Контент удален!

– Сяо Шао! – глаза Цзян Жуань расширились, и он внезапно пробудилась от своего кошмара.

Масляная лампа была похожа на чернила, а уголь, горевший в доме, зимой был исключительно тёплым. Раздался обеспокоенный голос:

– Ты проснулась?

Цзян Жуань подняла глаза и посмотрела. Холодный и красивый молодой человек из её сна в данный момент сидел у кровати. Он, вероятно, тоже был разбужен ею. Глаза молодого человека были немного нервными, но при этом оставались, как обычно, пустыми и тёмными. Если где-то существует спокойная и глубокая заводь, она будет безостановочно привлекать к себе людей.

– Ты… – Цзян Жуань внезапно растерялась. Трагическое прошлое было просто сном, как длинная дрёма во время бодрствования. Видя судьбы всех людей, видя Сяо Шао в этот момент, она чувствовала себя так, словно была отделена от мира.

Видя, что Цзян Жуань просто сидит в оцепенении, Сяо Шао был слегка поражён, и он собирался встать и налить ей воды:

– Ты, должно быть, чувствуешь жажду. Ты была в беспамятстве больше десяти дней. Выпей немного воды, – как только он собирался встать, Цзян Жуань схватила его за руку. Сяо Шао повернул голову, поднял брови, а затем сел рядом с Цзян Жуань: – В чём дело?

Его голос был мягким и успокаивающим, заставляя Цзян Жуань внезапно почувствовать крупицу искренности после того, как она пережила воспоминания об ужасных людях в своём длинном и мучительном сне. Цзян Жуань протянул руку, как будто немного робея, Сяо Шао нахмурилась. Она коснулась воротника Сяо Шао, как бы подтверждая, действительно ли этот человек существует. Остановившись кончиками пальцев на воротнике его одеяния, Цзян Жуань внезапно обхватил руками шею Сяо Шао, рванулась вперёд и крепко обняла его.

Даже сейчас действия Цзян Жуань были удивительными. Сяо Шао на мгновение опешил, а затем нерешительно посмотрел на Цзян Жуань через некоторое время. Цзян Жуань уткнулся головой в его шею, объятия девушки были невероятно крепкими. Молодой человек немного подумала, прежде чем протянуть руки и погладить её по спине.

– А Жуань?

В мире нет судьбы без причины. Она, казалось, не имела никакого отношения к Сяо Шао в своей предыдущей жизни. Но всегда была связана с ним в этой жизни. Цзян Жуань думала, что это просто совпадение, пока истина не была раскрыта ей в этом сне, и все виды вещей снова появились передо внутренним взором девушки. Некоторые вещи внезапно прояснились в её сознании. В её прошлой жизни Сяо Шао отомстил за неё, помог страдающей душе обрести покой. Может быть, именно из-за этого она желает стать птицей, что принесёт ему кольцо (1) в этой жизни?

Есть ли в мире причина и следствие? Есть? Или нет?

Сяо Шао опустил глаза, его длинные ресницы опустились, скрывая смысл в глубине зрачков, не давая никому увидеть эмоции в них. Тем не менее он продолжал мягко двигаться, просто слегка поглаживая Цзян Жуань по спине. Даже тишина вокруг них была успокаивающей.

Через некоторое время он почувствовал, как по его шее течёт горячая влага. Она действительно плакала?

Сяо Шао почувствовал, как его сердце замерло. Медленно поддержав Цзян Жуань за плечи одной рукой, молодой человек поднял её подбородок другой. Яркое и улыбающееся лицо в этот момент было покрыто слезами, и большая капля слёз повисла на её подбородке, кристально чистая и сияющая, точно так же, как и выражение её лица в данный момент.

– Ты… – Сяо Шао был поражён выражением её лица и собирался заговорить, когда увидел, что девушка перед ним внезапно качнулась вперед, и губы молодого человека ощутили мягкое и тёплое прикосновение.

