Очнувшуюся У Хи беспокоило множество людей.
Врачи заходили по несколько раз в день и задавали одни и те же вопросы, медсестры то и дело мерили давление, давали лекарства и заговаривали с ней. Ей открывали веки, в руки втыкали и вынимали иглы. Кто-то бесцеремонно трогал её конечности, холодный стетоскоп бродил по её коже.
У Хи всё это раздражало. Но у нее не было сил даже на то, чтобы злиться.
По словам врача, она пролежала без сознания больше трех месяцев. Поэтому чувства еще не вернулись полностью.
Голос пока не вернулся, зрение оставалось расплывчатым. Двигать не только руками и ногами, но даже одним пальцем было неимоверно трудно.
Поэтому она не могла поймать того мужчину. Мужчину, который приходил в её палату только глубокой ночью.
Многие беспокоили У Хи, но этот мужчина оставлял её в покое. Хотя раньше он был тем, кто беспокоил её больше всех на свете и мучил при любой возможности...
Хотя зрение еще не восстановилось и она не могла толком разглядеть фигуру в темноте, У Хи знала. Что это У Дже Хёк. Просто знала.
Мужчина, тихо входивший в палату, казалось, просто молча смотрел на неё. Стоял так долгое время, а потом так же тихо уходил.
У Хи хотела удержать его. Хотела спросить, почему он приходит только ночью. Хотела спросить, почему он только наблюдает. Ведь именно он каждый день получал отчеты от врачей и нанял для неё сиделок.
Она слышала от одной медсестры, что он каждый день дежурит у её палаты, и хотела спросить, почему он лишь ненадолго задерживается в темноте и уходит.
Но голоса не было. Сил удержать его тоже не было, поэтому У Хи каждый день тренировалась под одеялом, шевеля пальцами и пытаясь протянуть руку.
В ту ночь было так же. Это был шестой день после того, как У Хи очнулась. Огромная тень колыхалась в темноте. Она чувствовала взгляд мужчины, смотрящего на неё сверху вниз.
У Хи чувствовала странность от того, что он просто смотрит, потом обиду, потом жалость, а потом — какое-то облегчение. Казалось, он будет оберегать её так вечно.
Она непрерывно шевелила указательным пальцем в сторону мужчины. Это было всё, на что она была способна, поэтому она вложила все силы в это слабое движение. Казалось, он наконец заметил её палец.
Кончики пальцев мужчины, который до этого просто молча наблюдал, коснулись указательного пальца У Хи — тук. Сделав паузу, он коснулся еще дважды — тук-тук. Одно это движение вызвало в памяти У Хи воспоминания.
Мужчина, который смеялся над любой её ерундой и подшучивал над ней. Мужчина, который то и дело трогал и кусал её руки, ноги, щеки.
Движения мужчины, касавшегося её пальца, внезапно замерли.
— Почему ты плачешь?
Разве я плакала? У Хи просто подумала, что голос мужчины, который она услышала спустя долгое время, был ужасающе нежным.
— Где болит?
Голос мужчины звучал глухо, словно он был поглощен страхом. В нем читались тревога и отчаяние. Он попытался поспешно отвернуться от У Хи.
У Хи с шумом выдохнула. Мужчина снова обернулся к ней. Зрение всё еще было мутным, и его было плохо видно. Это расстраивало У Хи. Непрерывно шевеля указательным пальцем, она с трудом пошевелила губами. Не уходи. Почему ты всё время уходишь?
Хотелось сказать это. Раз ты так беспокоишься обо мне. Раз ты готов перевернуть мир из-за одной моей слезинки.
Она не знала, дошли ли её слова до мужчины. Мужчина, долго стоявший неподвижно, медленно выдохнул и разомкнул губы.
— Боялся, что я тебе противен.
Его голос по-прежнему был пропитан болью.
— Боялся, что ты снова уйдешь.
Голос мужчины дрожал, что было на него не похоже. Странный человек. Почему он беспокоится об этом? Даже если уйдет сейчас, он всё равно вернется к ней. На самом деле, он и сам не хочет уходить...
Медсестра, рассказавшая, что он каждый день дежурит у палаты, рассказала и другое. Как он охранял её место, пока она спала. Как отчаянно цеплялся за неё.
Поэтому, даже если восстановление будет медленным, а реабилитация тяжелой, не сдавайтесь.
— Вдруг ты снова уснешь, потому что не хочешь меня видеть? Ты и раньше постоянно спала.
Несмотря на попытку пошутить, от него исходил страх. Это заставило сердце У Хи немного заныть.
— Покой важнее всего. Я позову врача, он посмотрит, если что-то беспокоит.
Умело скрыв боль, мужчина снова собрался уйти. У Хи собрала все силы и потянулась к нему.
