Контент удален!

Свадебное платье, надетое снова после развода, по-прежнему шло ей. Пусть и не в роскошном свадебном зале, а на гостиничной кровати.

— Красиво. Тебе идёт, Со Хи.

Гё Хён поцеловал влажную щёку Со Хи.

Дзинь, дзинь — всякий раз, как она вздёргивала бёдра, драгоценности на её ушах и шее позвякивали и колыхались. Хоть шея и уши были будто осыпаны звёздной пылью, черты лица были так крупны, что казались, наоборот, освещёнными прожектором. Вот, оказывается, кому носить такие украшения, — она была будто образец.

Румяная, как упавший в воду персик, щека была влажной. Веки всё время красные, так что не разобрать, слёзы или пот увлажнили щёки. Прилипшие ко лбу и щекам волосы казались водорослями. Как водоросли под водой, что искрятся, отражая солнце, они то и дело слепяще поблёскивали.

— Извращенец, сволочь…

Со Хи, положив руку на грудь Гё Хёна, тяжело дышала. На грубые слова из её уст Гё Хён поднял руку и провёл по её распухшим губам.

— Всё грубее говоришь.

— Оттого что ты как… ых… как пёс себя ведёшь. Не хо… чешь, ха-а, …не хочешь — так выпусти.

— Я не говорил, что не хочу.

Гё Хён провёл по её дрожащей, выгнутой спине и ухватил молнию кружевного атласа, что сполз к талии. Когда он с шорохом расстегнул короткую молнию, платье, едва прикрывавшее грудь, распахнулось спереди, будто сброшенная кожа. Гё Хён естественно захватил и помял её пёструю от следов грудь. Достигать пика лишь усилиями самой Юн Со Хи было условием возврата телефона, так что мять это тело он и не думал, но при виде лакомого рука сама тянется. Эта пухлая, как детская попка, полная грудь тоже её, так что правила он не нарушил.

— А… а!

Захваченная плоть мягко поддавалась ладони, дразня. Гё Хён обеими руками обхватил под её грудью грудную клетку, что казалась в горсть, и, встряхивая вверх-вниз, вскинул бёдра. Вздыбленный орган выскользнул из её тела и снова вонзился глубоко, до того глубоко, что дальше уже некуда. Она, полностью осев на бёдра Гё Хёна, задыхаясь, дрожала.

— Наоборот, скорее дразнит.

— Ых, ха… ын, а!..

— В твоей брани ни капли фантазии, Со Хи. И ничего неверного или преувеличенного. «Извращенец, что ведёт себя как пёс». Это ведь твой бывший муж. Так точно по факту, что даже меньше заводит.

Гё Хён задрал подол, что прикрывал их животы. Тр-рр — узкий подол легко порвался.

Свадебное платье Со Хи было облегающим, с кружевом на талии. Не то чтобы неудобным для ходьбы, но узкий подол не годился для соития, так что под юбкой всё было мокро от пота.

— Ха-а… Раз уж порвалось, порвать ещё?

— Ых, скорее… кончай, псих, а!.. А-а!

— Двигаешься так вяло — когда ж это будет.

Гё Хён, стиснув скрытые под подолом ягодицы, подстёгивал. Каблуки, что он ей надел, давно были сняты и валялись.

Она, в роскошных серьгах, колье, браслете, в белом шёлковом платье, на Гё Хёне, запрокинув шею, дрожала, не в силах дышать. Её тягучее нутро судорожно, будто высасывая, сжимало орган Гё Хёна и брызгало влагой. Так стискивало, что казалось, плоть вот-вот пережуют.

Гё Хён, растирая большим пальцем под юбкой, во влажной насквозь щели, набухшую вершинку, нахмурив бровь, усмехнулся.

— Хотя ты, видно, довольствуешься всего лишь этим.

— А, ых, ых, не де… лай!

Она, задыхаясь, отвела руку Гё Хёна. От чрезмерной стимуляции посреди содрогания на пике она забилась.

— Тогда подол задери повыше.

Когда он вложил подол в её ошалелую руку и заставил приподнять, она, потерявшая от одышки рассудок, покорно послушалась. Под белым шёлком — влажные от пота белые бёдра, подрагивающий низ живота, а ниже, в разъятом лоне, — несоразмерно толстое, входящее в неё. В противоположность гладкому меж её ног — густая поросль и тёмно-багровый пах.

— Со Хи, тогда мне это платье нравилось больше. И не только это — другие тоже все были красивы.

В тот вечер, когда, встретившись с У Чжон Воном, схватив его за волосы, он решил вернуть себе всё, что тот забрал, Гё Хён приехал в салон, где ждала она в платье.

Будто в аду. Даже услышав всё из уст У Чжон Вона, он думал, что это не явь, а кошмарный сон.

Спросить ли в упор и у неё?

Что она ответит, какое сделает лицо, если спросить, всё ли было ложью, — он не мог вообразить.

Если она подобралась к нему с умыслом, то с каких пор? До каких пор?

