После ужина Кэролайн сидела в комнате с серьёзным лицом.
[Внутри поместья происходит нечто необъяснимое. Это настолько странно, что вы, мисс Кэролайн, тоже сможете это заметить.]
Это было первое задание, которое система дала Кэролайн.
И это, наверное, о том, как Эйден бессознательно погружается в свои роли.
Или о Тоби — том, кого не признают в этом поместье и кто не отражается в зеркале.
А Кэролайн должна была выяснить, как это «необъяснимое» влияет на смерть Эйдена.
Чрезмерное погружение в роли заставляет его играть их снова и снова — до такой степени, что он сам этого не помнит.
И Эйден чувствует, что с ним происходит что-то странное.
Поэтому он уходит со сцены и разбирает вещи.
— Я не права, система?
Она спросила в пустоту, но ответа не последовало.
Может, нужно узнать ещё что-то?
Она подождала, не появится ли окно системы, но ответа не было.
— Хм-м.
В конце концов, она встала.
Она подтащила коробку, которую оставил слуга, к столу и открыла крышку.
— Ого.
Там было всего понемногу.
Старые книжки с картинками: «Гензель и Гретель», «Русалочка», «Приключения Руслана», «Дрея и Тоби», старый абажур, разные побрякушки, похожие на украшения.
Сумка точно шевелилась, когда я видела коробку.
Но когда она брала в руки каждую из этих вещей, никакого движения не было.
Она перебирала одну вещь за другой, выкладывая их из коробки на пол, и вскоре почти ничего не осталось.
Кэролайн уже нахмурилась и покачала головой, как вдруг...
— А?
Она увидела знакомый предмет.
Коробочка для мятных конфет из спектакля «Человек-устрица» — такие продавались как сувениры.
Зелёная коробочка, куда помещалось около десяти конфет, с трубочкой-горкой спереди — если нажать, оттуда с щелчком выпадала конфета.
Она выглядела старой, но, судя по весу, конфеты ещё были. Когда Кэролайн подняла её...
Сумка зашевелилась.
Может, это пригодится, когда я встречу Эйдена в образе Фридмана?
Возможно, это понадобится, чтобы, как говорила система, подыгрывать ему.
Подумав так, Кэролайн нажала на трубочку — и одна мятная конфета упала ей в рот.
Затем она нажала на сумку и положила коробочку рядом с красной пряжей.
В поместье, оказывается, куча всякого хлама. Теперь понятно, почему Эйден хочет от него избавиться.
Она кивнула и начала складывать вещи обратно в коробку.
Но странно — она вынула всего одну вещь, а крышка почему-то не закрывалась.
— Что за?
Огорчённая Кэролайн потрясла коробку, пытаясь освободить место.
И вдруг заметила палку, торчащую из угла коробки — её там раньше не было.
— Это ещё что?
Высунутая часть была меньше, чем та, что внутри.
Она попыталась вытащить её, но не выходило, и пришлось снова вытряхнуть всё на пол.
Когда она убрала остальные вещи, перед ней предстал ручной колокольчик.
Маленький, под стать ребёнку.
Потёртый, с ржавчиной — он совсем не вписывался в роскошное поместье. Кэролайн повертела его в руках, и сумка снова зашевелилась.
[Старый колокольчик Мишель Беллотты Дербелл]
И перед глазами всплыло окно.
[Это колокольчик, которым Мишель Беллотта Дербелл когда-то звала слуг.]
[После полуночи, когда слуга начинает подниматься по лестнице на этаж, где находится Игрок, колокольчик звенит так, что слышит только Игрок. Однако звук будет слышен только в том случае, если колокольчик будет вынут из сумки и находится в том же пространстве, что и Игрок. (3 раза)]
Кэролайн внимательно прочитала золотые буквы.
Похоже, это вещь, которая поможет ей свободнее передвигаться по поместью после полуночи. После трёх звонков колокольчик станет бесполезен.
Она положила и его в сумку, затем вытряхнула коробку до конца, проверяя, не упустила ли чего. Больше ничего не заставило сумку шевелиться.
Крышка закрылась с трудом — видимо, из-за того, что она достала колокольчик. Кэролайн, глядя на коробку, решила, что четыре книжки с картинками могут пригодиться, и поставила их на книжную полку над столом.
