— Хорошо, что у меня была мятная конфета.
Она чувствовала сострадание и жалость к нему.
Сколько бы она ни пыталась это скрыть, так и будет — рано или поздно это проявится.
Но теперь у неё была хитрость — конфета, которую можно использовать в таких случаях, и это немного успокаивало. Почувствовав облегчение, Кэролайн встряхнула коробочку.
Дзынь-дзынь.
Звук был немного резче, чем должен быть у конфет, но, наверное, ей просто показалось.
Кэролайн снова убрала конфеты в сумку и села на кровати, поджав ноги. До встречи с Эйденом в 3 часа ночи было ещё время.
Не знаю точно, когда и где он появится, но, скорее всего, он просто меняет личность в три часа.
После опасной встречи с Фридманом у неё не было желания ждать трёх часов на улице с ним.
К тому же она была так напугана, что встретиться с ним снова стоило чуть позже. Иначе её сердце не выдержит.
Кэролайн то дремала, то перекусывала, убивая время.
И когда круглая стрелка часов показала на три, Кэролайн соскочила с кровати.
Прихватив колокольчик, который должен был предупреждать о появлении слуг, она сначала осмотрела второй этаж.
Здесь нет.
Фридман исчез — возможно, превратился в Эйдена в 3 часа ночи.
На втором этаже никого не было.
В три часа ночи даже слуги, наверное, уже закончили работу и легли спать.
Вряд ли они патрулируют по три часа подряд.
Думая так, Кэролайн осторожно поднялась на третий этаж.
Кем бы ни было это существо, если это Эйден не в образе, он должен быть в своей комнате.
Стараясь ступать бесшумно, она поднялась по лестнице и перед последней ступенькой замерла, осматриваясь.
Здесь тоже не было слуг.
Слава богу.
Проблема была в том, что, кроме слуг, не было слышно никого.
Неужели мне действительно нужно войти в комнату?
В тишине Кэролайн сделала шаг к запертой центральной комнате.
— Опять ты.
Кэролайн вздрогнула и обернулась.
Почему опять ты, Фридман?
Что бы ни было «Эйденом в 3 часа ночи», этот человек перед ней — явно не он.
Фридман вышел из третьей комнаты — с синими обоями.
— Зачем ты приходишь в чужой дом?
— ...
Он был в мокром халате — словно только что принял душ в синей комнате.
Кэролайн открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
Я пришла не ради тебя...
Что же делать?
Уже три часа ночи.
[В качестве награды вы получаете «Эйдена в 3 часа ночи».]
Она думала, что появится Эйден в другом обличье.
Но если нет?
Награда — значит, это предмет? Может, я неправильно поняла?
Тем временем Фридман прищурился, глядя на неё, стоящую у двери его комнаты.
Затем, видимо, придя к какому-то решению, он широко распахнул дверь. С вызывающим видом.
— Поздней ночью стоять перед дверью чужого мужчины — ты знаешь, что это значит.
Он с отвращением откинул волосы назад.
— Ты и мужа бросила ради того же?
От его злобных слов лицо Кэролайн исказилось.
Какая наглость!
Она знала, что Фридман нарочно дразнит Регину. И что это его защитный механизм.
Он рад видеть Регину после долгой разлуки, она ему всё ещё нравится, но ненависть сильнее, поэтому он выражает свою симпатию через издёвки и приставания.
Что за поведение, как у школьника.
Хотя, строго говоря, на протяжении всей пьесы Фридман и был мальчишкой в теле мужчины — не умел быть честным со своими чувствами, весь из противоречий.
А Регина была для него чем-то вроде наставницы, которая его направляла.
— Не думай лишнего. Это не то.
— А что же?
Кэролайн нахмурилась и шагнула к нему.
— Я же говорила — мне нужна твоя помощь, чтобы остаться в этом городе. Чтобы здесь обосноваться, нужно твоё разрешение.
— Да.
Фридман, как и подобает бандиту, даже контролировал, кто может открыть дело или поселиться в городе.
Поэтому Регина не могла просто жить у кого-то или занять пустой дом без его позволения.
Регине это должно быть неприятно.
Фридман, задумчиво глядя в сторону, наконец кивнул.
— Но откуда такая уверенность?
— Что?
Он наклонился к Кэролайн, источая густой аромат устриц.
— Думаешь, я просто так помогу тебе?
Ей хотелось снова засунуть ему в рот мятную конфету и сбежать.
Но если он не сильно взвинчен, это вряд ли подействует.
Я не знаю, сколько их осталось, так что надо экономить.
Как же с ним быть?
Кэролайн прищурилась, сверля взглядом этого назойливого Фридмана.
— Ха, дерзкий взгляд.
С видом человека, у которого есть план, мужчина схватил Кэролайн за руку и потянул за собой.
И она, сама не ожидая, оказалась в комнате Фридмана. По диагонали — кровать, прямо — ванная, сбоку — шкаф, который она сама когда-то приводила в порядок.
— Если хочешь моей помощи, тебе стоит быть поласковее, Регина. Ну-ка, покажи, на что способна.
Как же он меня раздражает.
Его длинные пальцы похлопали её по щеке.
— Ха, вот это да.
Даже с Эйденом, которого она так любила, такое поведение начинало потихоньку её бесить. Кэролайн чуть не рассмеялась над собой — так глубоко она погрузилась в роль, будто стала актрисой.
И снова её собственные чувства пытались прорваться сквозь образ персонажа.
Успокойся. Веди себя как Регина.
Регина была не из тех слабых женщин, что поддаются на такие провокации.
Нужно вести себя так же решительно, как она.
— Да?
Регина не была той, кто отрицает или убегает, когда Фридман пытается дразнить или провоцировать её.
Отважная женщина. Она ещё и ответит вдвойне.
Кэролайн вспомнила Регину, которая в тесной телефонной будке схватила Фридмана за грудки и поцеловала, когда он вёл себя так, будто готов был на всё, — и это придало ей смелости.
Она шагнула к Фридману.
— Чего ты хочешь?
Фридман застыл, как испуганный кот, и попятился.
Дурак. Сам начал и испугался.
Кэролайн решила полностью взять инициативу в свои руки.
— Вот так?
Пока Фридман, растерявшись от неожиданной реакции Регины, обмяк, Кэролайн сильно толкнула его в грудь. Обычно из-за его крупного телосложения ей бы это не удалось.
Но растерявшийся Фридман рухнул на спину, и так...
Шлёп.
Он растянулся на кровати.
Но ещё больше растерялась сама Кэролайн.
Он лежал на белых простынях, хлопая глазами, как человек, только что проснувшийся.
Что, что с ним? У него что, сотрясение?
Обычно он бы сразу вскочил и разозлился. «Как ты смеешь, что это значит».
Но он несколько раз медленно закрыл и открыл глаза, затем очень неторопливо приподнялся на кровати...
— ...Ах.
Кэролайн отступила на шаг.
Мужчина перед ней изменился.
И Кэролайн инстинктивно поняла — это «Эйден в 3 часа ночи».
Если бы кто-то спросил, как она это поняла, она бы не нашлась с ответом. Внешность не изменилась, голос не изменился, он всё ещё был в образе того же персонажа, но...
Взгляд был другим.
Исчезли высокомерие, хулиганская дерзость и вечно злое выражение.
Всё это ушло.
Эйден перед ней был таким же — в гриме Фридмана, — но таким, каким она никогда его раньше не видела.
