Контент удален!

Шлёп! Хлюп! Шлёп!

Чувствуя, как Декард яростно вдалбливается в неё с такой силой, что, казалось, вот-вот отобьёт себе яйца, Элейн оглянулась назад.

— Ты… и правда зверь?

— Только с тобой.

Её уши предательски покраснели, а лицо вспыхнуло. Что он такое несёт?

Он снова толкнулся так глубоко, что слова, готовые сорваться с её губ, застряли в горле. Эта глубина была совершенно иного порядка. Поза казалась унизительной, но Элейн не чувствовала отторжения, потому что прекрасно знала, как на самом деле Декард Хеллкайзер к ней относится.

— …Только не сожри меня.

Наморщив лоб, по которому катился пот, Декард выдохнул:

— Всю жизнь изо всех сил стараюсь этого не сделать.

В груди Элейн разлилось тепло. Услышав её тихий смешок, Декард собрал её волосы в кулак и потянул на себя.

— Тебе смешно, леди Элейн Берлуа?

Запрокинув голову так, что натянулась кожа на висках, Элейн прищурилась и скосила на него взгляд. В ту секунду, когда синие глаза встретились с янтарными, Декард хрипло выдохнул: «Блядь», и снова рухнул на неё.

Прижимаясь к груди Декарда, который, обнимая её сзади, исступлённо двигал бёдрами, Элейн думала: Пожалуй, я уже никогда не смогу вернуться в то время, когда не знала этого чувства.

Декард всегда показывал ей то, о чём она даже не подозревала. И на крыше, куда они тайком забирались смотреть на звёзды, и в ледяных водах водопада. А теперь он показал, каково это — принять в себя разъярённого зверя и наслаждаться этим.

Казалось, в секс с Декардом можно провалиться так же глубоко и безвозвратно, как в чтение любимой книги до самого рассвета. Познав оргазм однажды, вернуться к неведению уже невозможно. Но было ещё кое-что, заставлявшее Элейн трепетать ничуть не меньше.

Она наконец-то увидела истинное лицо Декарда Хеллкайзера.

Я так долго этого ждала.

Когда стоны Элейн стали тише, Декард прикусил её за шею. И, словно не собираясь давать пощады, хрипло прошептал:

— Ты сама ко мне пришла.

Пожалуй, было вполне естественно, что она пристрастилась к этому чувству. В её спину гулко отдавался стук сердца Декарда. Но для неё по-прежнему оставалось загадкой, чьё именно сердце сейчас бьётся так сильно.

Когда она открыла глаза, вход в пещеру заливал яркий солнечный свет. Вчерашнего шторма словно и не бывало — море было абсолютно спокойным.

— …

Элейн откинула медвежью шкуру, сложенную вдвое и укрывавшую её тело, и осторожно пошевелила ноющими руками и ногами. Всё скрипело, но вроде ничего не сломано.

А где Декард? Снова пошёл в тюрьму на встречу с начальником?

Переводя взгляд с пришвартованной лодки на воду, Элейн оборвала свои мысли. Она чувствовала, что проснуться так гораздо лучше, чем обнаружить себя обнажённой в его объятиях. Медвежья шкура, служившая им прошлой ночью постелью, была в таком виде, что её стыдно было бы забрать с собой.

— Ху-у…

Элейн успела умять два куска ржаного хлеба и осушить бутылку сидра, пытаясь прийти в себя, когда появился Декард. Подплыв ко входу в пещеру, он широко ухмыльнулся.

— Погодка — класс.

— Ты где был?

— Освежающий утренний заплыв.

Декард закинул тело в лодку и посмотрел на неё.

— Хочешь присоединиться?

Элейн покачала головой.

— Я уже насмотрелась на море.

Неведомая стихия. Море, бывшее для неё объектом восхищения или страха, прошлой ночью она прочувствовала всем телом.

— Тогда поплыли.

Отвязав лодку, Декард протянул ей руку. Элейн взялась за неё и шагнула на борт. Лодка качнулась, Элейн потеряла равновесие, и Декард естественным движением поймал её в объятия.

— Ну так что? Может, ещё разок перед отправлением?

Элейн глубоко вздохнула, глядя на его многозначительную усмешку. Она тоже не собиралась делать вид, что прошлой ночью ничего не было. Даже без таких вот намёков.

— Вчера ты меня убил.

— Настолько охуенно было?

— Мы плывём или нет?

— Да-да.

Элейн отстранилась от Декарда, отвернулась и беззвучно рассмеялась. Стоит им покинуть пещеру, и начнётся совсем другая жизнь. Ведь она решила, что теперь будет жить не так, как вчера.

