— Что вы только что сказали?..

На растерянного Мун Гю, который не мог подобрать слов, устремился безжалостный взгляд. Дже Хёк, ослабив галстук одной рукой, повторил:

— Разве так сложно понять приказ скупать акции CK?

Голос и лицо были спокойными, но в глазах горел холодный огонь. Он только что вернулся со встречи с Мён Вон Чхолем.

— Господин президент.

— Свяжись с Ви Сын Гоном из LJP. Скажи, чтобы подготовил отчет о моих активах, исключая акции, связанные с «Ушин». Сколько именно есть, какую часть можно немедленно перевести в наличные. Пусть оценит, какую сумму кредита можно получить под залог неликвидных активов, и приложит список финансовых организаций, подходящих под условия.

Дже Хёк снял пиджак, расстегнул запонки на манжетах и часы, и на мгновение замолчал. Челюсть мужчины, на которой проступили вены, беззвучно исказилась. В медленно моргающих глазах тлело синее пламя.

— К счастью, дата закрытия реестра акционеров CK1) еще не прошла. Но времени мало, так что передай, чтобы немедленно приступали к исполнению.

«Оказывается, когда он в ярости, у него такое лицо», — подумал Мун Гю, узнавший это впервые за более чем 10 лет работы с Дже Хёком.

— Начальник Чхве, составьте список институциональных инвесторов и неисполнительных директоров, занимающих нейтральную позицию по ситуации с CK. Включите туда и союз миноритарных акционеров, у которых в руках решающий голос, и сеть внешних инвесторов. Пока не создавайте впечатления, что я вмешиваюсь лично. Используйте брокерские линии2), чтобы запустить слухи о блочной сделке, и пустите слух о крупных неофициальных инвестициях на стороне Мён Вон Чхоля. Пусть на рынке естественным образом распространится сигнал, что сторона Мён Вон Чхоля имеет преимущество.

Запустить слухи о блочной сделке означало намеренно спросить, есть ли интерес к торговле крупным пакетом акций. Стратегия, видимо, заключалась в том, чтобы косвенно создать на рынке иллюзию превосходства Мён Вон Чхоля, благодаря чему другие инвесторы и нейтральные силы естественным образом примкнут к нему.

Даже без учета акций «Ушин», личные активы У Дже Хёка, зарегистрированные в Корее, составляют около 700 миллиардов вон. Если сложить все активы, разбросанные по офшорам, сумма приблизится к триллиону. Слухи о движении такого капитала неизбежно встряхнут рынок. Но...

— …В тот момент, когда председатель узнает, что вы вмешиваетесь в дела CK…

— Он взбесится.

«И что с того?» — Дже Хёк выглядел именно так. Мун Гю не мог его понять.

Из-за этого он может окончательно рассориться с У Тэ Ёном и полностью выбыть из гонки за наследство «Ушин». Выгода, которую У Дже Хёк может получить, ввязываясь в эту грязную борьбу, ничтожно мала. Что же заставило его пойти на это? Сколько бы он ни думал, это казалось странным.

Теперь было ясно, что у Дже Хёка особые чувства к той женщине. Но неужели эти чувства настолько сильны? Неужели она настолько важна? Действительно ли он любит её? Неужели любовь может сделать человека таким?

— Всё равно с момента разрыва помолвки с Чан Ха Рин я уже не стану любимым сыном отца, и вступление в «Ушин» накрылось. Теперь я буду делать то, что мне по кайфу. Почему у начальника Чхве такое лицо?

Дже Хёк достал из шкафа новую рубашку и надел её.

— Делайте, как я сказал.

— …И всё же, риски слишком велики. Даже в случае успеха прибыль будет несопоставима с рисками. Даже если вы не войдете в «Ушин», сам факт вашего участия в такой безрассудной борьбе негативно скажется на вашей репутации и положении. Этот один ход может повлиять на следующие 10 лет...

Чхве Мун Гю долго твердил скучные и очевидные вещи. Но они ни капли не трогали Дже Хёка. Застегивая пуговицы на свежей рубашке, он думал о Мён Вон Чхоле.

Мужчина, который низко кланялся перед ним и, как змея, обхаживал собеседника. Надев маску доброжелательности, он называл Сон У Хи «бедной девочкой». Девочкой, которую бросили родители и о которой он заботился вместо них. Ребенком, выросшим с травмами и ставшим трудным.

Даже при личной встрече Мён Вон Чхоль свалил всё на женщину. Сказал, что это его вина, что он плохо за ней присматривал. Что был слишком занят работой и не уделил должного внимания. Своим красноречием он подспудно намекал, что корень всех проблем — в ней.

На все вопросы, которые Дже Хёк задавал, чтобы прощупать истинные намерения Вон Чхоля, тот отвечал в таком же духе.

Сказал, что Сон У Хи клялась ему и его команде, что предотвратит помолвку Чан Ха Рин, но он и в страшном сне не мог представить, что она выберет такой способ.

Сказал, что у него есть запись её высказываний на совещании. Добавил, что она и раньше часто вела себя безответственно, что её психическое состояние нестабильно и что он отправит её на лечение, как только закончатся дела с CK.

При этом он извинялся, словно был отцом Сон У Хи, и Дже Хёк чувствовал странное отторжение. Тон, которым тот говорил о женщине, делая вид, что заботится о ней, а на деле относясь как к сломанной кукле, постоянно резал слух.

Чтобы захватить CK, Мён Вон Чхолю нужны 4% акций Сон У Хи. Но вместо того чтобы беречь её, он обращается с ней как с проблемным ребенком.

