что это значит?

– Помнит ли Дун Сюи юную леди семьи Чжао, которая была очень близка с моей старшей сестрой? – Цзян Дань сказала с улыбкой: – Вы трое были очень близки в те времена. Я слышала, что любимая возлюбленная генерала Цзяна – юная леди из семьи Чжао, и теперь я попросила кого-нибудь съездить в особняк Чжао, чтобы узнать новости. Кстати говоря, это действительно очень хороший брак, думаю, сестра Сюи Дун должна согласиться с моими словами.

Цвет лица Дун Ин’эр и без того был бледным, если бы она не вспомнила, что это Императорский сад, она бы позволила себе рухнуть в обморок. Чжао Цзинь? Оказалось, это была Чжао Цзинь? После того, как она пробыла во дворце так долго, Дун Ин’эр уже ясно увидела, что Цзян Дань не тот человек, которым она хотела казаться. Первоначально она хотела отнестись к этому как к беспорядочным укусам Цзян Дань, но в тот момент, когда Цзян Синь Чжи был вовлечён, девушка не могла подавить рвущее душу чувство. Возлюбленной Цзян Синь Чжи оказалась Чжао Цзинь? Когда они сошлись? Когда Чжао Цзинь снова попала в поле зрения Цзян Синь Чжи?

Дун Ин’эр только почувствовала холод в своём сердце. Вначале она благоволила Цзян Синь Чжи, но она совсем не скрывала этого от Чжао Цзинь. Чжао Цзинь знала, что её мысли всё ещё были с Цзян Синь Чжи. Была также Цзян Жуань, которая в то время относилась к ней так бесчувственно, но помогла Чжао Цзинь, которая тоже была подругой, привлечь Цзян Синь Чжи. Почему Цзян Жуань относилась к ней так по-другому?

В сердце девушки было глубокое нежелание и гнев, а также печаль от того, что её предали. Дун Ин’эр просто чувствовала, что все наблюдают за ней, как за посмешищем, и весь этот человек, казалось, больше не принадлежал ей. Больше Дун Ин’эр не могла расслышать того, что всё ещё говорила Цзян Дань.

– Юная леди семьи Чжао и старший брат также очень хорошо подходят друг другу, – Цзян Дань с улыбкой сказала: – Старший брат – генерал, а юная леди Чжао происходит из семьи генералов. Неудивительно, что старшей сестре тоже приходится им помогать.

Цзян Дань счастливо заливалась соловьём, но она не ожидала, что кто-то подойдёт сзади. Как только она закончила говорить, девушка услышала ясный голос позади себя.

_______________________

1. 身首异处 (shēn shǒu yì chù) – литературный перевод – голова и тело в разных местах. Речь идёт об обезглавливании. Вероятно, Цзян Дань имела в виду его подозрение в предательстве, за что могла грозить именно такая кончина.

2. 风光 (fēngguāng) – дословный перевод – красивый пейзаж – выражение для описания наслаждения жизнью.

– Бэнь Дянь думал, что только невежественные женщины в рыночной деревне будут жевать языки, обсуждая посторонних людей. Ведь только они могли быть настолько увлечены сплетнями, чтобы даже не заметить, чтобы кто-то подошёл сзади. Но оказывается, что благородные члены Императорской семьи в этом глубоком дворце тоже любят почесать языки. Это действительно открывает глаза на то, кто перед тобой. К счастью, юной леди из семьи Чжао и генерала Цзяна сегодня здесь нет, иначе они были бы оскорблены без всякой причины, когда услышат, что их репутация разрушается по воле глупых языков. Я боюсь, что они не смогли бы смириться с подобным. Тай Фу Лю, Бэнь Дянь прав?

Все были застигнуты врасплох. Цзян Дань встала и увидела позади себя молодого человека с красивым юношей. У юноши было красивое лицо и молодая нефритовая внешность. Его тон был улыбающимся и шутливым, но глаза были холодными. Разве это был не Сюань Пэй?

– Ваше Тринадцатое Высочество, – Ван Лянь’эр и остальные поспешно встали и почтительно поклонились. Перед Императорским принцем даже наложницам третьего ранга приходилось опустить голову. Более того, этот тринадцатый принц теперь пользовался довольно большой благосклонностью своего Императорского Отца. Даже Лю Минь, Тай Фу наследного принца, позволили обучать этого юношу. Молодой человек рядом с ним родился с красивыми бровями и лёгким отчуждённым взглядом. В этот момент в его глазах быстро промелькнул след гнева, но Лю Минь тихо сказал:

– Ваше Высочество правы.

Вот так просто они пришли к соглашению.