Как только его тело напряглось, Сяо Шао нахмурился, движения Цзян Жуань сегодня уже были очень необычными. Не говоря уже о том, что было довольно сомнительно, что она бы сделала такой шаг в обычные дни, было очень странно, если что девушка вдруг решила проявить такой энтузиазм. Он хотел отстранить Цзян Жуань, но девушка обняла его крепче, и её тонкие руки с силой цеплялись за него, как будто Цзян Жуань боялась, что он убежит.

_______________________

1. 衔环相报 (xiánhuán xiāngbào) – литературный перевод – в качестве оплаты принести кольцо своему спасителю – идиома, означающая расплату добром за добро. У идиомы есть связанная легенда. Некогда добрый человек спас раненую птицу, выходил её и отпустил на волю. Позднее она вернулась, выронив ему на руку из клюва нефритовое кольцо (по другим источникам – нефритовый браслет), поблагодарив за спасение.

Сердце Сяо Шао необъяснимо смягчилось. Девушка, казалось, была воодушевлена, её губы не отрывались ни на мгновение, к тому же она была действительно смела в своём поведении.

Светлое и красивое лицо Сяо Шао внезапно вспыхнуло, словно он только что осознал, что красавица так внезапно бросилась в его объятия. Она всё ещё была женщиной, которая нравилась молодому человеку, а потому, будучи здоровым и нормальным мужчиной, Сяо Шао просто не мог оставаться равнодушным. Каким бы холодным ни был Сяо Шао в обычные дни и как нежно бы он с ней обращался, чувство хищничества и желания завоевывать её сердце и тело присутствовали в его мужской природе. Он был сильным и властным мужчиной, но обычно прятал это под своей безразличной внешностью, отчего многие его игнорировали. Но всё было далеко не так просто. В этот момент он напряг руки, воспользовался ситуацией и притянул девушку в свои объятия. Обхватив затылок Цзян Жуань одной рукой, он сменил защиту на нападение и уже сам стал яростно целовать её.

Губы и языки соединены, что совершенно отличалось от его обычного равнодушного и нежного вида. Поцелуй, властный и тёплый, почти поглощающий Цзян Жуань, но когда любовь сильна, все подавленные эмоции высвобождаются одновременно. Это казалось нежным и соблазнительным, но в то же время было невероятно затягивающим. Потрясающая красавица крепко обняла красивого молодого человека и подняла голову, чтобы принять брак двух жизней. Поза была настолько чудесной, что снежинки не могли не растаять, как будто смотрели на весенние цветы холодной зимой. Цветы персика в замёрзшей пустоши были прекрасны и великолепны, как ты на это ни посмотри.

Дверь внезапно открылась, и Ци Фэн и Ся Цин были ошеломлены, когда увидели сцену перед ними. Сяо Шао двигался очень быстро, обхватив голову Цзян Жуань руками одной рукой, и слегка сердито выглянул из двери. Лицо Ся Цина мгновенно покраснело, он почесал в затылке и виновато сказал:

– Третий брат, позволь мне подойти и взглянуть на третью невестку…

– Ничего такого, просто продолжайте, – Ци Фэн с трудом отвел от пары своё мрачный взгляд, выдавил из себя улыбку и произнёс: – Мы с пятым братом сначала сходим к мастеру, чтобы кое-что обсудить, – и с этими словами он вытащил Ся Цина из комнаты, закрыв за собой дверь, а вскоре раздались и их удаляющиеся шаги.

Цзян Жуань пришла в себя, когда услышал голос. В этот момент она спрятала голову в объятиях Сяо Шао, и чистый аромат мужчины наполнил кончик её носа. На мгновение она испугалась поднимать глаза, страшась взглянуть на выражение лица Сяо Шао. Просто мгновение назад девушка была так взволнованна, что позволила себе совершить столь грубый поступок. Это было импульсивное действие, но она боялась узнать, что об этом думает в этот момент Сяо Шао.

– Ты собираешься задушить себя до смерти? – Сяо Шао захотелось немного посмеяться, и он потянул Цзян Жуань, которая была похожа на страуса, отрывая её от своей груди. Щёки Цзян Жуань горели, но она смогла притвориться спокойной, задавая вопросы:

– Где мы? Что со мной случилось?

