— Роуз, то, что люди занимаются любовью в кровати, не всегда означает, что у них появится ребенок. Но если у любящих людей рождается малыш — это огромное благословение. Точно так же, как Роуз стала огромным благословением для мамы и папы. Понимаешь? А теперь идем.
Дав столь обтекаемое объяснение, Мин Хи взяла девочку за руку, собираясь её увести. Но Роуз, крепко сжав пальцы Мин Хи, пару раз качнула её рукой.
— Мисс Мини?
— М-м?
Опять что-то хочет спросить? Мин Хи с содроганием ждала очередного вопроса.
Роуз, глубоко задумавшись на секунду, широко улыбнулась.
— Роуз скоро пойдет в первый класс, так что я уже «биг гёрл». Я могу поделиться с братиком или сестренкой и Санчоном, и своими игрушками. Так почему бы вам с Санчоном не заняться любовью и не сделать мне братика?
— ...!
Потерявшая дар речи Мин Хи лишь открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба. В этот момент Тэ Джун поднялся с кровати и встал рядом с ней. Его огромная рука мягко взъерошила волосы девочки.
— Роуз, об этом мы с мисс Мини сами позаботимся. Не проголодалась?
— Проголодалась!
— Пойдем завтракать.
Одной рукой обняв Мин Хи за талию, а другой взяв Роуз за ладошку, Тэ Джун направился к выходу из комнаты. Внезапно Мин Хи, осененная одной мыслью, поспешно окликнула малышку:
— Роуз?
— Да, мисс Мини!
— Думаю, в школьном дневнике лучше не рисовать то, что ты видела сегодня утром.
— Почему?
— Разве не лучше нарисовать самое веселое из того, что ты делала сама? Например, как вы с дядей ходили в зоопарк в Центральном парке.
— ...Что?
Тэ Джун резко повернул голову и посмотрел на девушку. Мин Хи незаметно для Роуз показала ему язык. В конце концов, сегодня суббота — день, который он полностью освободил ради них двоих.
— Зоопарк!! Санчон! Роуз ла-а-ав зоопарк в Центральном парке! Роуз будет кормить козочек!!
Повиснув на руке Тэ Джуна, девочка запрыгала от радости. Усмехнувшись, мужчина кивнул. А затем, пока Роуз не видела, поцеловал Мин Хи в висок.
— Хорошо. Пойдем кормить козочек.
* * *
После затяжной зимы и пролетевшей как одно мгновение весны, в конце мая в Нью-Йорке установилась нежная и теплая погода, предвещающая раннее лето.
Три дня в неделю после школы Роуз посещала кружки, а оставшиеся два дня проводила на игровых площадках с друзьями, возвращаясь домой только после пяти вечера.
Хотя иногда она вспоминала о случившемся, грустила и тревожилась, всё же, привыкнув к жизни с Тэ Джуном, Роуз постепенно возвращалась к своему прежнему состоянию. Способность шестилетнего ребенка, инстинктивно чувствующего, что его любят, к восстановлению была поистине поразительной.
И хотя Роуз всё еще иногда снились кошмары, она стала всё реже вспоминать о родителях. В школе она отлично играла с друзьями, не переживая о том, рядом ли Мин Хи. Забвение было грустной реальностью, но шестилетний ребенок двигался вперед гораздо быстрее взрослых.
Распорядок дня в пентхаусе тоже устоялся. Жизнь в доме, словно хорошо смазанный механизм, бесперебойно вращалась вокруг Роуз. Мин Хи чувствовала одновременно и легкую грусть оттого, что как гувернантка с проживанием больше ничем не могла помочь девочке и Тэ Джуну, и гордость за проделанную работу.
Тэ Джун, поддавшись на уговоры Мин Хи, начал раз в неделю посещать консультации в специализированной клинике для ветеранов боевых действий. Девушка настойчиво убеждала его, что тревожность возникла из-за застарелой, вовремя не вылеченной травмы и слишком долгого игнорирования душевных ран.
По правде говоря, Тэ Джун относился к психотерапии с изрядной долей цинизма. Для него любовь к Мин Хи была сродни тяге к свету просто ради того, чтобы выжить. А значит, тревога стала тенью этого света, которая будет преследовать его до конца дней. Он уже давно принял этот факт.
Но ему было всё равно. Раз уж Мин Хи так этого хотела, он был готов не только ходить на сеансы, но и вскрыть себе грудную клетку, чтобы отдать ей свое еще бьющееся сердце.
В дни, когда Тэ Джун возвращался от психотерапевта, Мин Хи молча обнимала его. Она шептала: «Вы молодец», поглаживая его по спине с таким растроганным видом, будто он совершил нечто великое и она им неимоверно гордилась. Для Тэ Джуна этого было более чем достаточно.
Раз в месяц в клинике проводились групповые встречи, где ветераны с ПТСР делились своими историями. Тэ Джун считал, что его тревожность вызвана более глубокими и комплексными причинами, нежели классический посттравматический синдром после военной службы. Поэтому, когда он без особых ожиданий пришел на собрание, то был искренне поражен тем, как много ветеранов страдали от симптомов, похожих на его собственные. Среди них было немало тех, кто из-за последствий войны потерял семью, работу и оказался на улице.
— Как насчет того, чтобы создать фонд для ветеранов, страдающих от ПТСР, и их семей?
На это внезапное предложение, прозвучавшее во время свидания, Тэ Джун лишь спокойно кивнул. Из-за этого у Луки прибавилось работы: пришлось искать специалистов по некоммерческим организациям, нанимать юристов и новых сотрудников.
