Они потеряли счет времени и переплетались телами, как звери. Пока всё тело не покрылось потом. Возможно, это был не пот, а чья-то телесная жидкость, но их это нисколько не заботило.

Они занимались этим, лежа на столе, и когда она лежала на животе, опираясь на него руками. Лежа рядом, лицом в одну сторону, она принимала его член сбоку. Даже в те короткие моменты, когда она переводила дыхание, звуки ударов плоти — шлеп-шлеп — эхом отдавались в ушах, как звон.

Когда от бесконечного секса она теряла сознание, он вкладывал ей в рот кусочек фрукта. Если у неё не было сил жевать, он разжевывал сам и передавал ей изо рта в рот.

Сейчас это был шоколад.

— Хнык, ах, ы-ы…!

Дже Хёк втолкнул кусочек шоколада ей в рот и толкнулся членом сзади. Она уже забыла, какой это по счету раз. В то место, которое уже было переполнено белой слизью и из которого текла жидкость, он снова вгонял свой член.

Дже Хёк, стоя позади У Хи, держал её за талию и заставлял качаться вперед-назад. Влажные, хлюпающие звуки звучали грязно и громко. Груди У Хи, свисающие вниз, колыхались во все стороны.

По её бедрам постоянно стекала непонятная жидкость. Кожаная обивка дивана уже была мокрой, а на полу скопилась маленькая блестящая лужица.

Ритмично толкаясь бедрами, он вонзил зубы ей в шею и начал двигаться в полную силу. Сжимая её колышущуюся грудь, Дже Хёк издавал низкие стоны, похожие на рычание насытившегося зверя.

— Ах-хнык, хнык, ах…!

Под напором его толчков её тело постоянно заваливалось вперед. Она пыталась удержаться, но толстый ствол продолжал вбиваться в неё, как клин, и терпеть было трудно. Когда тело подалось вперед, шоколад, который он ей дал, вытек изо рта вместе слюной.

Дже Хёк схватил её за ускользающие бедра и потянул обратно. Он повернул её голову к себе и заставил принять его язык. Они долго целовались, сплетая языки, пока он продолжал в неё входить. Он толкался до тех пор, пока ягодицы не покраснели от трения. Шлеп-шлеп, быстрые звуки ударов плоти били по ушам.

— Ах! Ах, ы-ы!

Приближаясь к очередной кульминации, У Хи выгнулась. Она невольно сжала внутренние стенки.

— Ха-а, блядь.

Дже Хёк выругался голосом, похожим на скрежет металла. Внезапно выпрямившись, он обхватил ягодицы У Хи обеими руками и начал вращать бедрами. Казалось, он водит членом по кругу, задевая все стенки, чтобы сдержать семяизвержение.

Спина У Хи дрогнула. Х-ах, хы-ы. Издавая тонкие стоны, она тряслась всем телом и сжимала пальцами кожу дивана. Снова прижавшись к её спине, Дже Хёк принялся покрывать поцелуями её тонкую шею. У Хи закрыла глаза, наслаждаясь кратким отдыхом.

Шин У Ён. Кажется, он позвал У Хи.

У Ён-а. Но это было не имя У Хи.

Шин У Ён. Он по-прежнему искал свою прошлую возлюбленную. Голос, зовущий ту женщину, был жалобным.

У Хи не могла открыть глаза. Потому что знала: он ищет не её. Она не хотела больше слышать этот зов. Упрямо не открывала глаза. Казалось, она вот-вот снова потеряет сознание.

Шлеп, шлеп, бам, бам.

Она открыла глаза от знакомого звука трения. У Хи висела на нем, обмякнув, а он держал её на весу. От силы толчков, пронзающих её снизу, ягодицы подпрыгивали с глухим стуком. Как только сознание вернулось, знакомое удовольствие захватило мозг. Странное, тягучее чувство растеклось по нервам по всему телу.

Сколько мы будем продолжать это делать? Разве можно здесь только и делать, что заниматься сексом?

