Контент удален!

Лу Цзиньнянь сильно сжал руки, подавляя волнение в душе, и с горечью произнёс:

— Она уже вышла замуж.

Если бы Сюй Цзяму не попал в аварию, разве у него был бы шанс и право жениться на ней, стать её мужем?

Даже когда они появлялись на публике как муж и жена, он должен был играть роль Сюй Цзяму.

Этот брак, хоть они и были вместе, в конечном счёте он был всего лишь заменой, заменой Сюй Цзяму.

Значит, та девушка, которую он любил, вышла замуж за другого. Неудивительно, что вчера вечером, вернувшись домой и обнимая её, он спрашивал, почему любимый человек — не он.

Вчера из-за того, что вспомнили о его глубокой любви, у него испортилось настроение, и он пошёл один пить, топя тоску?

Эта новость вызвала в душе Цяо Аньхао одновременно радость и боль.

Радость от того, что та девушка вышла замуж, и теперь у него, вероятно, нет надежды. Боль от того, что ему больно, и ей тоже больно.

Цяо Аньхао поколебалась и спросила:

— Раз она вышла замуж, ты всё ещё будешь любить её всегда?

В глазах Лу Цзиньняня, немного рассеянных, при этих словах вдруг вспыхнул свет. Он пристально посмотрел ей в глаза. Его слова, хоть и о его глубокой любви, но казалось, что он говорит их Цяо Аньхао:

— Да.

Лу Цзиньнянь ответил с полной уверенностью, без малейшего колебания. Цяо Аньхао опечалилась. Она отвернулась, спиной к Лу Цзиньняню, и только так смогла ровным голосом сказать:

— Но она же вышла замуж. Ты ведь не можешь всю жизнь так?

Пять лет назад он узнал, что она никогда не будет его. За пять лет он постоянно убеждал себя отказаться, но, убеждая пять лет, так и не сдвинулся с места.

Возможно, из-за характера, он никогда не мог полюбить другого после утраты настоящей любви, не мог найти замену.

С тех пор как тринадцать с половиной лет назад она вошла в его поле зрения, а затем в его сердце, в его душе больше не было места для других.

Лу Цзиньнянь шевельнул губами, с лёгкой самоиронией* улыбнулся. В его чистом, изящном голосе звучала беспомощность:

— Я бы хотел её разлюбить... но... — в это мгновение в его голосе словно собралась печаль всего мира, отчего слушать его было так больно. — Я не могу. Я не могу убедить себя отпустить.

Цяо Аньхао не нашла что ответить, не знала, как ответить.

В комнате на мгновение стало тихо, только звук телевизора не прекращался.

Лу Цзиньнянь, похоже, тоже понял, что тема слишком тяжёлая, и перевёл разговор, небрежно выбрав какую-то сплетню из шоу-бизнеса.

Цяо Аньхао было грустно, обычные сплетни, которые ей были интересны, совсем не привлекали. Но раз Лу Цзиньнянь заговорил, ей приходилось натянуто улыбаться и поддерживать беседу. В конце концов, возможно, потому что Лу Цзиньнянь впервые говорил с ней так много, ей стало немного легче, и она сама начала расспрашивать его о скандалах, разоблачённых в Weibo.

— XX и XX правда ходили в отель?

— XX правда изменил XX? Любовница — это XX?

— XX и XX правда развелись?

Лу Цзиньнянь не скрывал, терпеливо отвечал на каждое любопытство Цяо Аньхао и даже объяснял, как в то время, когда эти новости появились, пиар-отдел «Хуаньин Медиа» исправлял ситуацию.