Ну, теперь...
Оставалось только ждать полуночи.
─── ⋆·✦·⋆ ───
— Спокойной ночи, мисс Кэролайн.
— Да, до завтра!
Бодро ответив, Кэролайн и не думала ложиться спать.
Мягкие тапочки, чтобы не было слышно шагов.
Маленький фонарик, который можно быстро погасить — всё готово.
Немного за полночь Кэролайн бесшумно открыла дверь и вышла.
Сегодня её цель была ясна.
Попасть в запертую комнату Мишель Беллотты Дербелл и узнать, что там.
Благодаря этому она сможет понять, почему Тоби так боялся той комнаты, и найти ту правду об Эйдене, которую она упустила.
Она поднялась по лестнице, пересекла холл и оказалась перед комнатой на западной стороне третьего этажа.
Кэролайн нажала на сумку и достала колокольчик. Затем вытащила ключ и открыла дверь.
Комната внутри была такой же удивительной, как и в прошлый раз.
Хотя это была комната умершей, она была освещена, словно её продолжали содержать, и под этим светом сияли роскошные полки и витрины.
На полке напротив двери стояло множество фотографий Эйдена в рамках.
Эйден в младенчестве, Эйден на сцене в детстве, Эйден в роли Фридмана, Эйден с наградами — всё это было в роскошных рамках.
Было видно, как сильно Мишель гордилась своим сыном.
А рядом с дверью стоял большой шкаф-витрина.
— Ого, это...
У неё вырвался восхищённый вздох.
Оказывается, она была фанаткой почище меня.
Кэролайн думала, что она самая преданная поклонница Эйдена, но, похоже, первое место занимала не она.
Она шагнула ближе и заглянула в тёмное стекло — витрина была заполнена наградами.
«Лучший актёр года», «Лучший юный актёр года», «Лучший дебют» — награды плотно заполняли витрину.
Благодарственные доски от театральных компаний и трофеи по итогам опросов тоже сияли.
Все эти награды получил Эйден?
Она помнила, сколько наград он получил, но здесь их было, кажется, чуть больше.
— А?
Прищурившись, Кэролайн убедилась, что не ошиблась.
Она увидела что-то, что не очень походило на актёрскую награду.
На чёрной подставке стояла длинная женская статуэтка.
Что это?
На ней была пыль, и надпись было трудно разобрать, но, похоже, она была как минимум тридцатилетней давности.
[—— Гран-при конкурса]
А рядом стояли похожие статуэтки с похожими датами — целая шеренга.
Балет, балет, танцовщица...
И, почти прильнув лицом к витрине, Кэролайн смогла разобрать.
На всех было написано: «Мишель Беллотта Дербелл».
Это вещи матери Эйдена.
— Но почему «Дербелл»?
Мишель Беллотта Дербелл родила Эйдена в молодости.
Даже на самых «свежих» наградах тридцатилетней давности она была несовершеннолетней.
Значит, фамилия Дербелл, которая была у Эйдена, перешла к нему не от отца.
Он взял фамилию матери.
Её словно ударили по голове.
Она не знала, какая здесь история, но за несколько лет фанатства она никогда не слышала о его отце.
Я не знаю всех подробностей, но, наверное, так и есть.
Кэролайн кивнула и поспешно пошла дальше.
Ей было не по себе от того, что она слишком глубоко вторгается в его личную жизнь.
— О.
Здесь она увидела знакомые вещи.
На чёрной книжной полке стояли книги — оригиналы романов «Последний портрет», «Безумный Дэймон», а также сценарии, интервью, записки автора, режиссёрские заметки за кулисами — всё было плотно упаковано.
Это очень напоминало её собственную библиотеку, но здесь были и те спектакли, которых она не знала — только слышала, что Эйден играл их в детстве.
Какое-то странное чувство.
Информация об Эйдене, которую она не знала.
Видимо, мать актёра — непобедимый противник.
Подумав так, Кэролайн шагнула вглубь комнаты — и заметила предмет, совсем не подходящий этому месту.
Длинная палка, сужающаяся к концу. Удобная для захвата рукой, из гибкого дерева — но не кочерга.
Кэролайн на мгновение застыла, затем до неё дошло слово.
Розга?