Увидев её такой, Сяо Шао, казалось, нашёл это очень интересным. Он протянул руку, коснулся её головы и сказал:

– Это гора Цзянань, где я учился. Я принёс тебя сюда, когда тебе стало плохо. Тебя отравили ещё в детстве. Меня сопровождали эти двое. Мы поднялись на гору, чтобы найти для тебя лечение.

– Меня отравили? – Цзян Жуань была поражена: – Ты сказал, что этот было сделано в детстве?

– Это… – холод мелькнул в глазах Сяо Шао: – Ты родилась с ядом в теле.

– Я понимаю, – Цзян Жуань слегка улыбнулась: – После того, как я разобралась с женой своего отца, я однажды слышала, как она сказала, что для того, чтобы избавиться от моей матери и меня, когда я была маленькой, она также позволила моей четвёртой сестре, ныне Чжаои Цзян, отравить меня. Только позднее меня отправили в сельскую резиденцию, где я перестала получать яд.

Это был первый раз, когда она так активно рассказывала Сяо Шао о себе. Молодой человек взглянула на неё немного удивлённым взглядом. Когда он услышала имя Цзян Дань, то нахмурился и сказал:

– Твоя мать когда-то вырастила Цзян Дань.

– Жаль, что она вырастила белоглазого волка, – спокойно сказала Цзян Жуань. – Она действовала по наушению Ся Янь. Изначально яд должен был достаться моей матери, но четвёртая сестра так боялась, что я отниму у неё внимание своей собственной матери, что она продолжала травить меня. Хотя, возможно, она не только боялась делить со мной любовь матери, но также прокладывала себе путь к будущему, – Цзян Дань была женой простолюдина в её предыдущей жизни, но теперь она стремилась стать наложницей первого ранга при Императоре, что показывало, что она начала строить планы давным-давно. Даже её отравление, вероятно, было частью заговора, но кто знал, что всё обернётся несколько иначе?

– Предоставь мне разобраться с этим делом, – легко сказал Сяо Шао: – Тебе же нужно просто оправиться от своей болезни.

– В этом нет необходимости, – Цзян Жуань сказала это уверенным голосом, и Сяо Шао замер, заставив девушку посмотреть на него с мягкой улыбкой. – Я хочу сделать это сама. К тому же я знаю, кто этот человек.

– Кто? – спросил Сяо Шао.

– Тот, кто стоит за моим отравлением, – Цзян Жуань опустила глаза: – Я позволила себе быть неосторожной. Но я буду осторожна в будущем, – она подняла глаза и улыбнулась Сяо Шао. Хотя её улыбка была очень лёгкой, в ней примешивалось какое-то иное чувство. Сяо Шао здраво заметил, что, казалось, что-то неосознанно изменилось, и он был слегка поражён, наблюдая за ней, но не произнёс ни слова.

* * *

Во дворце, в зале наложниц, женщина была одета в парчу, выражение её лица, казалось, было очень спокойным. Зал был полон тепла, дымы от благовоний завитками поднимались к потолку, а изысканные нефритовые предметы были расставлены по полкам в кажущимся на первый взгляд произвольном порядке. Очевидно, хозяйка этих покоев была чрезвычайно любима. Цзян Дань медленно повертела сливу в хрустальной тарелке и положил её в рот, прежде чем посмотреть на человека в сером, стоявшего перед ней. Открыв рот девушка спокойно заговорила:

– Я сделал то, что ты сказал. Так почему же ты не желаешь мне рассказать, зачем я это делала?

Человек в сером длинном одеянии, которое прикрывало его ноги, и шляпе, скрывающей почти половину лица, открывая только красивый подбородок, заговорил. Его тон был немного медленным и странным:

– У людей, которые слишком много знают, в конце концов будет только больше проблем. Действительно ли Чжаои хочет знать всё?

