Вместо этого я подняла голову. По его лицу не текли слезы, но он выглядел потерянным, как плачущий ребенок. Лицо человека, страдающего от боли. Осознание того, что это я довела его до такого состояния, было странным и неприятным.

Не хотела, чтобы он делал такое лицо. Не хотела, чтобы он так страдал. Из-за такой, как я.

Я должна была сказать, что просто вышла посмотреть на солнце. Что, насмотревшись, вернулась бы. Что никуда бы не ушла…

Но слова, которые он мне сказал, были слишком тяжелыми и глубокими, а те, что приходили мне в голову, казались слишком жалкими. Я была в замешательстве и не знала, что сказать.

Пока У Хи колебалась, поток его признаний не прекращался. «Нравишься», «люблю» — эти слова накатывали без перерыва.

Он то словно винил У Хи за молчание, то торопил, то в конце концов цеплялся за неё с мольбой.

Это отличалось от тех лживых признаний, которые она когда-то делала Дже Хёку. Эти слова были горячее и тяжелее. У Хи чувствовала дискомфорт. Она не хотела их слышать. И не хотела видеть искаженное мукой лицо мужчины.

Зыбь на воде наконец превратилась в волну, готовую поглотить её. Инстинктивно ей захотелось сбежать. Она не хотела отдавать свое тело этому огромному потоку. Предчувствовала, что если отдастся ему, уже никогда не сможет вернуться к прежнему состоянию.

Но Дже Хёк не отпускал У Хи. Он без спроса обрушивал на неё свои чувства, как ливень.

Сердце У Хи тоже начало бешено колотиться — тук-тук-тук. Это ощущение по-прежнему было чуждым. Страх быстро нарастал. Ей хотелось снова обрести покой. Не хотелось ничего чувствовать. Собрав все силы, У Хи оттолкнула мужчину и побежала.

Она неслась в противоположную от него сторону, в густой лес. Не замечая, что пальто расстегнулось и развевается, не замечая, что потеряла обувь, она просто бежала.

Под ногами ломались ветки, где-то взлетела птица. Кусты шуршали, царапая икры, но она не останавливалась.

Вдалеке, над горным хребтом, показалось красное солнце. Ей хотелось бежать к этому солнцу без остановки. Но далеко уйти не удалось — нога зацепилась за корень. Мир перевернулся, и она рухнула на землю.

Упав в траву, она тяжело дышала. Запах сырой земли ударил в нос. Из-за яркого света она почти ничего не видела. Она едва успела перевести дыхание, как Дже Хёк перевернул её на спину.

Больше бежать было некуда, и У Хи предпочла прямо посмотреть в глаза Дже Хёку.

Горячие глаза. Растерянные глаза. Глаза, смотрящие на проблему. Раненые глаза. Холодные глаза. Мрачные глаза. И всё же — глаза, жаждущие только её.

Грудь У Хи тяжело вздымалась. Звук её дыхания смешивался с дыханием Дже Хёка, грохоча в ушах.

Губы мелко дрожали. Сердце, несшееся галопом, замерло на краю обрыва, в голове стало пусто. Какое-то время они слышали только дыхание друг друга.

Внезапно поднялась волна злости. Хотя это она совершила кучу грехов перед этим мужчиной, в памяти всплыли все его проступки по отношению к ней. Его вина вдруг показалась больше её собственной.

— Как я могу верить твоим словам?

Она знала, что это эгоистично, но хотела предъявить ему претензии. Хотела выплеснуть на него черный яд, скопившийся на дне души.

— Ты говорил, что даже зная, кто я, всё равно обручишься с Ха Рин. Что переспишь со мной и сравнишь. Вчера, и вчера тоже ты развлекался с другими женщинами. Пил и веселился, глядя, как другие занимаются сексом. Я ненавижу мусор. Я действительно ненавижу такой мусор, как ты.

