Хм.

Запрет выходить из комнаты после полуночи — возможно, вопрос безопасности и внутреннего распорядка.

Проверка писем — наверное, тоже ради защиты личной информации актёра. Вдруг кто-то вздумает раскрыть в письмах его приватные данные.

Но вот... первый пункт вызывал сомнения.

Почему обязательно тридцать дней? Ни больше ни меньше — ровно месяц.

Может, в день окончания срока запланирована какая-то церемония?

Кэролайн принадлежала к тем людям, которые сначала пытаются во всём разобраться. Вопрос без ответа вызывал у неё смутную тревогу, и перо, уже готовое коснуться бумаги, застыло в воздухе.

Женщины бессмысленно смотрели в пустоту, взгляды слуг были прикованы к Кэролайн.

Несмотря на это, она так и не взялась за перо, а долго смотрела на мужчину, стоявшего на середине лестницы и взиравшего на холл сверху.

Внезапный уход, осунувшееся лицо. Во всём его облике читалась невысказанная тайна и неразрешённая боль.

Почувствовав её взгляд, Эйден встретился с ней глазами.

Так же, как в тех спектаклях, которые она смотрела бесчисленное множество раз.

Последний пункт звучал зловеще, но...

Она была обязана увидеть каждое представление, которое даёт её любимый актёр.

Кэролайн макнула уже почти высохшее перо в золотые чернила.

Подпись: Кэролайн Огастес

Слуга, словно только этого и ждал, мгновенно подошёл и запечатал бумагу в конверт.

Так начались эти бурные тридцать дней.

─── ⋆·✦·⋆ ───

Переела, что ли.

Кэролайн растирала верхнюю часть живота, которая казалась каменной, и бродила по траве. Еда не переваривалась, и она вышла в сад подышать.

Я же не торопилась и съела даже меньше обычного.

Она знала, что будет волноваться перед ответственным мероприятием, но живот скрутило сильнее, чем она ожидала.

И вряд ли это было связано с любовью к Эйдену.

Скорее, со страхом.

Кэролайн прокрутила в памяти только что закончившийся ужин.

Эйден сидел во главе длинного стола, по обе стороны от него — по четыре женщины. За их спинами, сложив руки, застыли слуги с безмятежными улыбками.

Свет люстр отливал теплой желтизной, свечи на столе мерцали в медленном танце.

Всего девять человек за трапезой, но стол ломился от блюд.

Атмосфера была романтичной, но Кэролайн чувствовала себя не в своей тарелке с самого начала.

Стойте, а приборы...

Оказалось, что только на её месте не было ни тарелки, ни ножа с вилкой.

Похоже, они ошиблись с количеством гостей. После того как все подписали бумаги и слуги собрали их, Эйден тоже допустил похожую оплошность:

— Я искренне рад приветствовать семерых гостей, прибывших в моё поместье.

Семерых, а не восьмерых. Видимо, напутали с подсчётом.

И хотя это была просто нелепая ошибка, с того самого момента Кэролайн чувствовала, как в желудке нарастает тяжесть.

Слуги стояли неподвижно, не меняя ни выражения лица, ни позы. Женщины задавали один и тот же вопрос, словно по сценарию, и Эйден отвечал им всё с той же улыбкой.

Даже когда вопросы повторялись дословно, он разыгрывал удивление, демонстрируя истинное актёрское мастерство.

Но на мои вопросы он отвечал как-то странно.

Женщины почти не открывали рта — каждая сказала всего по паре фраз, так что большую часть вопросов задавала Кэролайн.

И пока она говорила, женщины двигались с механической размеренностью.

Три движения ножом, чтобы отрезать кусок, один — вилкой, чтобы отправить в рот. Этот цикл из пяти движений повторялся снова и снова.

Каждая из них ела одно и то же блюдо: мясо, салат, равиоли — и так до конца.

Но никто, кроме Кэролайн, не находил в этом ничего странного.

Странные люди.

Она покачала головой и снова погладила живот.