Цзян Дань некоторое время уделила внимание лишь сливам в хрустальной тарелке, и на её лице промелькнула тень неуловимого напряжения. Она была умным человеком, а потому прекрасно понимала значение этого предложения. В отличие от Цзян Су Су, ей никогда не приходило в голову контролировать других, чтобы занять самое высокое положение. До этого Цзян Дань всегда знала, как прятаться, и она всегда знала, когда следует уйти, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Смысл слов этого человека действительно заставлял задуматься, кроме того, у Цзян Дань отчаянно кричала интуиция, что человек на противоположной стороне был далеко не обычным. Цзян Дань засмеялась и сказала:

– Почему ты хочешь, чтобы я говорила всё это, мне всё равно, лишь бы это могло достичь того, что ты сказал. Ты уже говорили, что до тех пор, пока я это скажу, Цзян Жуань больше не будет существовать в этом мире. Теперь, когда мы долгое время ничего о ней не слышали, ты ведь не оставишь это без внимания?

Когда Цзян Дань раньше гуляла по дворцовому саду, она проходила мимо Сюань Ли и увидела с ним мужчину в сером. Человек в сером ушёл от Сюань Ли и поговорил с ней о Цзян Жуань. Как ни странно, он, казалось, был способен понять страхи Цзян Дань перед Цзян Жуань в её сердце, и он предложил ей взаимовыгодное сотрудничество, чтобы заставить Цзян Жуань исчезнуть из этого мира. С осторожным характером Цзян Дань, она не должна была так поспешно соглашаться на просьбу человека в сером, но теперь Цзян Жуань уже стала Цзинь Ин Ванфэй, и она выглядела очень любимой Сяо Шао. Это действительно очень расстраивало Цзян Дань. Было бы здорово, если бы с Цзян Жуань можно было разобраться как можно раньше. Кроме того, ей не нужно было рисковать в этом вопросе. Девушке просто нужно было сказать несколько слов. Хотя она не понимала, какой метод использовал человек в сером, было очевидно, что Цзян Жуань была встревожена этими странными словами. И тот факт, что всего несколькими фразами она сумела вывести из равновесия такого, казалось бы, непоколебимого человека, очень радовал Цзян Дань.

– Ваши подозрения излишни, – спокойно сказал человек в сером. – Если Вы мне не верите, Чжаои может сделать это сама.

Выражение лица Цзян Дань напряглось, а затем она улыбнулась:

– Я верю тебе. Я буду ждать от тебя хороших новостей. После того, как всё будет сделано, я должна буду сказать тебе большое спасибо.

– Чжаои должна быть благодарна самой себе, – человек в сером внезапно улыбнулся. Хотя девушка не мог видеть выражения его лица, она мог слышать улыбку в его голосе. Во всяком случае, это было действительно страшно – прикасаться к чьему-то сердцу. Мужчина продолжил говорить: – Если бы не методы Чжаои много лет назад, сегодняшние мероприятия не были бы такими лёгкими, так что всё было осуществлено благодаря действиям Чжаои.

Казалось, он сильно избивал Цзян Дань каждым словом, и тело Цзян Дань задрожало, как будто мужчина перед ней только что открыл самую глубокую тайну Цзян Дань. Девушка почти рухнула на стул без сил. Она думала, что, кроме Ся Янь и Цзян Жуань, никто в мире не знал об этом деле. Но, зная, что Ся Янь мертва, она полагала, что единственное, на кого следует обращать внимание, – это Цзян Жуань. Тем не менее этот незнакомец, чьё происхождение было совершенно неизвестно Цзян Дань, похоже, тоже знал об этом. Как он это узнал? Что он собирался делать с этим знанием?

Она спокойно сказала:

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Человек в сером медленно встал, с ноткой странных эмоций в голосе:

– Не беспокойтесь слишком сильно об этом, Чжаои, у меня та же цель, что и у Вас. Потому что всё, чего мы хотим, – это её исчезновения. На данный момент Вы ничем не отличаетесь от меня. У меня не хватает ума дисциплинировать всё остальное, так почему Чжаои должна слишком сильно беспокоиться о пустяках?

– У тебя есть на неё зуб? – осторожно спросила Цзян Дань.

