Проснувшись, Кэролайн открыла глаза.
Она встала рано, хотя горничная ещё не приходила будить её.
Разминая непривычно тяжёлые руки и ноги, она приподнялась и мгновенно вспомнила события вчерашнего дня.
Задания, которые она выполняла ценой двух оставшихся сердец.
Скульптура, зеркало, шкаф и комната Эйдена за ним.
Точно.
Кэролайн перевела взгляд на стол. Там лежал раскрытый чёрный бархатный дневник Эйдена.
— И всё это случилось только вчера.
Она нажала на сумку, проверяя содержимое.
Лампа, зеркальце, жёлудь. И ещё — зелёная стеклянная бутылочка и очки, взятые из витрины Эйдена.
Кэролайн коснулась зелёной бутылочки.
[Овощной сок для здоровья.]
Что?
[Но кто-то может посчитать это снотворным.]
— И кто же этот «кто-то»?
Если кто-то считает это снотворным, значит, для него оно может действовать как снотворное?
Кэролайн затем коснулась очков.
[Очки Мишель Дербелл.]
— Хм?
[Заставляют окружающих принимать владельца за Мишель Беллотту Дербелл. Однако будьте осторожны: не действуют на некоторых людей, включая Эйдена в 3 часа ночи.]
Это было довольно полезно.
Неизвестно, кого именно охватывает понятие «некоторые люди», но если удастся избежать внимания слуг, это будет неплохо.
— Ах, стоп.
Но притворяться мёртвым человеком — тоже чревато проблемами.
Кэролайн прищурилась, глядя на предметы с непонятным назначением, и закрыла сумку.
Было сказано: «включая Эйдена в 3 часа ночи».
[В качестве награды вы получаете «Эйдена в 3 часа ночи».]
Если это Эйден в 3 часа ночи, то, возможно, это ещё одна личность Эйдена?
Хотя это звучит как награда-предмет, но если это не уникальное имя для какого-то объекта, то, скорее всего, это живой человек.
Однако одно было ясно: система сказала это прошлой ночью, но ничего не изменилось.
За завтраком Кэролайн внимательно наблюдала за Эйденом, который выглядел так же, как и всегда.
Если сказано «Эйден в 3 часа ночи», значит, награда должна появиться в 3 часа ночи?
Значит, ей придётся не спать до трёх и встретиться с ним.
Но тут Кэролайн, жуя, встретилась взглядом с Эйденом и вынырнула из размышлений.
Она вспомнила вчерашний вечер.
Мужчина, который накрасил ресницы тушью, сделав их густыми, и нанёс блеск на губы, отчего они стали необычайно влажными.
Его зависимое поведение, когда он считал её Исахой.
И то, что они в итоге поцеловались.
С ума сойти!
Кэролайн почувствовала, как лицо вот-вот вспыхнет, и поспешно опустила голову.
Возьми себя в руки.
Хотя, когда она прошлой ночью входила в комнату с дневником Эйдена, она поцеловала его в щёку, так что полностью прийти в себя казалось невозможным.
Кэролайн изо всех сил пыталась переключить мысли на другое.
В любом случае, сейчас время завтрака.
У неё было три вопроса.
Что мне нужно делать?
Стоило подумать, какую информацию ей нужно добыть.
Прежде всего, система лишь предложила награду, но не дала следующего задания.
Почему?
Было два варианта.
Первый: Кэролайн должна найти это сама.
Второй: она получит это от Эйдена в 3 часа ночи, который, скорее всего, является другой личностью.
Во втором случае она сможет проверить сегодня в 3 часа ночи. А если первый...
Что же это может быть?
Кэролайн задумалась о том, что ей ещё нужно сделать в сложившейся ситуации.
Информацию об Эйдене она получила из чёрного дневника, найденного в его комнате. А из комнаты Уилла, которую она посетила ночью, она забрала красный бархатный дневник. Правда, она не смогла его открыть, потому что у неё не было подходящего ключа.