— Слушай, а что это ты там написала, Элли?

Декард, от которого, кажется, ничего не ускользало, перестал грести и, нахмурившись, уставился на стену пещеры. Там шифром было нацарапано несколько строк.

— Не твоё дело.

Элейн с силой оттолкнулась руками от скалистого выступа у входа. Ослепительный солнечный свет хлынул на неё сплошным потоком.

***

Чистое зимнее небо было усыпано мириадами звёзд. Лицо обжигал ледяной северный ветер, но это было идеальное время для того, чтобы пить горячий глинтвейн. Казалось, можно сидеть на этом складном стуле и часами смотреть на звёзды.

— Нужно поторопиться.

Конечно, если не брать в расчёт ситуацию, в которой оказалась Элейн.

— Из-за того, что сказал маркиз? — спросил Декард, закинув ногу на ногу и глядя на неё.

Открытая терраса на крыше замка Хеллкайзеров. Идеальное место для обсуждения планов.

— Если Делакруа всерьёз возьмутся за то, чтобы ускорить казнь, даже Его Величество не сможет их остановить. Поэтому Хеллкайзерам нужно вмешаться. Это рыцарский род, для которого важны принципы, так что минимальное обоснование у нас будет.

Элейн озябшими руками обхватила жестяную кружку и бросила взгляд на Декарда. Ричард Хеллкайзер уже вступил в сговор с Делакруа, так что разорвать этот союз должен был Декард.

— Если пойти на открытый конфликт с Делакруа, заявиться в резиденцию эрцгерцога с обыском будет даже проще. При условии, конечно, что командир решит действовать силой. Но как тогда быть с помолвкой…

Джереми жевал кусок фрукта и уже собирался добавить что-то ещё, когда Декард оборвал его:

— Если пойти против них в открытую, мы дадим им время подготовиться.

— А что тогда?

— Внезапный удар лучше. Во всех смыслах.

— Внезапный удар — это…

— Усыпить бдительность, а потом ударить в спину. Так больнее всего.

Декард пожал плечами. Но Джереми, судя по всему, ещё было что сказать. Он покосился на Декарда, подавая ему знак.

— Вы не расскажете леди?

— О чём?

— О Делакруа и…

Декард цокнул языком и раздражённо повысил голос:

— На самом деле, мы тут пробрались в особняк Делакруа в Люмьере поискать улики.

— Что?

— Не я, а Джереми.

Элейн округлила глаза и уставилась на Джереми. Тот моргнул и коротко кивнул.

— Всё верно. Проиграл пари и в качестве наказания слазил туда. Перевернул весь кабинет, но ничего похожего на улики не нашёл.

— Вы серьёзно туда лазили?

— Есть причины сомневаться? — спросил Декард, глядя на Элейн.

Она хотела спросить, как им вообще удалось пробраться сквозь столь серьёзную охрану, но, похоже, Декард и Джереми поняли её по-своему.

— Потому я принёс другое доказательство.

— …И какое же?

Джереми моргнул и протянул руку к Элейн.

— Вон там.

— Что?

Элейн слегка растерялась. Джереми никогда не позволял себе ничего лишнего по отношению к ней, но сейчас его взгляд был направлен на её грудь, и это было немного неловко.

— Нормально сказать не можешь?

Декард пнул стул Джереми армейским сапогом. Джереми вскочил, а стул отлетел на самый край крыши.

— Ожерелье эрцгерцогини Маргарет Делакруа.

— …Что вы сказали?

Элейн со стуком поставила кружку и распахнула пальто. В глубоком вырезе платья сверкало великолепное рубиновое ожерелье — то самое, которое Декард отдал ей в карете.

— Ты же сказал, что выиграл его в карты!

— Я сказал, что выиграл его в споре. Если быть точным.

У Элейн изо рта вырвалось облачко пара. Ха… Если подумать, это было в высшей степени подозрительно — чтобы в какой-то деревенской игорной дыре крутились драгоценности такого уровня.

— Ты с ума сошёл?

Хобби эрцгерцогини — коллекционирование дорогих ювелирных украшений. И тут в памяти Элейн всплыло, что именно она была жертвой громкого дела о подмене драгоценностей, которое прогремело в Люмьере два года назад.

— Так веселее же.

Элейн впилась в Декарда яростным взглядом, а он скривил губы в усмешке.

— Они уничтожили твою семью. На этом фоне то, что я сделал — просто милая шалость, разве нет?

— …