– На самом деле, у меня нет ненависти к Хун’ань Цзюньчжу, – ответ человека в сером заставил сердце Цзян Дань сжаться, а затем она снова услышала голос незнакомца: – Но если она мешает другим, она должна исчезнуть.

Ответ человека в сером заставил Цзян Дань глубоко вздохнуть с облегчением. Она втайне подавила сомнения в своём сердце, и на её лице появилась улыбка:

– Несмотря ни на что, я буду ждать от тебя хороших новостей.

* * *

Пейзаж горы Цзянань отличается от столичного. Здесь не было и следа процветающего рынка, но это место было похоже на рай в мире. Цзян Жуань проснулась и обнаружила, что место, где она остановилась, было очень красивым. Даже такие люди, как она, которые не заботились о внешнем мире, были ошеломлены красотой перед своими глазами.

Это место, казалось, было изолировано от всего мира, и оно совсем не было заражено дымом и огнём (1). Кажется, что как только кто-то войдёт в это место, он очистится, не оставив места сожалению в своём сердце.

Также в усадьбе Луян Цзян Жуань познакомилась с мастером Сяо Шао, мастером Ба Ци. Это был старик, который выглядит похожим на бессмертных. В отличие от даосского мастера Сюй Куна, который притворялся таковым, мастер Ба Ци действительно обладал отстранённым и неземным темпераментом. У него был мягкий характер. Когда Цзян Жуань играла с ним в шахматы, то уже имела возможность убедиться, что его ум ясен и изыскан. Мастер Ба Ци был человеком великой мудрости. Поскольку Ся Цин не сумел вывести яд из тела Цзян Жуань, он усердно практиковался в медицинских навыках в последние несколько дней. Молодой человек снова вытащил все медицинские книги, что хранились в усадьбе Луян на горе Цзянань. Желая восполнить недостаток академических навыков, он оставался в своей комнате весь день, не желая кого-либо видеть.

В это время Сяо Шао и Ци Фэн снова отправились на охоту, и только Цзян Жуань и мастер Ба Ци остались в огромной усадьбе Луян. Шахматная доска была изысканной, и мастер Ба Ци поднял чёрный камень, бросил его на доску и вдруг сказал:

– А Шао очень переживает из-за тебя.

Цзян Жуань подняла глаза на мастера Ба Ци, и мастер Ба Ци проговорил с лёгкой улыбкой:

– Девочка, смотри на шахматы, – выражение его лица было спокойным. Цзян Жуань не стала напрягаться слишком сильно, поэтому она протянула руку, взяла из фарфоровой чаши белый камень и положила его на доску, одновременно сказав:

– Я знаю.

– Нравится ли девочке А Шао? – спросил мастер Ба Ци. Было немного странно для старшего спрашивать младшего о подобных вещах, не говоря уже о том, что это был наставник Сяо Шао. Цзян Жуань не хотела скрывать что-либо от мудрого старика, сидящего перед ней, поэтому девушка с готовностью и без колебаний ответила:

– Он мне нравится.

– Старик принял в общей сложности девять учеников. Среди девяти учеников у А Шао самый холодный темперамент, – мастер Ба Ци поместил ещё один камень на доску, не поднимая головы, и его тон, казалось, был таким же длинным, как воспоминания: – Когда он обучался на горе Цзянань, то первоначально практиковал технику Цихуан. Даже если в Цзинь Ин Ван фу не было несчастного случая, он также много нёс на своих плечам. Хотя он приобрёл навыки Цихуан, он их не использовал. Я ценю это. На самом деле, он самый духовный ученик из всех. Девять учеников старика овладели девятью уникальными искусствами, – мастер Ба Ци улыбнулся и сказал: – Но потом что-то случилось с Цзинь Ин Ван фу, и А Шао встал на колени перед стариком, чтобы попросить научить его убивать, – он выглядел немного смущённым: – Темперамент А Шао не подходит для того, чтобы быть убийцей номер один в мире, и старик не согласился, – в тот день на горе Цзянань выпало много снега. Он стоял на коленях у подножия горы три дня и три ночи.