На обложке было написано имя Уилл.
Точно. Дневники.
И вчера Кэролайн, осмотрев комнаты на третьем этаже, поняла, что цвет обоев соответствует персонажам, и предположила, что у других персонажей тоже есть дневники того же цвета.
Красный — Уилл, синий — Фридман, жёлтый — Ипрос, зелёный — Джеймс.
Дневники помещаются в сумку, и они заперты.
Значит, они представляют для Кэролайн определённую ценность.
Тогда сосредоточимся на дневниках. Что обычно в них пишут?
Осторожно, стараясь не вызвать красный треугольник, Кэролайн начала разговор.
— Скажите, Эйден.
— Да, мисс Кэролайн.
— Вчера, когда я писала дневник, я вдруг поняла, что прошла уже неделя с моего приезда.
— О, вы ведёте дневник. Да, прошла неделя с вашего прибытия. Как вам здесь?
— Было интересно. Мне понравились чаепития с вами.
Это была правда.
Пусть из-за этой проклятой игры было немного тяжеловато, но время с Эйденом было приятным.
— Поэтому у меня накопилось много записей. А вы ведёте дневник, Эйден?
— А. Дневник.
К счастью, никаких предупреждений не появилось.
— Да. Не каждый день, но я писал дневники в разное время. Хотя сейчас почти не пишу.
Эйден отложил нож и вилку и задумался.
— Вы обычно писали о своей игре?
Она использовала второй вопрос.
Кэролайн ждала осмысленного ответа.
— Да, так и было. Поэтому я вёл отдельные дневники для каждого персонажа. В основном я записывал обратную связь по игре, а когда одновременно играл в двух и более постановках, это было довольно запутанно.
— Ах, значит, в сезон, когда вы играли определённую роль, вы использовали дневник этого персонажа.
— Верно.
— Но вы говорите, что записывали мысли об игре — это так профессионально! Я обычно пишу о том, что чувствовала, что понравилось, что я ела.
Ей хотелось услышать более подробный рассказ.
Кэролайн, не используя вопросы, пыталась разговорить его.
— Думаю, это и есть истинное назначение дневника.
В этот момент Эйден горько усмехнулся.
— Мои размышления о дне всегда были связаны только с обратной связью по игре. Меня так учили с детства.
Кэролайн не стала переспрашивать, кто его учил.
Мишель, конечно.
— Значит, вы записывали только обратную связь по темпу речи, эмоциональному погружению и тому подобное? Например, «сегодня было слабо то-то»...
— А. Не только это.
Кэролайн навострила уши.
— Да, было и это, но я также записывал личные чувства, которые испытывал во время игры. О чём я думал во время игры, какие воспоминания всплывали.
И что именно помогало ему погрузиться в персонажа.
При этих словах Кэролайн нахмурилась.
Она исчерпала все вопросы, но, кажется, получила достаточно полезный ответ.
Причиной, по которой у Эйдена развилось множественное расстройство личности, было его чрезмерное погружение в роли и идентификация с ними.
И, похоже, именно дневники были тем инструментом, который позволял понять, как именно он впадал в это состояние.
Надо ещё спросить, как их открыть.
Ей также нужно было узнать, где ключи.
— А вы перечитываете их иногда, чтобы вспомнить те чувства?
Пожалуйста, ответь.
— Ах, это...
Эйден запнулся.
Он закатил глаза, выражая смущение, и неловко улыбнулся.
— Дело в том, что я сам не знаю, где находятся дневники этих персонажей.
— Что...?
Он не знал, что один из них лежит в её сумке.
Кэролайн притворно кивнула, делая вид, что ничего не знает.
— Чтобы не путать роли между дневниками, я установил на них своеобразные замки. Для них нужны ключи... но я тоже не знаю, где они. Кажется, я всегда носил их с собой, когда играл ту или иную роль.
Больше ничего полезного она не узнала.
