— Почему их стало меньше?

Кэролайн в растерянности прикусила губу.

Она машинально коснулась сердец — и перед ней всплыло окно.

[Когда все сердца исчезнут, игра завершится.]

— Почему ты не сказал об этом раньше?!

От её внезапного крика мальчик, сидевший рядом, зажал уши и отодвинулся.

Она чувствовала себя так, будто её обманули — потерять сердце, даже не зная правил. Это было несправедливо, но Кэролайн постаралась успокоиться.

— Прости. Испугала тебя?

Сначала нужно успокоить мальчика.

Она огляделась в поисках часов.

— Который час?

Надеюсь, полночь ещё не наступила.

Встревоженная, она вскочила и заметила в углу старинные напольные часы.

— Ох!

До полуночи оставалось всего несколько минут.

Она, сама не заметив, схватила мальчика за рукав и бросилась бежать.

Лязг.

Дверь захлопнулась, и только тогда Кэролайн перевела дух и опустилась на пол.

Что это было?

Она сделала всё по правилам, но потеряла сознание на несколько часов, и к тому же лишилась одного сердца.

В чём дело?

Что она сделала не так?

Наоборот, чем больше она следовала правилам, тем более враждебным становился Джеймс — или, точнее, Эйден.

Можно ли доверять этим правилам? А если это подделка?

Она судорожно провела рукой по волосам в замешательстве.

И только тогда заметила мальчика, сидевшего в углу её комнаты.

— Привет. Ты меня помнишь?

Кэролайн показала на себя, и мальчик кивнул.

— Спасибо тебе за прошлый раз. Мне было трудно. А ты кто?

Ответа не последовало.

Мальчик просто молча смотрел на неё.

Он не умеет говорить? Или не хочет?

— Ты здесь живёшь?

Он снова кивнул.

Учитывая, что Эйден говорил, что у него нет семьи, мальчик, должно быть, был сыном слуги. Его потрёпанная одежда и грязная кожа подтверждали это.

— А где твои родители?

На этот вопрос мальчик сделал жест, указывающий на поместье.

Значит, я права.

Если он сын слуги, то понятно, почему Эйден не знает о нём.

Кстати, раз уж он здесь... что мне ему сказать? А!

Кэролайн вдруг поняла, что мальчик должен знать поместье лучше неё.

— Ты знаешь, где находятся запертые комнаты в поместье?

Мальчик снова молча уставился на неё.

Он правда не говорит? Но какой красивый ребёнок.

Под кепкой она не могла разглядеть его лица, но теперь увидела — он был красивым мальчиком, чем-то похожим на Эйдена.

Цвет глаз, волос...

— ...Комната на западной стороне третьего этажа.

Значит, он может говорить.

— Это всё?

Мальчик снова замолчал и кивнул.

Эйден говорил о «запертых комнатах» во множественном числе, но, похоже, мальчик знал только одну.

— И как в неё попасть?

— Только тот, у кого есть ключ, может войти.

— А у кого ключ?

— У матери.

Похоже, родители мальчика были управляющими поместьем.

Кэролайн, полная надежды, подошла к столу.

Она достала ключ, найденный на яхте, и показала его мальчику.

— Может, это тот самый?

Глаза мальчика расширились.

— ...Он?

— ...Положи обратно.

— Что?

— Нельзя красть. Положи обратно. А то накажут.

Мальчик, до этого не проявлявший эмоций, при виде ключа сильно заволновался. Его лицо побледнело, он чуть не заплакал. Кэролайн в испуге схватила его за плечи.

— Ты в порядке?

— Если узнают, что ты украла ключ, тебя тоже накажут.

— Я не крала. Кто-то дал его мне — я не знаю кто.

— Правда?

Мальчик надул губы и, похоже, немного успокоился.

— Но ты сказал «тоже»? Кого ещё накажут?

— ...Меня.

Мальчик опустил голову, пряча лицо, и заерзал пальцами.

— Кто тебя наказал? За что?

— Мать. За кражу вещей из поместья.

— ...Ах. Ну, это... наверное, заслуженно.

Это была ошибка, которую ребёнок мог совершить, но Кэролайн не могла его защитить.

Да и вещи здесь, должно быть, очень дорогие.