Хотя У Хи тоже во многом была виновата, она винила только Дже Хёка. Повторяла одни и те же слова снова и снова. В отличие от Дже Хёка, она не признавала ни одной своей ошибки.

Хотелось спросить: нравлюсь ли я тебе, даже когда веду себя так злобно и бесстыдно? Хотелось спросить: неужели я тебе всё еще не надоела?

— Я виноват.

В тот момент, когда он взял вину на себя, она собиралась использовать это как повод, чтобы снова оттолкнуть его, но…

— Я был неправ.

Он крепко сжал запястья У Хи и повторил.

— Я больше не буду.

Спешно удерживая её, он продолжил с мольбой в голосе:

— Оставайся рядом и смотри, я докажу.

«Да, просто оставайся рядом всю жизнь и наблюдай». Признавая вину, Дже Хёк вдруг пробормотал это жутковатым тоном. На мгновение в его глазах, казалось, мелькнул довольный блеск. Словно он ухватился за отличный повод, чтобы привязать У Хи к себе на всю жизнь.

У Хи ошеломленно смотрела на мужчину, затем снова напрягла подбородок. Она попыталась вырвать запястья из хватки Дже Хёка. Отчаянно выкручивала руки и билась, но он даже не шелохнулся. Он лишь наблюдал, как У Хи бьется в одиночку, а затем болезненно нахмурился.

— Я тебе так противен? Настолько, что тебя трясет и ты постоянно убегаешь?

В тот момент, когда он яростно спросил это, её запястья выскользнули. У Хи тут же протянула руки и притянула его за шею. Опрокинула на себя и поцеловала. Сквозь горячее дыхание их языки сплелись, сминая друг друга. Мокрые языки долго блуждали во рту друг друга. Вырвался стон, полный тоски.

Стена в сердце, которая держалась до последнего, рухнула. Она больше не могла сопротивляться нахлынувшей волне. Если убежать нельзя, она хотела утонуть вместе с ним в разбивающихся волнах. С этой грешной мыслью она крепко обняла мужчину за шею.

Ей нравилось тяжелое тело мужчины, навалившееся на неё. На самом деле, кажется, она знала. Что этот мужчина в конечном счете не сможет причинить ей боль. Что даже если она вот так сбежит, в итоге он всё равно, как бы то ни было, поймает её.

Когда жадный, грубый поцелуй закончился, слова вырвались сами собой.

— Я хотела рассказать тебе, когда взойдет солнце.

Сказала и поняла, что голос звучит ужасно. В горле стоял ком. Казалось, она вот-вот заплачет.

— Хотела рассказать тебе, как это было красиво, как таинственно…

Слова вылетали помимо её воли. Это не было «ты мне нравишься» или «я люблю тебя», но… Сердце сжалось так больно, словно кто-то стиснул его в кулак.

«Я тоже виновата. Мне тоже жаль». Все эти слова крутились только во рту.

Когда она лгала Дже Хёку о любви, это было легко, но сказать правду оказалось невозможно. Таков вес искренности. Оказался ли он слишком неподъемным?

— Давай в следующий раз посмотрим вместе…

Это было лучшее, что могла сказать нынешняя У Хи. Одинокая слеза, смысл которой был непонятен, скатилась по щеке. Непонятно, почему из-за этого мужчины слез становится всё больше.

Но всё будет хорошо. Даже такие сбивчивые слова — он поймет. С этой безрассудной верой она посмотрела на него снизу вверх.

Но У Хи ошибалась. Она сказала лучшее, что могла, но лицо Дже Хёка выражало, что этого совершенно недостаточно.

Он выглядел абсолютно неудовлетворенным. Он замер на мгновение, потом посмотрел на неё с гневом, потом с отчаянием, а затем, с глазами, полными голода, рухнул на неё.

Он обнял У Хи так, что перехватило дыхание. Его сердце билось так, словно готово было взорваться. Вдыхая воздух в объятиях Дже Хёка, она почувствовала свежий запах леса, проникший глубоко в легкие. Был ли это запах тела Дже Хёка или запах леса — она не знала.