Мён Вон Чхоль, который считает, что такое отношение нормально, и женщина, которая терпит такое отношение и остается на его стороне, — всё это бесило до безумия.

Должно быть, её жажда мести семье Чан Дэ Су настолько глубока. Раз она не может быть на стороне Чан Дэ Су, ей приходится быть на стороне Мён Вон Чхоля. Но даже так, обращение с Сон У Хи, владеющей 4% акций, как с мусором, оставалось непонятным.

На самом деле, всё, что касалось Сон У Хи, было сплошной загадкой.

Рука, застегивавшая манжету, на мгновение сжалась в кулак, а затем медленно разжалась.

— Она говорит, что хочет этого.

— …Простите?

— Говорит, что хочет перевернуть CK.

— …Тратить 700 миллиардов из-за одной женщины — это...

— Вот именно. Чертовски дорогая безответная любовь.

Дже Хёк криво усмехнулся, словно издеваясь над собой. Надел новое пальто и поправил одежду. Часы надевать не стал.

Сон У Хи сказала, что подарит ему их. Он специально будет трясти перед ней пустым запястьем, чтобы эта непостоянная женщина не смогла взять свои слова обратно.

Пожалуй, самым непонятным во всей истории с Сон У Хи было его собственное сердце. Время отрицать это непонятное чувство и беситься прошло, теперь он принял это. Он уже стал таким идиотом и пути назад нет.

Только теперь он понял чью-то идиотскую трагедию о том, как из-за женщины продали страну.

— Заеду в универмаг и сразу в гольф-клуб. Начальник Чхве, разберитесь с делами в Сеуле, как я сказал.

Даже если он купит ей браслет и преподнесет акции CK, вряд ли Сон У Хи будет прыгать от радости. Скорее всего, снова сделает свое фирменное угрюмое лицо. Скажет, что голодна или хочет спать, и начнет раздавать свои ничтожные приказы.

И всё же, учитывая, что он натворил, нужно сделать хотя бы это. Чтобы хоть немного смягчить сердце Сон У Хи и получить её любовь. Раз она говорит, что ненавидит его, потому что он мусор, придется тащить ей всё подряд и ползать перед ней на коленях.

К тому же, ему нужно было держать акции CK. Сон У Хи, похоже, не собиралась использовать свои 4%, чтобы давить на кого-то. Эта женщина совершенно не умеет заботиться о себе. Так что на всякий случай он должен держать поводок Мён Вон Чхоля в своих руках.

— Назначь тайную встречу с Мён Ын Джу. Даже если откажется, продолжай предлагать, найди компромат, угрожай, но добейся встречи. Мне нужно кое-что проверить.

***

Он возвращался в клубный дом с купленным для неё браслетом. От сотрудника, дежурившего там, пришло сообщение. Оно было коротким.

Новость о том, что его мать посетила клубный дом.

Новость о том, что после встречи с матерью Сон У Хи обыскивает резиденцию.

Дже Хёк рассмеялся. У него возникло сильное предчувствие. Предчувствие, что женщина снова его бросит.

Он велел не останавливать её, пусть делает что хочет. Добавил, чтобы следили, чтобы она не поранилась, и следовали за ней.

Он собирался наблюдать за метаниями Сон У Хи, пока не приедет в клубный дом. Хотел посмотреть, как далеко она готова зайти, чтобы сбежать от него.

Но как только он закрыл сообщение, настроение изменилось. Вспыхнул гнев на женщину, которая снова пыталась его надуть. Ведь она обещала ждать. До какой степени эта женщина собирается унижать его?

До прибытия оставалось еще полтора часа. У него не было терпения сидеть и ждать. Он позвонил сотруднику и велел передать трубку Сон У Хи.

До этого момента вены на шее Дже Хёка были вздуты. Он смотрел на лобовое стекло ледяным взглядом, готовым разбить его.

— …Алло.

Но когда донесся осторожный голос, у него вырвался смешок. Гнев, кипевший еще секунду назад, нелепо улетучился от наивного голоса Сон У Хи.

«Ах, вот же идиотка». Проглотив ругательство вместе с усмешкой, он стиснул зубы.

Злиться расхотелось. Эта женщина была слишком драгоценна для гнева. Немного выдохнув, он спросил:

— Решила поставить рекорд?

Просто эта безрассудная женщина была жалкой, красивой, милой, вызывающей сочувствие и дорогой ему.

Женщина, которая, как белка, шныряла по резиденции в поисках телефона. Эта неуклюжая женщина, которая даже не могла скрыть свои действия и бегала на виду у всех сотрудников.

Наверное, когда она обманывала его, называясь Шин У Ён, она была такой же неуклюжей. А этот конченый кретин, ослепленный первой любовью, барахтался в чувствах и не замечал лжи.

— Сколько раз ты сбежишь от меня, и сколько раз я тебя поймаю. Сыграем в игру, У Хи-я?

— …….

— Ты же обещала купить часы.

Из-за Сон У Хи в его список идиотизма добавился еще один пункт. Идиот, который даже после нескольких ударов в спину и дикой ярости не может толком разозлиться.

— Это привычка? Бросать наживку, мучить надеждой, а потом выбрасывать — это твое хобби?

— …….

— Почему…

Хотел спросить «почему снова сбегаешь», но не стал. Сбегает, потому что хочет. Теперь он знал, что такова её природа.

Его благородная и добрая мать вряд ли наговорила ей грубостей. Просто Сон У Хи не любит его настолько, чтобы остаться, даже если всего пара слов матери заставили её передумать и бросить Дже Хёка.

Сердце заныло. Сжав руль кулаком, он с силой вдавил педаль газа.