Цзян Дань втайне стиснула зубы, но она знала, что не смеет обидеть Сюань Пэя. Тем не менее этот мальчишка заставил её потерять своё лицо перед всеми, поэтому Цзян Дань чувствовала гнев и раздражение. Натянув на лицо улыбку, она со смехом произнесла:

– Ваше Тринадцатое Высочество, все эти разговоры – всего лишь женская болтовня скучающих дам из гарема. Если Ваше Тринадцатое Высочество вмешается, это заставит людей смеяться.

Цзян Дань не знала, почему, но ей не очень нравился этот Сюань Пэй. Ей может быть комфортно с другими принцами, и девушка даже не стеснялась бы хвалить себя, но в отношении с этим тринадцатом принцем она чувствовала себя крайне подавленной, даже если вокруг всё было живо и свежо. Цзян Дань не знала, было ли это её иллюзией, но, казалось, она всегда могла найти тень Цзян Жуань в Сюань Пэе, особенно в глазах, подобных древнему колодцу, в котором никогда не поднималось волн (1). Когда он смотрел на людей своими бездонными глазами, они были такими же холодными, заставляя людей чувствовать учащённое сердцебиение.

Ван Лянь’эр втайне отругала идиотку в своём сердце. Все знали, что теперь Император ценит Сюань Пэя, а Цзян Дань всё ещё была такой грубой, когда говорила. Девушка даже думать не хотела о том, что подумал бы Император, если бы это дошло до его царственных ушей. Сам Император мог бы отругать Сюань Пэя, но он никогда не позволил бы Чжаои поучать принца.

– Как это можно рассматривать как дело женщин гарема? – Сюань Пэй слегка улыбнулся: – Генерал Цзян – герой Великой династии Цзинь. Чжаои живёт во дворце, но она также может чётко знать личные дела генерала Цзяна. Она также уделяет большое внимание генералу Цзяну. Чжаои, женщина из гарема, похоже, очень заботится о генерале Цзяне. Если Чжаои, будучи женщиной Императорского гарема, может проявлять такую заботу о генерале Цзяне, то принц династии, сын Его Величества Императора, естественно, должен ещё больше заботиться о великом генерале Цзяне.

Цзян Дань потеряла дар речи и в глубине души втайне ругала Сюань Пэя за то, что тот был хитёр. Это действительно немного жестоко. Как женщина из гарема, она уделяет внимание личным делам других молодых генералов, что действительно немного выходит за рамки. Цзян Дань с трудом произнесла:

– В любом случае, это мой старший брат…

– Чжаои действительно странная, – холодно наблюдала за ней Му Си Жоу. Она родилась красивой, но была слишком высокомерной. Тем не менее в этот момент Му Си Жоу всё ещё холодно сказала: – Я слышала, что генерал Цзян вошёл во дворец, чтобы получить награду, но я никогда не слышала о том, чтобы он посещал дворец, чтобы встретиться с Чжаои Цзян. Никто и никогда из семьи Цзян не приходил навестить Чжаои. Я действительно не знаю, откуда Чжаои узнала эту новость. Ни Вдовствующая Императрица, ни Его Величество не произнесли ни слова. Похоже, Чжаои Цзян более способный человек, чем Его Величество.

Никто не ожидал, что Му Си Жоу, холодная красавица в обычное время, будет говорить так плохо, что Цзян Дань почти потеряет дар речи. Дворец полон людей Императора, и то, что было сказано здесь сегодня, может не дойти до его царственных ушей. Никто не знал, что подумает Император в своём сердце, но Цзян Дань уже поспешно заговорила:

– Я не говорила этого раньше, Чжаохуа Му, почему ты говоришь это мне?

Му Си Жоу усмехнулась и замолчала.

Сюань Пэй, стоявший с другой стороны, рассмеялся, и Лю Минь, стоявший рядом с ним, тоже слегка приподнял губы, и в его глазах мелькнула улыбка. Цзян Дань намеревалась обидеть Сюань Пэя, но на самом деле поставила саму себя в крайне невыгодное положение. Никто не стал бы грешить против принца, которого ценил Император, и никто не вступился бы за Цзян Дань. Цзян Дань в этот момент оказалась в очень неловком положении.

Сюань Пэй погладил свои рукава, расправляя несуществующие складки. Молодой человек с тонкими бровями и изящной одеждой был великолепен и изыскан, с нежной улыбкой в уголках губ, но его тон был наполнен нескрываемым безразличием:

– Чжаои Цзян, болезнь исходит изо рта, и несчастье исходит изо рта. Ты должна помнить.

На мгновение Цзян Дань почувствовала озноб.

_______________________

1. 古井无波 (gǔ jǐng wú bō) – литературный перевод – в древнем колодце нет волн – идиома, которая описывает человека невозмутимого и бесстрастного.