Она увидела одежду, беспорядочно валяющуюся на полу. На неё капала слизь. То, что он продолжал изливаться в неё, несмотря на то, сколько раз они это уже сделали, заставляло думать, что он действительно превратился в зверя.

Её тело то и дело подбрасывало вверх, а затем оно опускалось. Каждый раз её соски терлись о его грудь, вызывая странное возбуждение. Дже Хёк, которому это нравилось, специально подбрасывал её так, чтобы соски продолжали тереться.

— Ы-ы…

У Хи застонала и сжала руку Дже Хёка. Она чувствовала твердые мышцы и вздувшиеся вены. Подняв голову, она затуманенным взглядом нашла его лицо. Глаза мужчины, встретившиеся с ней, были полуприкрыты и расслаблены. С взглядом, полностью утонувшим в похоти, он толкался членом вверх.

— Когда, до каких пор…

В этот момент тело У Хи откинулось назад, и член, заполнявший её, выскользнул. Одновременно жидкость, наполнявшая влагалище, выплеснулась наружу. «Всё закончилось?» — только она расслабилась, как член снова вошел с резким звуком — бам.

Лоб У Хи сморщился от его неутомимого напора.

— Наконец-то смотришь на меня.

Дже Хёк странно улыбнулся. Красный свет заливал его лицо, придавая ему еще более развратное выражение.

Он собрал ноги У Хи вместе и закинул их себе на плечо. Шух, скользкий член вошел глубоко, давя на низ живота. Одновременно он нашел клитор У Хи и начал крутить его кончиками пальцев. У Хи застонала и замотала головой.

— Х-ах…!

— Заставляла меня ждать одного.

Он медленно вращал тазом, а затем глубоко толкнулся. Яички ударились о ягодицы с сочным звуком. Проникновение стало глубже. Видимо, из-за долгого секса внутри всё расслабилось и стало мягким, и её тело удивительным образом принимало эту глубину.

И всё же, когда она отворачивалась от мучительного пика удовольствия, Дже Хёк хватал её за подбородок и заставлял смотреть на него.

— Ты спрашивала, до каких пор я буду это делать.

Она попыталась протянуть руку и схватить его за бедро. Точнее, хотела остановить его.

Она с трудом коснулась его бедра, но рука соскользнула из-за скользкой кожи. Ноги Дже Хёка тоже были мокрыми от всех видов жидкостей. Оттуда исходил терпкий запах.

— Пока мне не надоест.

Каждый раз, когда Дже Хёк вгонял в неё толстую плоть, терпкий запах распространялся всё сильнее. Хлюпающие звуки были слишком отчетливыми. Он мчался вперед, как скаковая лошадь. Словно его тело было создано только для секса с У Хи, он неутомимо брал её.

Она не смогла спросить, когда же ему надоест. Губы, не способные произнести слова, лишь беззвучно шевелились. Казалось, она дрожала от глубокой стимуляции.

Когда она с трудом подняла взгляд на капли пота на его подбородке:

— Пойдут слухи.

Тело качалось от толчков У Дже Хёка, и зрение тоже расплывалось.

— Что Сон У Хи из CK и У Дже Хёк из «Ушин» закрутили роман и несколько дней кувыркались в каком-то гольф-клубе.

— Х-ах, ы-ы… ах, хнык…

— Сотрудников, которые распустят слухи, достаточно. Они наверняка слышали все наши звуки. И я не собираюсь затыкать им рты.

Удивительно, что он мог строить такие коварные планы, пока так неистово имел её. Что у него оставался рассудок для этого. Распустить слухи и разрушить репутацию У Хи — это месть У Дже Хёка?

Но ведь тогда пострадает и репутация Дже Хёка. Хотя У Дже Хёк был не тем человеком, которого волновали такие вещи.

— Где бы ты ни была, что бы ни делала, мое имя будет следовать за тобой.