Мальчик печально спросил:

— Да?

— Конечно. Воровать — плохо.

— А врать?

— Что?

Неожиданный вопрос заставил Кэролайн моргнуть.

— Ну... врать тоже плохо, но, наверное, не так плохо, как красть... Но это не значит, что можно врать и красть. Понимаешь?

— Да. Я больше не буду красть. Я не ел... Поэтому...

Боже.

Похоже, его воспитывают строго.

Видимо, его наказали, лишив еды, хотя он ещё ребёнок.

— Правда? Тогда хочешь перекусить?

Кэролайн встала и начала рыться в столе и сумке.

Из-за плохой памяти ей пришлось поискать, но в конце концов она нашла немного печенья.

— Держи.

Она обернулась и удивлённо моргнула.

Мальчик исчез.

─── ⋆·✦·⋆ ───

Она хотела проверить комнату на западной стороне третьего этажа, о которой говорил мальчик, но в ту ночь так и не вышла из комнаты.

Если я потеряю ещё два сердца, я проиграю!

Сердца, похоже, были чем-то вроде жизней.

Женщина, исчезнувшая из рук Фридмана в тот день, когда Кэролайн узнала, что этот мир — игра, вероятно, потеряла все сердца.

Если я выйду после полуночи и встречу слугу, я могу потерять сердце.

Ворча на недружелюбную игру, она ворочалась и уснула только под утро.

И когда открыла глаза...

Который час? Боже!

Чайная церемония вот-вот должна была начаться.

Кэролайн, шатаясь, последовала за слугой.

Я потратила ценные вопросы впустую...

Кто из игроков просыпает три вопроса?

Её промежуточное положение — не совсем игрок, не совсем житель этого мира — было особенно неудобно.

Сегодня озеро.

Когда слуга ушёл, она увидела длинный плед, расстеленный у озера, и мужчину, стоящего к ней спиной.

Он был в тонкой рубашке и свободных хлопковых брюках — ветер развевал его одежду, и он выглядел прекрасным. Кэролайн крепко сжала подол юбки и подошла к нему.

— Ах, вы пришли, мисс Кэролайн.

Он лениво улыбнулся и жестом пригласил её сесть.

— Сегодня такая прекрасная погода, что мне захотелось устроить пикник.

Озеро, ветер, трава, пикник.

Может, сегодня — «Что оставила после себя Сильвия»?

И её догадка подтвердилась.

— Когда я сижу в поле, ощущая ветер, я вспоминаю свою роль Ипроса из спектакля «Что оставила после себя Сильвия».

Она заметила, что рядом с ней появились бумага и перо. И хотя дул сильный ветер, они не шевелились.

— Это из-за сцены, где Исаха и Ипрос, устав после битвы с врагом, смотрят на закат?

Кэролайн, уже выучившая спектакль наизусть, осторожно спросила. Эйден повернулся к ней с восхищением.

В его зелёных глазах мелькнула искра.

— Да. Откуда вы знаете?

— Как я уже говорила, я ваша поклонница.

Кэролайн гордо ответила и налила ему лимонада.

— Когда мне предложили роль Ипроса, я чуть не отказался.

— Почему?

— Потому что Ипрос — очень необычный персонаж. Он выглядит как человек, и даже на ощупь похож, но внутри — полностью механический.

Кэролайн кивнула.

— К тому же это была антиутопия — мир, разделённый на богатых и бедных, опустошённый. Это был важный момент в моей карьере, и я очень сомневался.

— Это был период, когда вы уже закрепились благодаря «Тихой выпускной церемонии» и «Человеку-устрице».

— Да.

Эйден мельком взглянул на неё с удивлением и продолжил:

— Я думал, что пришло время выйти за рамки обычных ролей, но персонаж без нормальной человеческой любви... Я растерялся.

«Что оставила после себя Сильвия» — это история о том, как Исаха, главная героиня, вместе с Ипросом — механическим человеком, оставленным её матерью, — мстит за смерть родителей и восстанавливает опустошённую природу.

— К тому же это была моя первая взрослая роль.

Ах, да.

Кэролайн покраснела.

«Что оставила после себя Сильвия» был единственным спектаклем Эйдена с рейтингом 18+.