— М-м...

Эйден с интересом посмотрел на Кэролайн, изящно моргнул и покачал головой.

— Я вообще не знала, что сегодня было какое-то шоу, поэтому не совсем понимаю, о чём вы. Но я распахнула дверь потому, что... видела, как сюда побежала одна женщина.

Эйден приподнял бровь и кивнул.

— Я знала, что так нельзя, и хотела её остановить — вот так и получилось... возможно, вам трудно в это поверить, но...

— Я знаю, дорогая. Я видел её.

— Видели?

— Да. И соответственно... разобрался.

Его лицо мгновенно стало ледяным.

Игривое выражение исчезло, сменившись холодной, непроницаемой маской.

Эйден перевёл взгляд, словно вспоминая ту женщину, затем снова посмотрел на Кэролайн.

— Уже поздно. Я понимаю, вам хочется ещё на меня посмотреть, но пора возвращаться.

Кэролайн кивнула.

Ему ведь тоже нужно ложиться спать.

Она уже повернулась, чтобы выйти, и собиралась закрыть дверь, как вдруг вспомнила кое-что.

— Ах.

— И?

Мужчина, прислонившийся к стене и приветственно махавший ей обеими руками, поднял бровь.

— После душа обязательно вытирайтесь насухо. А то простудитесь.

Он странно посмотрел на неё.

Может, я слишком навязчива?

Кэролайн поспешно закрыла дверь.

И быстрым шагом направилась в свою комнату.

─── ⋆·✦·⋆ ───

Из-за пережитого напряжения она быстро уснула, но сон был тревожным. Кэролайн не встала даже когда слуга пришёл будить её к завтраку — она пропустила утреннюю трапезу.

Видимо, слишком перенервничала вчера. Не смогла вовремя проснуться.

Чайная церемония началась днём, в саду перед поместьем. Сад утопал в приятной зелени, где то и дело порхали пчёлы и бабочки. Было видно, что здесь приложили немало эстетических усилий.

Все остальные гости уже сидели на своих местах, такие же механические, как и вчера. Неестественное зрелище, совершенно не сочетавшееся с прекрасным пейзажем.

Великолепные дамы были одеты точно так же, как и в первый день. Кэролайн пыталась заметить хоть малейшие изменения в причёсках или макияже, но безрезультатно.

Совершенно одинаковые.

Они сидели с прямой спиной, без единого выражения лица — точно так же, как в холле в первый день. Возникало ощущение, что это не люди. Кэролайн всякий раз, глядя на них, испытывала жуткое чувство.

— Я разолью чай.

Появился слуга с бледно-розовым чайником и наполнил чашки гостей. Перед Кэролайн, разумеется, снова ничего не стояло. Опять для неё не приготовили место.

Но самое удивительное было в том, что никто не заметил отсутствия двоих.

Почему? Не хватает двух человек.

Рыжеволосая женщина, которая прошлой ночью так дерзко направилась на третий этаж, и ещё одна гостья. За столом сидели только шестеро.

Не выдержав, Кэролайн спросила:

— Простите... но, кажется, две гостьи не пришли...

— Не пришли? Леди, здесь все пять гостей на месте.

— Должно быть, вы ошибаетесь, — невозмутимо произнёс Эйден Дербелл, наливая себе апельсиновый сок.

— Пять?

Кэролайн переспросила, но выражение лица мужчины не изменилось. Он снова повторил те же слова, с той же снисходительной улыбкой взрослого, говорящего с ребёнком.

— Да, леди.

— Ну, та рыжеволосая женщина... вы её не помните? Её ведь нет...

— Не понимаю, о чём вы, мисс Кэролайн.

Мягкий, но твёрдый тон заставил Кэролайн замолчать.

Совершенно непонятно, но собеседник, казалось, был абсолютно убеждён в своей правоте.

Но...

Он же сказал, что видел ту женщину вчера.

— Я знаю, дорогая. Я видел её.

— И соответственно... разобрался.

Более того, он знал точное число.

— Я искренне рад приветствовать семерых гостей, прибывших в моё поместье.

В прошлый раз он ведь назвал семь.

Они по-прежнему забывали о существовании Кэролайн. Сейчас их шесть. Но почему он не замечает исчезновения двоих?

Время шло, и чаепитие продолжилось.

Эйден Дербелл, казалось, либо не помнил о вчерашней встрече на третьем этаже, либо не собирался её обсуждать. Может ли это быть связано с его упрямым утверждением, что их пятеро?

Так, в полной неразберихе, чаепитие в саду продолжалось.

Семь человек сидели в кругу под мягким солнцем. Эйден, непринуждённо подняв чашку, заговорил:

— Уйти со сцены было нелёгким решением. Я колебался до самого конца моей последней постановки «Тихая выпускная церемония».

— Правда ли, что во время работы над «Тихой выпускной церемонией» ваша мать скончалась?

Кэролайн уставилась на женщину, которая задала этот вопрос, с таким видом, будто её ударили.

Нормальный человек не стал бы задавать подобный вопрос в такой момент. Тем более что эта печальная весть уже была опубликована в газетах.

Она сумасшедшая?

Ради чего вытаскивать эту историю в поместье, куда её пригласили как поклонницу, чтобы ранить чувства Эйдена?

Она слышала о некоторых фанатах, которые присылали лезвия и кровь, лишь бы их запомнили.

Может, она из таких?

Однако Эйден невозмутимо ответил:

— Да, это так. Печальное событие.

Он говорил об этом так, будто речь шла о ком-то постороннем.

И, словно забыв о приличиях, вновь посыпались вопросы.

— Говорят, ваша мать была вашей самой главной музой и наставницей. Не повлияла ли её смерть на вашу игру?

Кэролайн была в шоке.

Эйден Дербелл завершил «Тихую выпускную церемонию» меньше месяца назад. То есть прошло меньше двух месяцев с момента смерти его матери — и они так бесцеремонно копаются в этом?

Однако Эйден сфокусировался на другом.

— ...Музой и наставницей. Хороший вопрос.

Для кого это хороший вопрос?

Кэролайн была потрясена.

— Душевное смятение было сильным. Но, возможно, именно благодаря этому я смог ещё глубже сосредоточиться на роли. Скажем так, я лучше понял своего персонажа Джеймса.

— Повлияло ли это на постановку как таковую?

Теперь заговорила другая женщина.

Кэролайн, сдерживая подступившее раздражение, перевела взгляд на них — и у неё похолодело внутри.

У всех женщин, кроме неё, рядом с чашками лежали перья и бумага. Они записывали всё, что говорил Эйден. И почерки были одинаковыми. Скорость письма тоже совпадала — перья мелькали так, что глаза не успевали их уловить.

Разве такое возможно? Что за...

Неужели это репортёры из бульварных газет, притворяющиеся фанатками, чтобы выведать сенсационные подробности?

Жутко.

Но они выглядели не просто назойливыми журналистами — в них было что-то пугающе нечеловеческое.

Кэролайн прикусила губу.

— Я не менял направление самого сценария.

— Вы сказали, что ваша мать была вашей музой и наставницей. Как именно она на вас повлияла?

Это был уже не разговор, а допрос. Женщины задавали вопросы без разбора, Эйден отвечал с бесстрастным лицом.

Бумаги на столе заполнялись с головокружительной скоростью.

Это напоминало теннисный матч, который ускорялся с каждым ударом — лишь бы успеть задать вопрос и получить ответ.

Было трудно даже понять, о чём они пытаются выведать. Какова цель этого диалога?

Да они все сумасшедшие, что ли?

Бах!

— Хватит!

Кэролайн не выдержала — резко опустила чашку и крикнула.