Рука Цзян Жуань на мгновение замерла, но потом снова стала раскладывать камни по доске. Она никогда не видела Сяо Шао таким, но для Сяо Шао несчастный случай в Цзинь Ин Ван фу должен был стать таким же камнем преткновения, как для неё стали несчастные случаи с Чжао Мэй и Цзян Синь Чжи. Она почувствовала ту же боль в своём сердце. Теперь Сяо Шао спокоен и сдержан, радости и гнева в нём не видно, казалось, что в нём вообще нет никаких эмоций. Даже если безразличие между бровями не будет поколеблено, но пока вы думаете о благородном мальчике, медленно приподнимающем уголки своей мантии, медленно опускающемся на колени в снег, падающий по всей горе, с прямой спиной, такой безмолвной картины достаточно, чтобы сердце пропустило удар.

– Позже старик согласился с ним. А Шао относится к себе сурово, потому что он может справиться даже с тем, что ему совсем не подходит. Он прожил с гвардией Цзиньи столько лет и никогда не произнёс ни слова горечи и обиды. Старик считает, что это его настойчивость. После стольких лет у него, казалось, больше нет слабостей, – он посмотрел на Цзян Жуань с улыбкой в глазах: – Девочка, ты первая, ты его слабость, – его руки вздрогнули и опустились, и игра на шахматной доске внезапно резко изменилась. Он сказал: – Однако старик очень рад, что ты можешь быть его слабостью, потому что таким образом он больше похож на «человека».

Цзян Жуань на мгновение замолчала, думая о следующем ходе, и лишь сделав его, продолжила говорить:

– Я не причиню ему вреда. Он мой муж. Если он когда-то попадёт в беду, не имеет значения, могу я это сделать или нет, я приложу все свои силы, чтобы помочь ему, – человек в прошлой жизни был добр к ней, и одного этого было более чем достаточно, чтобы она платила ему добром в этой жизни. Более того, он помогал Цзян Жуань снова и снова в этой жизни, и долгов перед Сяо Шао у неё теперь было более чем достаточно. Скорее всего, ей придётся платить по счетам всю свою жизнь, но это не имело значения. В конце концов, она уже связала себя и Сяо Шао вместе.

Мастер Ба Ци погладил свою бороду, быстро уронил очередной камень и сказал:

– Это из-за причин и следствий прошлой жизни девочка так сильно защищает А Шао?

_______________________

1. 沾染到烟火 (zhānrǎn dào yānhuǒ) – литературный перевод – место заражено дымом и огнём – это выражение состоит из двух частей. Первая «沾染» говорит о пороке, грехе, заразе, а вторая «烟火» является метафоричным описанием человеческой цивилизации, обжитых местах. То есть человеческой общество даже тут почитается как зараза и болезнь.

Рука Цзян Жуань задрожала, она почти не могла удержать в своих тонких пальцах камень. Взгляд Цзян Жуань на мгновение стал острым и настороженным, и девушка посмотрел на старика с противоположной стороны, не сказав ни слова.

– У А Шао есть некоторые подозрения. Когда девочка была в беспамятстве, она произнесла несколько интересных слов. А Шао очень умён, но он не знает наверняка. Просто он не желает проявлять инициативу и задавать тебе вопросы. А Шао отказался просить, но старик хотел бы попросить за него. Старик – мастер А Шао, но он также считает А Шао своим собственным ребёнком в своём эгоизме. Хотя ты та, кого любит А Шао, старик всё ещё недостаточно честно относится к нему, – медленно произнёс мастер Ба Ци.

Цзян Жуань, казалось, ощутила огромную волну в своём сердце, когда услышала, что Сяо Шао начал что-то подозревать. Она, естественно, знала, что мастеру Ба Ци не нужно было лгать по этому поводу, то есть Сяо Шао, скорее всего, имеет некоторые догадки о её секрете. Девушка видела во сне конец своей прошлой жизни и, возможно, сказала что-то вслух непреднамеренно. В одно мгновение Цзян Жуань действительно почувствовала стыд от того, что за секретами её сердца так откровенно шпионили, пока она не могла ничего сделать. Было бы хорошо, если бы об этом узнали другие, но этим человеком оказался Сяо Шао. Что бы Сяо Шао подумал о таком смущённом существе, чьё бытие было рождено из тьмы?

