Так завтрак закончился без особого энтузиазма.
— Хм.
Кэролайн задумчиво коснулась губ.
Эйден сказал, что не знает, где дневники и ключи.
Значит, теперь моя задача — найти их. Наверняка они спрятаны где-то в особняке?
Должно быть несложно.
В конце концов, дневник Уилла она нашла в комнате, оформленной как декорации к «Случаю на круизе Кэмпбелла».
Остальные три дневника, наверное, тоже можно будет отыскать, если как следует обыскать особняк.
И Кэролайн, полная решимости, отправилась в путь. Первым делом она направилась в комнату на первом этаже, стилизованную под декорации к «Что оставила после себя Сильвия».
Место, где всё было завалено механическими деталями и образцами металлолома. Как вообще можно было так точно всё воспроизвести, если это даже не использовалось по-настоящему? Здесь явно не стоило искать ни книг, ни ключей.
Но Кэролайн всё же принялась перебирать эти вещи. Ворочала тяжёлое оборудование, отвёрткой открывала грудные клетки образцов и заглядывала внутрь.
Нет.
Бархатной книге здесь было бы совсем не место, но не было и намёка на неё. Как и на ключи.
Затем Кэролайн направилась в другую комнату на первом этаже — стилизованную под «Тихую выпускную церемонию».
— Ух ты.
Как и следовало ожидать, едва она подошла к месту, где не было двери, из груди вырвалось восхищение.
Тёмно-зелёные обои, письменный стол и шкаф из натурального дерева, мягкий пухлый диван и столик между ними.
Это был кабинет Ровельяна, где он работал.
Когда попадаешь в комнату, стилизованную под театральные декорации, обычно так и бывает, но этот кабинет Ровельяна действительно создавал ощущение, что ты оказался в другом месте.
Казалось, вот-вот выйдет актёр в бежевом плаще, приветливо улыбнётся и помашет рукой.
Она заметила это место, когда ещё только обходила особняк, но тогда там не было восклицательного знака задания, так что она лишь мельком осмотрелась и вышла.
Но сегодня я должна найти дневник.
Хотя, конечно, сомнительно, что дневник Джеймса окажется в месте, стилизованном под кабинет Ровельяна.
Но ведь в этом особняке всё может быть спрятано где угодно.
Кэролайн принялась тщательно осматривать каждый угол.
Начала с письменного стола Ровельяна.
Когда она выдвинула ящик, предметы внутри зазвенели.
Первый отсек был полностью забит ручками. Дорогими ручками — так много, что дна было не видно.
— Ух ты.
Кэролайн восхищённо выдохнула.
И до таких мелочей дошло.
В пьесе Ровельян был коллекционером, обожавшим собирать разные ручки. Он мечтал накопить красивые ручки и дарить их любимым ученикам.
И он вручал ручку Джеймсу трижды: в первый день, когда тот открыл ему своё сердце, после того как Джеймс впервые сдал школьный экзамен, и на выпускном, когда Джеймс, плача, не мог произнести ни слова и стоял притихший.
Я собрала их все.
Хотя, конечно, они остались дома, она не брала их с собой.
Три ручки после спектакля продавались как сувениры, и Кэролайн собрала по нескольку штук каждого вида. Все три были разного дизайна, и с каждым подарком Ровельяна они становились всё красивее.
Последнюю ручку Ровельян берег больше всего.
Тёмно-зелёная с золотом, с изящным виноградным узором на крышке — это была не столько ручка, сколько произведение искусства.
Хотя в сувенирах использовалось не настоящее золото, в пьесе говорилось, что её ценность сравнивали с золотым слитком.
Эйден, конечно, не Ровельян, и ему бы не пришло в голову открывать этот стол, но он всё равно воссоздал даже такие мелочи.
Восхищаясь, Кэролайн рылась в ящике. И в этот момент её сумка, мелькающая на краю поля зрения, начала шевелиться. Это значило, что внутри ящика находится что-то важное.
Что же это?
Кэролайн, пытаясь найти предмет, на который стоило обратить внимание, буквально вжалась лицом в ящик. И не переставала восхищаться.
— Ого, даже это здесь по-настоящему?
К её удивлению, внутри лежали и те самые ручки, которые продавались как сувениры. Кэролайн присвистнула, увидев восемь первых ручек Ровельяна и пять вторых.
А третья ручка...
— Хм. Нет?
Не может быть. Кэролайн с лёгкой надеждой перебирала груду из как минимум пятидесяти ручек.
И вдруг, нащупывая дно ящика, она почувствовала пальцами знакомый виноградный узор.
Она достала его и сжала в руке — и поняла, почему так отчаянно искала. Инстинкт подсказывал ей, что именно эту вещь сумка сочла особенной.
Она положила ручку в сумку — и та перестала двигаться. Её предположение подтвердилось.
Должно быть, она понадобится, чтобы взаимодействовать с Джеймсом.
Знала бы она раньше — взяла бы с собой из дома.
Кэролайн с сожалением на лице продолжила поиски. Открыла следующий ящик, затем ещё один — но сумка больше не шевелилась.
Сколько она ни рылась, ни дневника, ни ключей найдено не было.
То же самое повторилось и с другим шкафом, и с книжным стеллажом — ни бархатной обложки, ни металлического замка.
Иногда в книгах бывают тайники.
Помня об этом, Кэролайн села на пол и принялась перебирать все книги.
Открыла, закрыла, поставила обратно — проделала это с сотней книг, но никаких находок.
Неужели здесь и правда ничего нет?
— Кхе-кхе.
Разгоняя рукой клубы пыли, Кэролайн смирилась с поражением.
И когда она уже собиралась выйти из комнаты, у двери её ждал почтительно стоящий слуга.
— Мисс Кэролайн Огастес, время чаепития. Хозяин ждёт вас.
Сегодняшнее чаепитие было у озера.
Кэролайн выбрала платье чуть длиннее обычного, чтобы оно не развевалось на ветру, и вышла из особняка.
Озеро сверкало голубой рябью, а перед ним стоял столик для пикника.
Два изящных деревянных стула, корзина с угощениями и напитками, и широкий полосатый зонт, накрывающий всё это от солнца.
В этом солнечном месте стоял Эйден в лёгкой летней рубашке, заложив руки за спину.
— Эйден!
Она окликнула его, и он обернулся.
На усталом лице появилась тёплая улыбка, и он проводил её к маленькому деревянному стулу у озера.
Конечно, он устал.
Если «Эйден в 3 часа ночи» — одна из его личностей, значит, он бодрствует до этого времени.
Ложится после трёх ночи, а к девяти утра, перед завтраком, уже успевает умыться и собраться. Нагрузка, должно быть, колоссальная…
И как долго он так живёт?
Это уже похоже на то, что он держится на одной силе воли.
Кэролайн вспомнила, как Эйден старается выглядеть невозмутимым и на сцене, и в особняке, и у неё кольнуло сердце.
Зачем ты так истязаешь себя? На это же больно смотреть.
Всё это случилось из-за того, что он полностью отдавался игре. Ей нравилось его мастерство, но Эйден вызывал у неё острую жалость.
— …Мисс Кэролайн?
Ах.
Она смотрела на Эйдена, а думала о другом.
Кэролайн помотала головой и взглянула на дневного Эйдена, сидящего рядом.
— Погода такая прекрасная, что мне захотелось устроить пикник. Мы уже однажды пили чай здесь, помните?
Кэролайн кивнула.
— Конечно. По сравнению с тем разом здесь появился зонт.
— Да, верно. У озера ветрено, поэтому жара не страшна, но солнечный свет просто невыносим.
Закончив фразу, Эйден потянулся к корзине. На маленький столик между их стульями он поставил хрустальный бокал со льдом.
Тёмное сладкое вино, источая терпкий аромат, разлилось по двум бокалам.
— Из-за ветра я подумал запустить воздушного змея, но в это время солнце слишком сильное, вряд ли получится.
Воздушный змей?
Услышав его слова, она заметила за корзиной, из которой уже были вынуты напитки и бокалы, острый ромбовидный силуэт.
Бледно-фиолетовый, он был аккуратно свёрнут в плотную ткань.
Значит, сегодня — «Человек-устрица»?
В прошлый раз они устроили пикник на озере, и тогда сцена с Ипросом и Исахой, наблюдающими закат, казалась центральной.
Но сегодняшний пикник явно был о другом. Если речь о воздушном змее, Кэролайн сразу вспомнила сцену, где Регина и Фридман вместе запускают змея на берегу моря.
— Раз я заговорил о воздушном змее, может быть, вы догадаетесь, о какой пьесе я хочу вам рассказать, мисс Кэролайн?
Он будто прочитал её мысли, и Кэролайн широко распахнула глаза, глядя на Эйдена.