Прогулка до тех пор, пока еда не переварится, затем возвращение в комнату и разбор вещей — время пролетело незаметно.

Бом.

Уже двенадцать?

Она как раз посмотрела на часы, когда пробил колокол, и в дверь постучали.

— Мисс Кэролайн, вам что-нибудь нужно? Доставлю до двенадцати десяти.

— Нет, спасибо!

— Тогда прошу вас лечь спать после того, как я погашу свет. Благодарю вас.

Как и было сказано в правилах, слуга заглянул в полночь.

Теперь наступало время, когда нельзя выходить из комнаты.

Кэролайн рухнула на кровать.

Спать не хочется.

Кровать была удобной, но, видимо, сказалась смена обстановки — глаза не закрывались.

Прижимая руку к колотящемуся сердцу, она прокручивала в голове события дня.

Поместье — немного мрачное, но изящное. Эйден, который даже просто стоял — уже представление.

Её мучила мысль о том, как осунулся актёр, да и другие гости казались странноватыми, но...

Кэролайн всё равно не могла справиться с волнением.

Что же будет завтра?

Она перевернулась на бок, и в тот же миг...

Лязг.

Она отчётливо услышала звук. Стук открываемой двери, затем шаги по коридору.

4. После полуночи не выходите из своей комнаты. Слуга навестит вас в последний раз перед полуночью, так что все свои просьбы сообщайте ему. В вашей комнате есть гардеробная и ванная; всё необходимое мы постараемся вам предоставить. Поэтому строжайше просим вас не покидать комнату после полуночи.

Кто-то вышел из комнаты.

Кэролайн вскочила с кровати, словно пружина.

Затаив дыхание, она прислушалась, пытаясь понять, не показалось ли ей.

Лязг, хлоп.

На этот раз — звук закрывающейся двери.

Это не могли быть слуги. В это время они бы почтительно поприветствовали её. Значит, кто-то нарушал правила поместья.

Почему?

Она внезапно вспомнила, как все они — она и остальные — подписывали бумагу с правилами. И как все, кроме неё, поставили подписи не глядя, почти мгновенно.

Они не читали правила!

Вот почему они не знали, что нельзя выходить в это время.

Колеблясь лишь мгновение, Кэролайн вскочила с кровати и подбежала к двери. На миг она задумалась, стоит ли открывать её, но...

Сказано же: не выходить из комнаты. Ничего не сказано про то, чтобы просто выглянуть.

Она приоткрыла дверь и высунула голову в коридор.

— Простите...

В тусклом свете, лишь обозначавшем её присутствие, женщина, уже удалявшаяся в конец коридора на втором этаже, обернулась. Лестница вниз оставалась в противоположной стороне.

Значит, она направлялась на третий этаж.

Кэролайн ожидала, что та вскрикнет от неожиданности и поднимет переполох, но роскошная красавица лишь слегка нахмурилась — ни тени испуга.

— Э-э... Меня зовут Кэролайн Огастес...

— ...

Похоже, женщина не ждала представления — выражение её лица осталось прежним.

— Вы не должны выходить из комнаты после полуночи. Это же было в правилах.

Женщина, стоявшая на ковре, слегка склонила голову набок.

Она моргала и двигала челюстью с удивительной регулярностью — словно по привычке.

— Я никому не скажу, что вы вышли.

Сколько времени прошло?

Несмотря на все усилия Кэролайн, высокая стройная женщина не проронила ни слова и холодно отвернулась.

— Эй? Эй... Постойте!

Но кричать было бесполезно.

Догнать её?

Кэролайн смотрела на удаляющуюся фигуру, размышляя.

Может, я слишком вмешиваюсь? Но...

Выходить из комнаты в час, когда все должны спать?

Кто знает, куда она полезет.

Это было неуважением к хозяину, но и для неё самой это могло обернуться чем-то непредвиденным.

Нарушить правила вредило Эйдену, и этой поклоннице.

Нет, так нельзя.

Женщина уже скрылась за углом.

Кэролайн быстро скинула обувь, чтобы не стучать, и бросилась следом.