Чтобы в конце концов ты вернулась ко мне. Чтобы никто, кроме меня, даже не посмел подумать о том, чтобы прикоснуться к тебе, я сделаю так, чтобы все знали, как грязно мы трахались. Слова, которые он мрачно бормотал, были полны недобрых намерений.

При этом Дже Хёк не скрывал просачивающейся улыбки. Одержимость и давление, исходящие от его взгляда, направленного на неё, заставили холодок пробежать по спине. Скрипящий диван в конце концов ударился о стену, издав глухой стук — бум-бум.

— Ах. Блядь, хорошо.

Вонзив член до упора, он запрокинул голову и простонал.

Она не знала, что именно ему так нравилось. Член, который входил и выходил — бам-бам — без устали, по-прежнему стоял колом. У Хи не могла даже предположить, когда закончится этот приступ похоти.

Казалось, она снова теряет сознание. Её собственные крики, звуки хлюпающей жидкости внизу, шлепки сталкивающейся плоти — всё это грохотало в ушах, но почему-то слышалось глухо, словно из-под воды.

Тебе хорошо? — казалось, спрашивал он.

Тебе ведь тоже хорошо. — Словно принуждая её ответить.

Ты же сама сказала, что хочешь сделать это со мной. — В конечном итоге он винил во всем У Хи.

Она не могла ответить. Сознание У Хи снова уплывало. Бум-бум, бум-бум. Диван продолжал биться о стену. Тело У Хи качалось, словно на волнах. Запах спермы, исходящий от её тела, кружил голову.

Он снова звал У Хи, нет, У Ён. Шин У Ён. Шин У Ён. Потом, кажется, она услышала «Сон У Хи». Но к тому времени сознание уже погрузилось во тьму.

***

Обрывки воспоминаний всплывали один за другим.

Воспоминание о том, как он нес её куда-то на руках. Как его губы касались её усталой щеки. Как что-то влажное, похожее на полотенце, касалось её низа. Как твердое тело У Дже Хёка мягко обнимало её. Как он постоянно пытался что-то вложить ей в рот, чтобы накормить.

Рука У Дже Хёка, бесконечно гладившая её высохшие от слез глаза, и его губы, покрывавшие поцелуями всё её тело. Глаза У Дже Хёка, пристально смотревшие ей в лицо.

Последним воспоминанием было то, как она уснула, принимая поцелуй У Дже Хёка. Разум расплавился от нежного движения языка. Секс был таким грубым, но язык, ласкавший рот, был мягким, как ветер во сне.

Когда она проснулась, был рассвет, и она лежала на знакомой кровати. В той самой спальне, где она когда-то зимой любовалась заснеженными горами с У Дже Хёком.

Дже Хёк спал рядом с ней. Его бесстрастное спящее лицо выглядело настолько спокойным, что трудно было поверить, что это тот же мужчина, который мучил её всю прошлую ночь.

От тела У Хи исходил сильный запах мужского семени. Кажется, Дже Хёк обтер её, но запах въелся так глубоко, что не исчез.

Хотелось пить. Но воды нигде не было видно. У Хи приподнялась и спустилась с кровати.

Она на мгновение осела на пол, потом с трудом встала и пошла. Дрожащие ноги казались чужими.

В темноте У Хи нашла шкаф. Доставая халат, она заметила рядом пальто У Дже Хёка. Она обернулась и посмотрела на кровать. Из-за темноты лица мужчины было не разглядеть.

У Хи достала пальто Дже Хёка, закуталась в него и вышла из спальни. Хоть и был рассвет, осторожность не помешает. Огромное пальто Дже Хёка идеально подходило, чтобы скрыть её тело, покрытое красными следами.

Сначала она хотела найти воду. Но не знала, где кухня. Не знала, как включить свет в здании, поэтому некоторое время бродила по резиденции, пока не заметила свет.

Красный свет за панорамным окном. Свет над горным хребтом, пробивающийся сквозь утренний туман, был таинственным. Ей захотелось увидеть этот восход поближе. Словно завороженная, У Хи вышла из здания.