Разве человек способен на такое? Он знал, что на свете всякие люди, но чтобы Юн Со Хи…

В полубезумии отрицания реальности, среди хрусткого звона, будто в ухо забралось насекомое, он и не помнил, как добрался до салона.

«Жених, вам сюда». Разобрав лишь, что слово сотрудницы относится к нему, он вошёл, и перед нелепым атласным креслом раздвинулась тёмно-багровая штора.

Задыхаясь от чувства предательства, с глазами, мутными от отчаяния, с горьким вкусом даже во вдохе и выдохе, он на миг оцепенел от того, как та женщина в белоснежном свадебном платье со смущённым лицом улыбается.

Может, сейчас? — подумал он. Снять кольцо с безымянного пальца левой руки, положить на стол и объявить о разрыве помолвки той, что в свадебном платье счастливо на него смотрит.

Какой бы ответ он ни услышал, в уже разбитом кувшине доверия не осталось. Признайся она в грехе, начни она яростно всё отрицать — слов, что он хотел бы услышать, не было.

Пусть распишет всю ложь, что до сих пор говорила, — пусть; а можно и без того — сказать, что за причиной пусть спросит у У Чжон Вона. Объявить о свадьбе, а через несколько недель разорвать помолвку — и её вид, и будущее станут посмешищем.

Так он думал, а увидев её в платье, ощутил, как всё внутри вскипело.

— Со Хи…

Гё Хён, так и не спросив про семьсот миллионов, лишь шевельнул губами. От недоумённо глядевших тёмно-каштановых зрачков Со Хи горло болезненно сжалось.

От того, что эта женщина не его, а У Чжон Вона, он не мог даже выдохнуть.

Всего семьсот миллионов же, Со Хи.

Как ты за такие деньги притворялась, что любишь нелюбимого мужчину?

Если вспомнить обычные гонорары начинающих актрис — может, и эти семьсот миллионов были большими деньгами?

Прикинула умом — и решила, что взять семьсот миллионов и войти невесткой в семью «Хёгён» выгоднее, чем актёрствовать?

От какого места и до какого — игра? И первая встреча тоже поддельная? А вторая какова была? Третья точно была затеей У Чжон Вона.

Женщина, что меньше всех на свете ему подходит.

Знает ли она, что, выйдя за Ли Гё Хёна, больше всех потеряет она сама, Юн Со Хи?

Понимает ли она вправду, что не станет ярко сияющей в небе звездой, а будет жить во флигеле особняка за высокой оградой в Сонбук-доне, где с ней будут обращаться хуже, чем с собакой?

Всего семьсот миллионов, титул невестки «Хёгён» — слишком большая за это жертва. Оттого, что вовсе не понимает, до чего её расчёт полон ошибок, она так и сияет улыбкой.

Нет, а вдруг любовь настоящая?

Пусть подступилась она с умыслом, но, встретившись, может, и полюбила. Вживаясь в роль, и правда влюбилась.

Не любя, она бы не сделала такого глупого, ошибочного расчёта. Юн Со Хи порой, как дурочка, склоняет голову набок, но она человек умный и на удивление сметливый. Училась в хорошем вузе, часто выказывала дерзость. Не просто кроткая и мягкая, а с твёрдым нутром — та, что жила, содержа бабушку и двух братьев.

Такая не может не понимать, что означает выйти за него и войти жить в Сонбук-дон.

Не может ради одного лишь мужа-чеболя отдать всё, что имеет.

Оттого что любит, — вот и не заплакала ли она от радости на его предложение?

— Со Хи, ты меня любишь?

На слова, что Гё Хён, подойдя к ней вплотную, с трудом выговорил, она склонила голову набок.

— Да, конечно.

Женщина в белом свадебном платье, мило зардевшись, улыбнулась, будто он спросил что-то лишнее. Гё Хён протянул руку и обнял её.

— Да, конечно…

Конечно. Конечно же любит. Повторяя её слова снова и снова, он чувствовал, что у него сломалась голова. То будто озноб, то будто он глотает что-то горячее. Боясь, что из её уст вместо «люблю» вырвется другое, он не мог и спросить больше, глотал горячее дыхание и дрожал.

То, что виделось, и то, что думалось, расходились, и его всё качало туда-сюда. Когда он не смотрел на Юн Со Хи, он держался вполне рассудочно, но, глядя ей в глаза, как одержимый, верил, что она его любит.

Глядя на Юн Со Хи в свадебном платье, он даже приходил к мысли: пусть она его не любит, пусть даже любит У Чжон Вона, но то, что рука об руку с ней по ковру пойдёт и поклянётся в вечной любви именно этот «Ли Гё Хён», — разве это, наоборот, не к счастью; по этой мысли ясно, до чего он был помешан.

И теперь.

И теперь, прожив год бок о бок с ней и поняв, чего она хотела, Гё Хён, оказываясь с ней лицом к лицу, чувствовал, будто она его любит.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/padenie-zvezdy-38aaa2

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab