2 - 66
— …
— Хорошо хоть, что девчонка неглупая и своё место понимает. А то каково бы, окажись она бестолковой пустышкой, что зовёт тебя всё бросить и сбежать?
Бросить всё и уехать — не было ни бестолковостью, ни пустотой. Пытаться убеждать этих людей «Хёгён» и противостоять им — вот что глупее и никчёмнее.
От того, что Со Хи пошла к деду и сказала такое, Гё Хён растерялся и оторопел так, что на миг лишился слов. Въедет жить в тот флигель? А актёрство? Пока он на работе, она целиком будет с людьми того дома? Дома-то охрану не приставишь — а вдруг кто ей навредит?
Пока он, не скрывая растерянности, прикрыв губы, лишь сглатывал, Чжа Ён, швырнув клатч на диван и закинув ногу на ногу, продолжила:
— А чего это Чжон Вон так суетится?
Вопрос, но, не дав Гё Хёну ответить, она колко продолжила:
— То-то, думаю, чего он в последнее время каждый день торчит, — а он и на встречи с этой Юн Со Хи вечно встревает. Не своя свадьба, а держится, будто это ему разрешение на брак дают.
— У Чжон Вон… хён?
— Да. Мол, если разлучить тех, что так друг друга любят, с характером Гё Хёна как он огорчится; можно ли так терять родного внука; Гё Хён, мол, уже выбрал эту женщину важнее семьи… Мол, знаете же, каковы становятся дети, что за всю жизнь ни разу не упрямились, когда упрямиться начинают. Ох, как я кулаки сжимала-разжимала, лишь бы заткнуть этого паршивца!..
Видно, и сейчас хотелось ему врезать — Чжа Ён потрясла сжатым кулаком.
— А потом, увидев, как говорит Юн Со Хи, батюшка чуть смягчился, и он давай её выгораживать: я, мол, кое-что знаю, такая девушка нынче редкость. Думаете, все знаменитости такие-сякие, а Юн Со Хи, мол, другая. Нет, он что, крысиного яду наелся? Или у него что-то с этой Юн Со Хи? Чего он так распинается?
Гё Хён снова сглотнул.
— Наверное, потому, что мой брак с Со Хи выгоден их семье…
— Да кто ж не знает? Мать замахнулась было тростью — заткнись, мол, — а он до конца мерзил, так и ушёл! И Юн Со Хи с лицом «да уймись же ты», а он, будто не замечая, всё липнет. Я уж подумала, это он с Юн Со Хи пришёл разрешения на брак просить.
— …
То, что в разговоре о его браке всё всплывает имя У Чжон Вона, царапало. Неужели заноза сомнения, которую он считал вытащенной, всё ещё сидела под ногтем?
— Матушка.
Когда он тихо позвал, Чжа Ён, уловив непростую атмосферу, подняла на него глаза.
— Скажите честно. Происшествие с Со Хи — дело наших людей?
«Нашими людьми» Гё Хён называл лишь мать Чжа Ён да деда с бабкой. Хорошо понимавшая это Чжа Ён, склонив голову, переспросила:
— Гё Хён. Если бы приложил руку председатель, госпожа директор или я — жила бы она сейчас? Всё равно нажили бы твою вражду; захоти мы помешать браку, разве только так и смогли бы?
Стали бы, мол, звать такого недотёпу, что с одним ножиком повозился у двери, был остановлен хрупкой женской рукой, оставил пару царапин, да ещё и сам, порезанный у глаза, сбежал. Чжа Ён переспросила так, будто не верила, что он это всерьёз.
— Прекрасно зная, что это лишь масло в огонь для тебя, — устроить такое? Настолько у нас, по-твоему, скудная фантазия? Заново разочаровываюсь в тебе.
Ведь, мол, и глупость с внезапным объявлением о свадьбе он выкинул. И так, мол, знали, что он подозревает её или деда. Чжа Ён покачала головой, будто это ни в какие ворота.
— Сынок, твой враг — те, кто сейчас улыбается.
У Чжон Вон, что вдруг стал крутиться, представляя Юн Со Хи, будто это он женится; тётки с мужьями, что где ни встретишь в последнее время не могут скрыть широкой улыбки; двоюродные…
— Приведи ты не Юн Со Хи, а уличную шлюху, ты ведь не станешь из Ли Гё Хёна Ким Гё Хёном. Скандал, конечно, большой. Но оттого что ты женитьбой набедокуришь, на наркотики подсядешь, дела запустишь, — место твоё не изменится. Ты, видно, думаешь, что был на этом месте оттого, что безупречен.
— А разве нет?
Вспомнив деда, что тут же сослал его, едва он заявил о браке с Юн Со Хи, и мать, что не раз повторяла «разочарована», Гё Хён спросил. Всю жизнь он старался ради этого места. Пусть он и не та карта, которую легко сбросить, но, женившись на Юн Со Хи, он явно будет считаться половинчатым.