Она постоянно спала раньше, потому что ей было спокойно рядом с У Дже Хёком. И глаза она открыла снова, потому что этот мужчина постоянно её беспокоил. Потому что ей было что ему сказать.
Да, у У Хи уже давно были слова, которые она хотела ему передать.
«Не уходи».
Снова с трудом шевеля губами, У Хи отчаянно рылась в памяти. Слова, которые хотела сказать. Которые собиралась сказать.
Она хотела передать их с опозданием, но горло болело. Голос по-прежнему не слушался. Сколько бы она ни напрягала глаза, зрение оставалось расплывчатым. Она тянулась изо всех сил. Хотела ухватиться хоть за что-то.
Дже Хёк, застывший на месте, взял её за руку. Сила, исходившая от его руки, была горячей и твердой. У Хи наслаждалась теплом мужчины, которое чувствовала спустя долгое время.
В то же время запястье мужчины, которого коснулись кончики её пальцев, было пустым. Это вызвало у У Хи определенное желание. Слова, которые она собиралась сказать, отступили, и всплыли другие. У Хи импульсивно, но медленно и с трудом пошевелила губами.
Часы... куплю.
Она не знала, в какой форме и насколько громко это прозвучало.
В этот раз обязательно куплю.
Возможно, это было просто беззвучное шевеление губ. Возможно, он ничего не услышал. Но всё будет хорошо. Мужчина поймет. Снова возникла эта безрассудная уверенность.
Ведь он мужчина, который в итоге баловал её, что бы она ни делала. Мужчина, который позволял ей делать всё, что она хотела. Так что всё будет хорошо.
Но было странно. На тыльную сторону её ладони что-то капало — кап-кап. Маленькое, но горячее и влажное. Прежде чем она успела осознать, что это, мужчина переплел свои пальцы с её. Крепко ухватился за руку У Хи, за её жизнь.
Чувство защищенности, исходившее от его руки, по-прежнему было приятным. У Хи быстро забыла о возникшем вопросе и отдалась этому чувству.
Дже Хёк не верит словам У Хи.
Он знал, что это бред женщины, которая только что очнулась. Знал, что пройдет немного времени, и она передумает и отвернется, как будто ничего не было. Знал, что она может бросить его в любой момент по самому пустяковому поводу. Зная, что она снова его обманет...
— Сдержи обещание.
Он решил обмануться еще раз. Сколько угодно раз.
— Я ничего не надену, пока ты не купишь.
Какой бы ложью она его ни обманывала, под каким бы предлогом ни отбрасывала, однажды она снова, без всякого умысла, потрясет его и разрушит, но...
— Сон У Хи.
Даже это будет хорошо.
— Я люблю тебя.
Врачи говорили, что покой важнее всего. Его присутствие может стать ядом для неё.
И всё же он не мог отпустить её руку. Даже это единственное прикосновение вызывало зависимость, от которой трудно избавиться. Захотелось жадно ловить каждую её мелкую дрожь.
На самом деле, он не хотел уходить. Хотел быть рядом и на рассвете, и днем. Хотел запечатлеть в глазах каждое движение очнувшейся женщины, впечатать в память каждый её вздох.
Всё-таки он действительно подонок. Не сумев защитить женщину и заставив её долго страдать, вместо слов «прости» или «я виноват» из него первым делом вырвалось желание обладать ею.
— Люблю. Люблю...
Умолять женщину, которой всё еще больно, полюбить такого подонка.
Поэтому теперь было неважно, что Сон У Хи сделает с ним. Он всё вытерпит. Если она бросит его — он будет брошен, а потом приползет обратно и уцепится за неё. Будет настойчиво уговаривать и успокаивать капризную женщину, и в конце концов укроет её в своем сердце.
— Больше не сделаю тебе больно.
Да, так и будет.
— Люблю...
Люблю. Люблю. Он снова и снова повторял признание в одиночку, на которое по-прежнему не мог получить ответа. Стоило словам прорваться, как он уже не мог остановиться.
У него не хватало совести просить не бросать его, а слова «больше не отпущу» могли вызвать у неё неприязнь.
— Люблю.
Он бесконечно шептал признание, ставшее уже привычным.
В этот момент медленно двигавшиеся пальцы У Хи сжали руку Дже Хёка. Сила была ничтожной. Она лишь слегка согнула пальцы и погладила его запястье, но его дыхание на мгновение остановилось. Это прикосновение было для него дороже тысячи признаний. Оно казалось приказом: никогда больше не упускай меня.
Дже Хёк ликовал от одной этой мысли. От того, что Сон У Хи дала ему это право.
Он прижался лбом к кончикам её пальцев. Больше никогда не сделаю тебе больно. Закрыв глаза, в которых вскипали горячие слезы, он выжег в сердце клятву на всю жизнь.
