— Ах!
Иван подумал было, что перед ним призрак, — схватился за грудь и прислонился к стене.
Испуг прошёл, он поднёс лампу поближе и узнал её.
Горничная, которая прислуживала за обедом и во время чаепития.
Женщина средних лет, судя по возрасту — скорее экономка, но в этом особняке было непонятно, есть ли другие слуги, так что её должность казалась бессмысленной.
— Прошу прощения, что напугала вас, мистер Андерсон.
— Нет-нет, что вы. Что случилось?
— Вы направлялись к молодому господину?
Экономка сложила руки и спокойно спросила.
Иван отказался от попыток оправдаться.
Выглядело это и правда подозрительно — бродить ночью по чужому дому с лампой.
— Да.
— Если вы хотели задать вопросы молодому господину, я могу ответить на все. Я уложу его спать, а потом предложу вам чай, чтобы вы могли выпить его на ночь. Не уделите ли мне немного времени?
Разговор не с ребёнком, а с горничной?
Иван на мгновение заколебался.
— Как вы знаете, молодой господин сильно устал.
При этих словах Иван кивнул.
Эйден, которого он видел в окно, — похоже, вернулся в особняк пешком, без экипажа.
Да и то, что он бродил рядом с вокзалом и просил милостыню...
И экономка уже заметила, что Ивану известно об этом.
— Итак, давайте поговорим.
Из чайника, который экономка искусно держала, поднимался пар.
Вдыхая тонкий аромат чая, Иван поднял чашку.
— Госпожа Дербелл одержима этим особняком. Так ведь?
— Да, мистер Андерсон.
Экономка пододвинула к Ивану печенье с орехами и кивнула.
— Госпожа хочет сохранить особняк и все вещи в нём в неприкосновенности. Она не может забыть господина... то есть графа, своего бывшего возлюбленного, и её привязанность к тому, что он ей дал, очень сильна. Поэтому она не продала ни одной вещи.
— И не только это. Похоже, она всё ещё предаётся роскоши, как в молодости.
— Верно. Возможно, из-за привычки к долгой беззаботной жизни она регулярно заказывает красивые украшения и платья. И хотя она не говорит этого прямо...
— Ей кажется, что если она будет наряжаться и сохранять красоту, он вернётся.
Кто этот «он» — было очевидно.
Милева перед визитом рассказала Ивану всё, чтобы он был готов.
— Она так и не забыла графа.
— Да. Она говорит о нём по несколько раз на дню.
Иван и сам понял это за сегодняшний день.
Разум Мишель был не в порядке.
Не то чтобы она сошла с ума или сильно повредилась рассудком, — но в ней явно зияла огромная пустота.
Её лицо, когда она услышала слово «продать».
Похолодевший воздух.
Мысли, лишённые всякой реальности.
— Это плохо и для ребёнка. Хотя дело даже не в этом. Сегодня я встретил Эйдена на вокзале — он просил милостыню.
Экономка горько улыбнулась.
— В первый же день, когда я пришла в этот особняк, госпожа сказала, что к предметам искусства нельзя прикасаться. Я старалась экономить как могла. Но госпожа требовала всё более роскошных трат.
Иван посмотрел на окно комнаты Мишель на противоположной стороне.
Даже шторы на окнах были из дорогой ткани с золотыми нитями.
— В отличие от госпожи, которая не верит, сколько бы раз я ни говорила ей о деньгах, молодой господин быстро осознал проблему. Он дал мне несколько предметов искусства и велел продать. На эти деньги мы покрывали расходы на жизнь.
— Боже.
Иван закрыл глаза.
Ребёнок, которому ещё и десяти не было.
— Хотя его и отчитали, когда это обнаружилось, помощь была огромной. Госпоже я говорила, что роскошные вещи трудно достать из-за нехватки мастеров или других причин. Я постепенно сокращала прислугу, и как-то удавалось сводить концы с концами.
— Но этого всё равно не хватало.
— После того как госпожа сильно отчитала молодого господина, я больше не заговаривала с ним о деньгах. Но он, видимо, всё понял сам — однажды он молча сунул мне деньги.
Лицо экономки исказилось.
Горечь от того, что видишь, как ребёнок слишком быстро взрослеет, облегчение, которое она тогда почувствовала, и отвращение к самой себе — всё это проступило в каждой морщине на её лице.
— Сумма была немалая. Сначала я подумала, что молодой господин украл. Я несколько дней проверяла — но пропавших предметов искусства не было. Вещи, которыми он пользовался в детстве, мы продали уже давно.
— Тогда вы поняли. Что этот ребёнок... просит милостыню.
Экономка кивнула.
Иван горько усмехнулся и откинулся на спинку стула.
Роскошный особняк.
В нём полно вещей, которые можно продать за деньги, — но до них нельзя дотронуться.
Они живут в доме, который выглядит богаче всех на свете, а денег не хватает даже на еду и дрова.
И чтобы решить эту проблему, ребёнок выходит на улицу и просит милостыню, зарабатывая немалые суммы.
История, достойная театра...
Иван покачал головой.
— Помогите, умоляю. У меня нет родителей, мы с младшей сестрой живём попрошайничеством. Нам негде жить, мы переходим из одной лавки в другую и нас всё время бьют.
Голос Эйдена, когда тот вцепился в его рукав, прозвучал в голове.
Он говорил так, всхлипывая, словно и правда оказался в такой ситуации.
И одежда — идеально подобранная.
— Значит, одежда мальчика — фальшивка?
— Он сам каждый раз её так подбирает, чтобы люди поверили.
— И младшая сестра, конечно, ложь.
— Да. Что бы он ни говорил, чтобы получить деньги — всё выдумка. Молодой господин...
Экономка замолкла, теребя чашку.
Иван нахмурился, пододвинул стул и сел поближе.
— Говорите.
— Молодой господин очень наблюдателен и умён. Он легко определяет, что нужно сказать, чтобы получить от человека деньги. Он умеет придумывать историю, которая тронет собеседника, и так достоверно её изображать, что кажется чистой правдой.
— Я заметил, что он хорошо играет. Даже я на мгновение повёлся и отдал ему приличную сумму.
В этот момент в голове Ивана вспыхнула мысль.
Игра.
У Эйдена выдающийся актёрский талант. А у Мишель и Эйдена Дербеллов нет денег.
Заставлять ребёнка ходить пешком больше десяти минут от станции каждый раз, чтобы просить милостыню, — ненормально.
Даже если так он стабильно зарабатывает, что это за жизнь для ребёнка?
— Как насчёт такого предложения?
На следующий день Иван попросил о личной встрече с Эйденом.
И он предложил Эйдену стать актёром.
Тогда ему не придётся просить милостыню, и у него будет обеспеченное будущее.
Сказал, что у него есть талант к игре.
Тем временем Милева уговаривала Мишель позволить Эйдену учиться актёрскому мастерству.
— Похоже, Эйден унаследовал твой вкус к искусству. У него есть способности.
— Правда? Ну, как хочешь. Делай что считаешь нужным.
Мишель, которая мало интересовалась ребёнком, не стала возражать.
И вот, когда Иван и Милева закончили свой отдых в особняке, снова сели в экипаж и уехали, Эйден отправился с ними.
Их провожала экономка, улыбавшаяся ярче, чем когда-либо, — и они направились в столицу.
Тогда Милева верила, что сделала правильный выбор. Что она мудро решила все проблемы.
