Дверца открылась.
И в тот же миг, словно прорвавшая плотину вода, наружу хлынули бумаги.
— Ой!
Вскрикнув от неожиданности, Кэролайн, увидев, что упало к её ногам, облегчённо выдохнула.
Стопки бумаг.
Что это?
Она опустилась прямо на пол.
— Кха, кха.
Поднялась пыль, и она закашлялась.
— Тьфу! Что за...
Из-за того, что всё это была бумага, крошечные насекомые ползли и разлетались в разные стороны.
Ненавижу эту комнату.
Красивая, но чем дольше смотришь, тем она более жуткая.
Кэролайн отряхнула колени и опустилась на корточки. Она стала рассматривать похожие друг на друга бумажные конверты.
Большинство были открыты, но некоторые оставались запечатанными.
Все они были одинаковыми — одинаковые конверты, одинаковая бумага, одинаковая красная печать.
Она взяла один и развернула письмо внутри.
Проклинаю тебя. Ты пожалеешь. И та женщина, на которой ты женился, тоже.
И сразу же закрыла.
— ...Что?
На письме не было ни получателя, ни отправителя.
Это письма для Мишель?
Но это не имело смысла.
Судя по фамилии Эйдена, она не была замужем.
Значит, она отправила их?
Если она отправила все эти письма одному и тому же человеку, тот, должно быть, возвращал их обратно.
Поэтому у неё могли остаться отправленные письма.
Но зачем она их хранила...
Кэролайн не могла понять, кем на самом деле была Мишель Беллотта Дербелл.
— Посмотрю ещё.
На этот раз она взяла письмо, которое, похоже, не было вскрыто.
Она открыла конверт под печатью с буквой «D».
Умри. Умри. Умри. Умри. Сдохни!
И снова закрыла.
Лучше бы я его не открывала.
Атмосфера была настолько мрачной, что казалось, будто она смотрит фильм ужасов.
На кого эта женщина так злилась?
Наверное, это связано с мужчиной на фотографии над кроватью.
Это была женщина, одержимая любовью.
Похоже, эти письма были связаны с той любовью. Кто-то мешал их любви.
Отвечай! Отвечай же! Как ты мог так поступить со мной, Мартин?
— Мартин?
Когда она открыла следующее письмо, в нём уже было имя того, на кого направлена злоба.
Мужчина по имени Мартин.
Неужели это он помешал любви Мишель и отца Эйдена?
Она наугад открыла ещё больше десятка писем — содержание было похожим.
Мишель кого-то проклинала.
Сравнив почерк с записями в блокноте, она убедилась, что это писала она, и что это были возвращённые письма. В одном из них было написано: «До каких пор ты будешь возвращать их мне?» — упрёк в адрес Мартина.
Но это было всё.
Письма были просто мусором, в котором она выплёскивала свои эмоции.
Море гнева, обиды, упрёков и безумных строк.
Есть ли смысл читать это дальше?
Кэролайн начинала уставать.
Даже если это всего лишь игра, просто строки на бумаге, но постоянно видеть чьи-то эмоции было утомительно.
Разгребая стопки писем, она вдруг наткнулась на что-то.
— М?
В руке оказалось нечто иное, чем плоские конверты.
Скомканный, как шар, пожелтевший клочок бумаги. Осторожно, чтобы не порвать, она развернула его.
Внутри было лицо.
Изрезанное лицо.
Лицо, испещрённое множеством крестов — ручкой, ножом, кончиком шпильки для волос, всем, чем только можно.
Судя по фактуре, это была вырезка из газеты. Но из-за того, что было изуродовано только место с фотографией, точно определить невозможно.
На фото был мужчина. В дорогой одежде, и, судя по нетронутым частям, он улыбался.
Кэролайн поняла инстинктивно.
Это Мартин.
Внизу фото была видна его рука, а рядом — другая рука, обвивающая его.
Пышные оборки и плечи.
Свадьба.
Чья-то свадьба, о которой писали в газетах.
Наверное, это и есть Мартин.
Кто такой Мартин, какие отношения связывали его с Мишель, кем была Мишель Беллотта Дербелл?
Кэролайн перерыла письма в поисках ещё каких-нибудь подсказок, но больше ничего не нашла.
Может, спросить у Тоби?
В этом поместье только он мог дать ей ответы.
Вздохнув, Кэролайн начала заталкивать письма обратно в шкаф — и вдруг её рука наткнулась на что-то, что с глухим стуком упало.
Наконец-то это было не письмо.
Она подняла большой конверт, который, казалось, стоял прислонённым к стенке.
Дзынь.
Сердце пропустило удар.
Тихий, но отчётливый звон.
Это был колокольчик, который она оставила на столе Мишель. Слуга поднимался на третий этаж.
Надо уходить.
Это запретное место.
Если замок открыт, слуга обязательно войдёт внутрь.
Что тогда будет с Кэролайн?
Я потеряю сердце?
Времени на раздумья не было.
Она схватила конверт, вскочила с места, даже не закрыв шкаф.
Схватив колокольчик, она бросилась вон из спальни. Мимо витрины с фотографиями Эйдена, быстро распахнула дверь...
И столкнулась взглядом со слугой, стоявшим у восточной двери третьего этажа и смотревшим прямо на неё.
У Кэролайн остановилось сердце.
Но в отличие от неё...
Слуга мягко улыбнулся.
[▲]
И начал приближаться.
С этого момента она почти ничего не помнила.
Кэролайн бросилась к лестнице, повинуясь лишь инстинкту.
Кровь застыла. Холод разлился в груди.
Глаза слуги расширились, зрачки исчезли, а улыбка растянулась до ушей. И он двигался с нечеловеческой скоростью, несвойственной для слуги.
Как, как мне быть?
Она чувствовала, что это не закончится простой потерей сердца.
Всё тело тряслось, но она бежала вниз по лестнице.
Шаги слуги, спускающегося следом, звучали всё ближе.
[▲▲]
Повторяющиеся красные треугольники объясняли её положение.
Что делать, что делать...
Она чувствовала, как рука слуги почти касается её волос.
Осталось всего ничего.
Добегу ли до комнаты?
Она знала, что нет, но должна была попытаться.
Стиснув зубы, она резко свернула на пролёте между этажами — и поняла, что проиграла.
Кэролайн Огастес, тупая...
Отчаяние захлестнуло её.
Она свернула не в ту сторону — не туда, где была её комната.
Западное крыло второго этажа.
В панике она повернула за угол в противоположную от своего крыла сторону.
Негде спрятаться...
Она почувствовала, как руки слуги коснулись её головы и плеч.
[▲▲▲]
Всё.
И тогда...
— Прошу прощения.
Чья-то рука мягко обхватила её за талию. Она почувствовала, как её тело слегка приподнялось — и опустилось.
Кэролайн приоткрыла один глаз, затем другой.
Голубой фрак.
Белая перчатка на руке, обнимающей её талию.
Они были в коридоре, но мужчина, прижавший её к себе, затащил её в комнату.
— Я занят с этой леди.
Это был Уилл. Не клоун, а ведущий цирка.
И слуга, словно по волшебству, остановился на пороге его комнаты.