– Девочке не о чем беспокоиться, – мастер Ба Ци, казалось, заметил её беспокойство и мягко сказал: – Поскольку А Шао не желает спрашивать тебя, значит, это не сильно взволновало его. Человеком, который слишком беспокоится об этом, является не он, а ты сама.

– Я не знаю, как мастер узнал об этом, – Цзян Жуань произнесла с очевидным трудом. – Я не хотела скрывать это от него, я просто не могу смириться с этим.

– Это А Шао или ты сама, с кем девочка не может встретиться лицом к лицу? – спросил мастер Ба Ци.

Цзян Жуань была поражена:

– Что мастер имеет в виду?

– А Шао это не волнует, независимо от того, каков будет конец, он наслаждается этим. Если тебе небезразлично, что он думает, я скажу, что тебе нет нужды волноваться. Потому что из-за этого у него не будет никаких других эмоций по отношению к тебе. С чем ты не можешь столкнуться на самом деле, так это с самой собой.

– Мастер прав, я действительно не могу смотреть в лицо самой себе, – сказала Цзян Жуань. – Я не боюсь чужих глаз, независимо от того, считают ли меня чудовищем или призраком. Но если я представлю перед ним такую себя, мне будет стыдно, – она была честна в своём тоне и словах, но у Цзян Жуань не было даже малейшего прикрытия: – Я не могу смириться с тем фактом, что стою рядом с ним, осквернённая этим, поэтому я никогда не беру на себя инициативу рассказать ему об этом. Если бы не этот случай, я бы никогда не раскрыл свою тайну до конца своей жизни. Некоторые вещи только усугубят проблему, когда они будут сказаны, а я не желала усугублять проблему.

– А как насчёт текущего положения вещей? – мастер Ба Ци слегка улыбнулся.

– Как сказал Мастер, ему всё равно, так почему меня это должно волновать, – Цзян Жуань беспечно сказала: – На этот раз я была в опасности, и я видела много вещей, которых не понимала раньше. Я также поняла некоторые сложные проблемы, которые раньше не могла осознать, поэтому теперь я почувствовала, что многим ему обязана. Некоторым вещам суждено было стать судьбой, так почему я должна останавливать это? Мастер может вздохнуть с облегчением, я передам ему в точности то, что он услышал отрывисто. Выслушав всё это, он сам решит, ненавидит он меня или ему всё равно. Я буду уважать любое его мнение, – сказав эти слова, Цзян Жуань, казалось, сняла с себя тяжкое бремя, которое несла на своем теле в течение многих лет. Секрет перерождения был похоронен в её сердце с самого начала этой жизни. Девушка шла с трудом, шаг за шагом, но она никогда не думала о том, чтобы поделиться им с кем-либо, даже с самым близким для себя человеком, Цзян Синь Чжи. Она намерена была нести эту ношу в одиночку до конца. Но теперь с Цзян Жуань рядом был другой человек. Может быть, бремя значительно уменьшится, а может быть, и вовсе ничего нельзя будет уменьшить. Каким бы ни был результат, она наслаждается своим решением и не станет печалиться по этому поводу.

То, что она сказала это так откровенно, вызвало у мастера Ба Ци восхищённый взгляд, и он медленно произнёс:

– Поздравляю. Девочка, у тебя больше нет демонов, – Цзян Жуань была ошеломлена его словами, и мастер Ба Ци сказал: – Ты только что сказала, что ничего не говорила А Шао, потому что было трудно встретиться с собой лицом к лицу. Теперь старик чувствует, что это не так уж плохо, – старик, который только познакомился с ней некоторое время назад, внезапно игриво подмигнул Цзян Жуань, а его тон был полон воодушевления: – Тогда, по крайней мере, это показывает, что ты действительно заботишься об А Шао.