— Ну… до сих пор ты и правда был хорош.
Чжа Ён, подобрав швырнутый клатч и сунув под мышку, сказала так, будто перед ней жалкое зрелище:
— Но, что бы ни менялось, то, что ты единственный сын Ли Сон Хана и что вырастила тебя я, — не изменить. Женщина, что зашла на минутку, — да пусть её. А ты, видно, думаешь, что это навсегда.
— Вы же и сами видели Со Хи, матушка, значит, знаете. Она хорошая женщина.
Чжа Ён была не лишена здравого смысла, и о Со Хи говорила уже не так резко, как раньше.
— Хм, разве по краткой встрече узнаешь? Тебе-то всё в ней хорошо. Просто она пришла да у всех дух захватила — думаешь, за этим что-то есть? Пройдёт немного — все опомнятся и ещё пуще запыхтят. Актриса есть актриса. То, что она как ни в чём не бывало слушает, как госпожа директор её то дрянью, то сукой обзывает, тоже не по-нынешнему, а? И то, что во что бы то ни стало решила въехать жить… Чем чаще на глаза — тем больше злит; жила бы тихонько, будто её и нет, — так нет, зачем каждый день на глаза попадаться.
Что выделяющиеся дети обычно со странностью, — Чжа Ён выискивала несуществующий изъян.
Гё Хён схватился за лоб. Заступиться за Со Хи — за неё тревожно; опровергнуть её слова — тоже за неё тревожно.
— Ну да ладно; если каждый день так стараться сможет, матушкина сторона скоро смягчится. За год, глядишь, и добром взглянет. Пусть с деменцией, а характер той особы никуда не денется.
Мол, хоть и жёсткая, а есть в ней слабина; назвав год, Чжа Ён продолжила:
— А вот батюшкина сторона — лет десять уйдёт, ты правда уверен? Она-то правда уверена?
— А вы, матушка?..
На встречный вопрос Чжа Ён фыркнула.
— Я? Да за всю жизнь будет ли она мне по нраву? Привести этакую наглую девчонку, что с одним смазливым личиком метит в семью «Хёгён»… Но это не значит, что я что-то затею, так что не сверкай глазами. Раз матушка с батюшкой признают — и мне придётся принять, что поделаешь? Женщина, с которой ты живёшь, и есть моя невестка; не приведу же я откуда-то девицу и не объявлю её своей невесткой? Характер покладистый, водить её за собой цветочной ширмой не так уж плохо.
Чжа Ён сказала это неожиданно беззлобно. Тоном, будто исподволь даже питает надежду.
— Так или иначе, раз твоя драгоценная возлюбленная всем жертвует, и ты не упрямься, въезжай жить. И так ведь все разъехались, а старики исподволь тоскуют. Её-то ладно, а ты будешь мозолить глаза — глядишь, и скоро вернёшься к делам. Ты правда собрался унаследовать какой-то там отель? Хорошо хоть, что у неё хватило смекалки. А ты просто, поломавшись для виду, послушай её. Поживёте вдвоём во флигеле — ночью старших стесняться не надо, чем плохо? И так меня грызло, что, съедешь ты, во флигель въедет или нет семья твоей первой тётки, — а тут даже кстати.
— …
Чжа Ён говорила так, будто всё обернулось к добру, но надо было поговорить с Со Хи. О чём она вообще думает? Считает ли она, что, выходя за него, приносит какую-то жертву? Будто в том, что из-за нападения Гё Хён поспешил со свадьбой, виновата она.
Чувство вины, жертвенность — если кому и полагается их нести, то ему; отчего же Со Хи хочет встать на эту позицию, он понять не мог.
В этом браке именно она жертвовала всем. В юном возрасте оборвать карьеру, войти жить в семью мужа, где кругом одни, кто станет её унижать? Кто нынче на свете так живёт.
Увидев окаменевшее лицо Гё Хёна, Чжа Ён, видно решив, что зря завела речь, сменила тему.
— Да и Чжон Вон странно себя ведёт — вот что настораживает. У него, похоже, и с женой сейчас нелады. Поговори-ка с ним.
— …
Гё Хён провёл по всё это время сдавленному горлу и, похлопав по узлу галстука, переспросил:
— Боитесь, как бы у них не случился роман?
— А? Да нет, не то чтобы… Просто он улыбается точь-в-точь как его мать. Оттого и неприятно.
Раз даже она говорит, что до романа мысль не доходила, — значит, и со стороны это казалось немыслимым.
Значит, его вера была не слепой, а объективным взглядом.
А потом настал день за неделю до свадьбы.
Начальник отдела Ким Чо Хан снова пришёл к нему.
— Я установил, что с подставного счёта У Чжон Вона исчезло семьсот миллионов вон, а на счёт Юн Со Хи поступили неведомо чьи семьсот миллионов.