Свидания стали еще одним новшеством в их жизни. Тэ Джуну приходилось терпеть издевательские смешки Джун Хи каждый раз, когда тот передавал ему списки самых модных ресторанов и театральных премьер, которые Тэ Джун затем поручал забронировать Луке.
Так, раз в неделю, оставляя Роуз на попечение няни выходного дня, Мин Хи и Тэ Джун выбирались из пентхауса на свидания. Казалось, персонал уже обо всем догадался, но никто не задавал лишних вопросов и не подавал виду. Словно кто-то строго-настрого запретил им болтать. Мин Хи подозревала, что к этому приложил руку Лука.
— Как мне вас называть?
Отрезав половину своего стейка из лосося и переложив на тарелку Тэ Джуна, Мин Хи посмотрела на мужчину, невинно хлопая ресницами.
Она знала, что Тэ Джун любит рыбу, поэтому всегда заказывала рыбное блюдо и отдавала ему половину. А сам Тэ Джун брал мясные стейки, которые обожала Мин Хи. Нарезав мясо на мелкие кусочки, он подкладывал их ей на тарелку, а девушка с удовольствием всё съедала. Тэ Джун осознавал, что это крайне неэффективный способ питания, но щекочущее чувство в груди было настолько приятным, что он решил просто забить на рациональность.
— Эм... Я не понял вопроса.
— Ну, я имею в виду... Когда я буду знакомить вас с друзьями или семьей, как мне вас представлять?
— ...
Тэ Джун лишился дара речи.
— Мы ведь встречаемся, верно?
«Встречаемся». Это прозвучало как-то слишком легкомысленно, но Тэ Джун с неопределенным выражением лица кивнул. Мин Хи, моргнув пару раз, опустила глаза.
— Тогда... можно я буду представлять вас как своего парня?
Тэ Джун мысленно покатал это слово на языке. Парень, бойфренд.
«Парень»? Звучит слишком несерьезно. Слишком поверхностно. Так, будто это статус, который можно изменить в любой момент.
— А других вариантов нет?
Взгляд Мин Хи дрогнул.
— Т-тогда... как мужчину, с которым я хожу на свидания...
— Нет, Мин Хи-я. Не так.
Покачав головой, Тэ Джун глубоко задумался, а затем серьезно посмотрел на нее.
— Нужно что-то более весомое, предполагающее ответственность. Отношения, основанные на вечности, где мы полностью принадлежим и зависим друг от друга. Как они называются?
Мин Хи с озадаченным видом проткнула вилкой кусочек мяса на своей тарелке.
— Что вы несете? Вечность? Зависимость? Ой, не знаю. Буду просто называть вас своим парнем. Договорились?
Тэ Джун тихо вздохнул.
— М-м. Для начала.
* * *
Несмотря на протесты Тэ Джуна, Мин Хи всё же встретилась с этим чертовым Ноа Брауном.
— Завтра мы договорились поужинать с Ноа.
— Что ты сейчас сказала?
— Вы прекрасно всё слышали.
Лицо Тэ Джуна застыло ледяной маской. В его потемневших глазах мгновенно вспыхнул нескрываемый гнев.
— Тебе обязательно нужно это делать?
Голос слегка побледневшей Мин Хи дрогнул.
— Я уже пообещала, что приду.
Почувствовав, что Мин Хи испугалась, Тэ Джун опустил взгляд. Он изо всех сил постарался смягчить выражение лица и спокойнее произнес:
— Может, ты не пойдешь?
— Я хочу поставить нормальную, окончательную точку... в отношениях со своим ужасным подростковым прошлым.
Тэ Джун обреченно опустил голову. Что бы он ни делал, он не мог её победить. А учитывая, что у него вообще не было желания с ней соревноваться, ни о какой победе не могло быть и речи.
— Поедешь на машине с Доусоном.
— Хорошо. Тэ Джун?..
Когда он поднял голову, слегка нахмурившись, Мин Хи со звонкими чмоками осыпала его губы чередой нежных поцелуев.
«Я не хочу прощать её так быстро».
Но складка между бровей Тэ Джуна предательски разгладилась.
— Я люблю вас. Вы ведь знаете, что из всех людей на свете я люблю вас больше всего? Только моему папе ни слова.
Уголки губ Тэ Джуна дрогнули в попытке растянуться в улыбке, но он тут же плотно их сжал. Внимательно следя за его реакцией, Мин Хи мило улыбнулась и провела пальчиком по его губам.
— Кстати, позавчера я сказала папе, что у меня появился парень. Я еле отговорила его от немедленного перелета в Нью-Йорк со словами: «Я должен своими глазами увидеть, что это за ублюдок». Папа сказал, что пока он лично с вами не встретится и не даст своего благословения, нам нельзя даже за ручки держаться. Что будем делать?
Мин Хи хихикала, словно рассказывала забавную шутку, но Тэ Джуну внезапно стало дурно: он вспомнил своего деда по материнской линии, который до самого конца противился браку матери с его отцом — круглым сиротой.
— Твой отец очень строгий?
— Не то чтобы строгий... Тэ Джун, вы когда-нибудь слышали выражение «тталь-пабо»? Означает сумасшедшего папашу, помешанного на дочери.
— Глупец... из-за дочери??
* * *
На следующий день Тэ Джун, нервно меряя шагами кабинет, ждал вестей от Антона Доусона. Как только раздался пронзительный звук уведомления, он выхватил телефон со стола. Пришло сообщение с фотографией.
Мин Хи и Ноа Браун сидели друг напротив друга за романтично украшенным столиком на открытой террасе и улыбались.
Потерев виски, Тэ Джун свирепо нахмурился и несколько раз злобно, словно лезвием, провел ногтем по экрану ровно в том месте, где находилась шея Ноа Брауна.