Но это было неважно. Казалось, даже задохнуться в этих объятиях было бы неплохо. У Хи глубоко зарылась лицом в его грудь.

***

Пока всходило солнце, они занимались сексом. Сплелись телами в траве, как звери. Вернуться в здание было невозможно — сдерживать нахлынувшую страсть было слишком трудно.

Используя пальто Дже Хёка как подстилку, они сняли только нижнюю часть одежды. Поспешно поцеловались и прижались низами. Ощущение члена, проникающего во влажную слизистую, было пронзительным. Каждый раз, когда огромная плоть ударяла вглубь, У Хи содрогалась.

Остатки разума не позволяли стонать громко. Но влажные звуки шлепков скрыть было невозможно. У Хи, тихо постанывая, кусала Дже Хёка за плечо.

Огромное тело Дже Хёка было одеялом, а светлеющее небо — потолком. Деревья, птицы, облака и листья рисовали на этом потолке узоры. Бам-бам, из-за толчков тела она не могла долго рассматривать этот потолок. Картинка перед глазами плясала.

У Хи слегка приподнимала бедра, подстраиваясь под ритм Дже Хёка. Окружающая трава царапала тело, но ей было всё равно. Она перевернулась и приняла его сзади, а потом двигала бедрами, сидя на нем сверху. Места их соприкосновения стали липкими, словно намыленные.

На пике и У Хи, и Дже Хёк задрожали. Она лениво вдыхала запах секса, разлитый в траве. Случайно повернув голову, она увидела желтый полевой цветок, распустившийся в расщелине скалы. Глядя на этот цветок, она вдруг спросила:

«Ты правда теперь будешь жить по-доброму? Будешь смотреть только на меня и играть только со мной? Не будешь говорить гадости и будешь выполнять всё, что я скажу?»

Не знаю, почему в тот момент мне захотелось спросить это, как ребенку. В это время Дже Хёк терся членом между ног У Хи, наслаждаясь послевкусием.

— Да, буду.

Буду жить по-доброму, смотреть только на тебя, играть только с тобой. Буду выполнять всё, что ты скажешь. На детский вопрос У Хи Дже Хёк тоже ответил как ребенок. Он потерся носом о грудь У Хи, уткнулся лбом в шею, а затем поднялся выше, покусывая мочку уха.

— А ты.

— …….

— Ты тоже будешь паинькой рядом со мной, да?

В его глазах всё еще читалось высокомерие, но в глубине таилась неизбежная тревога. У Хи кивнула, но он всё еще выглядел неудовлетворенным. Дже Хёк резко прижал У Хи к себе и глубоко зарылся лицом в её шею. Больно всасываясь в кожу, он сказал:

— Прощаю, потому что красивая.

Голосом, полным голода, он изображал великодушие. Что именно он прощает — было непонятно. Спрашивать не хотелось. Поскольку ничего другого в голову не пришло, У Хи вернула мужчине его же слова.

— …Я тоже прощаю, потому что ты красивый.

Тогда Дже Хёк рассмеялся. Так было и раньше. Мужчина, который усмехался над любой ерундой, которую несла У Хи.

По спине мужчины лился красный свет восходящего солнца. Внезапно его улыбка показалась ей дороже всего на свете. Хотелось, чтобы никто не смог разрушить эту улыбку. Хотелось, чтобы жизнь этого мужчины, всегда сияющая, как солнце, и твердая, как скала, и впредь оставалась такой же ослепительной.

У Хи смотрела на прекрасную улыбку Дже Хёка, а затем, слегка приподняв голову, прижалась своими губами к его. Он естественно ответил, сплетая их языки.

Случайно попавшее в поле зрения голубое небо было ослепительным. Маленькая птичка, сидевшая на дереве вдалеке, склонила голову набок. Сверкая черными глазками-бусинками, она смотрела на У Хи сверху вниз. Весь мир уже был залит светом.

   ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver