У Хи по порядку перечислила все разделения филиалов и новые инвестиции, проведенные за последний год. Неудачные бизнесы, замороженные проекты, аффилированные компании, не отчитывающиеся о результатах. Все эти случаи были представлены на большом экране в передней части зала с цифрами, датами и именами ответственных.
Каждая строчка данных обнажала недостатки режима Мён Вон Чхоля. Каждый раз, когда менялся слайд, в зале поднимался гул. Внутренние документы, протоколы неофициальных встреч, черновики удаленных отчетов. Были смешаны материалы, недоступные для посторонних.
Среди руководителей распространилось странное напряжение по поводу источника этих данных. Неужели Сон У Хи, которую считали ближайшей соратницей Вон Чхоля, тихо собирала всё это? Лица тех, кто подумал об этой возможности, окаменели.
— За последний год CK претерпела беспрецедентные изменения. Но я сомневаюсь, привели ли эти изменения к росту. Не были ли реформы председателя Мёна, якобы направленные на будущее компании, в конечном итоге просто перераспределением власти?
Лицо Вон Чхоля, сидевшего в кресле председателя, медленно бледнело. У Хи на мгновение задержала на нем взгляд.
У неё не осталось особых злых чувств к Вон Чхолю, но ей не нравилось, что он постоянно её беспокоит. Если оставить всё как есть, он, похоже, продолжит донимать её. Не только У Хи, но и её мужа... У Хи это не нравилось.
Подумав, стоит ли и дальше терпеть это надоедливое лицо, когда цель свергнуть отца уже достигнута, она почувствовала импульс разобраться с Вон Чхолем. Этот импульс, как всегда, дал ей новую цель. К тому же, ей не очень хотелось видеть, как компания, основанная её дедом, приходит в упадок таким образом.
Сохраняя спокойное выражение лица, У Хи снова наклонилась к микрофону.
— Мой дедушка при жизни всегда говорил: компания строится людьми и держится на доверии. Как внучка, я искренне желаю, чтобы CK твердо стояла на ногах, следуя этим словам, и буду внимательно следить, так ли это на самом деле. Больше не хочу слышать жалких оправданий от руководства, как сегодня. На следующем собрании ожидаю увидеть более ответственный подход. Надеюсь, вы не заставите меня пожалеть о том, что я поддержала председателя Мёна в прошлом конфликте за управление CK.
У Хи закончила речь и убрала руку от микрофона. В зале повисла короткая тишина, а затем тут и там раздались аплодисменты. Некоторые акционеры встали и захлопали, защелкали затворы камер репортеров.
Изначально прессу не пускали на собрания акционеров, но Вон Чхоль сделал исключение для некоторых СМИ, чтобы улучшить свой имидж. Репортеры были приглашены в расчете на то, что У Хи, используя имя Сон Хак Джина, поддержит Вон Чхоля. Вон Чхоль настойчиво сверлил У Хи взглядом, полным обиды и отчаяния, но она не ответила на его взгляд.
Слегка поклонившись, она спустилась с трибуны. Даже когда она сошла вниз, аплодисменты в её адрес не стихали. Это был момент, когда инициатива на собрании полностью перешла в другие руки.
[Внеочередное собрание акционеров CK завершилось. Направляется в универмаг H.]
[Один из людей председателя Мёна попытался связаться с представителем Сон сразу после собрания, но охрана пресекла это на месте.]
[После шопинга с директором Пэк в универмаге H направляется в галерею «Мё».]
[Арт-гала в галерее «Мё» началась.]
Дже Хёк просматривал фотографии Сон У Хи, приходящие в сообщениях в реальном времени. Заодно проверил статьи о внеочередном собрании CK. Она лишь ненадолго показалась на собрании, а уже посыпались статьи, называющие Сон У Хи новым лицом CK. Писали, что акционеры, недовольные нынешним режимом, выдвигают Сон У Хи в качестве нового центра притяжения CK.
Однако У Хи вряд ли будет напрямую участвовать в управлении группой CK. Даже когда его мать предложила У Хи открыть собственную управляющую компанию, та сразу отказалась. Она любила работать с деньгами, но общение с людьми её утомляло.
Впрочем, кто знает. Эта непостоянная женщина может передумать в любой момент.
Дже Хёк выпустил дым, глядя на фото Сон У Хи в статье. Даже на случайном снимке её чистое лицо выделялось. На его бесстрастном лбу пролегла тонкая морщинка.
Дже Хёк отправил Мун Гю сообщение с указанием разобраться со статьями. Особенно проследить, чтобы фотографии женщины не гуляли где попало.
Но после сегодняшнего арт-гала в галерее «Мё» имя и лицо Сон У Хи всё равно появятся во многих СМИ и соцсетях. Его мать потратила немало времени на подготовку этого мероприятия именно ради этого.
Дже Хёк знал, что избежать огласки невозможно, но ему было спокойнее, если он сам определял уровень и контекст этого воздействия.
Его приезд сюда сегодня тоже был продиктован этим чувством.
Он успокаивался только тогда, когда лично проверял и контролировал всё, что делает Сон У Хи.
Дже Хёк посмотрел на здание, одиноко стоящее посреди широкого поля. Вокруг слышался только шум ветра в рисовых полях, людей почти не было. На старой вывеске едва читалось: «Санаторий Бёллим».
Название звучало красиво, но смысл вызывал вопросы. Означает ли это прощание (бёлли) с миром?
Сон У Хи начала регулярно жертвовать сюда деньги через подставных лиц несколько месяцев назад. Дже Хёку потребовалось немало времени, чтобы узнать об этом и отследить, куда ведут эти пожертвования. Это было делом, которое У Хи затеяла втайне от него.
Поначалу она не проявляла особого интереса к тому, что Дже Хёк делал с семьей CK и Мён Вон Чхолем. Но с какого-то момента начала внимательно прислушиваться к его разговорам и читать сообщения, тихо вникая в суть происходящего.
От Ча Ю Гён, получившей реальный срок, периодически приходили письма с извинениями, полные жалости к себе и формального раскаяния. А от Чан Дэ Су, который затягивал суд и до конца уходил от ответственности за растрату, не прекращались просьбы о деньгах. Он бесстыдно называл Дже Хёка зятем и просил о помощи.
Дети Ча Ю Гён, сбежавшие за границу, тоже, похоже, остались без связи после того, как Дже Хёк перекрыл им финансирование.
Он блокировал всё это, чтобы до У Хи ничего не доходило, но, живя вместе, скрыть всё было невозможно.
Однажды ночью У Хи спросила:
«Эти люди постоянно тебя беспокоят?»
«Нет. Это просто мое хобби. Ты же знаешь, я люблю кого-нибудь мучить».
«…Я больше всего ненавижу, когда кто-то меня беспокоит».
В тот момент Дже Хёк наслаждался послевкусием секса. Покусывая грудь женщины, он промычал «Хм-м», изображая озадаченность.
«Это не про меня?»
«…У Дже Хёк — исключение».
«Почту за честь».
Тогда он и не подозревал, о чем думает Сон У Хи, радуясь её словам и обнимая за талию. И в страшном сне не мог представить, что она планирует упечь Чан Дэ Су в такое место.
Чан Дэ Су тянул время на суде, ссылаясь на всевозможные нервные расстройства и проблемы со здоровьем.
Чтобы избежать обвинений в коррупции и растрате, он выдвигал такие диагнозы, как дегенеративное когнитивное расстройство, шизоидный бред, тревожный невроз. Чтобы создать оправдание, что из-за этих болезней он не мог принимать нормальные решения.
Сон У Хи использовала это против него. Он давно развелся с Ча Ю Гён, обрубив хвосты, и порвал связи со всеми остальными родственниками. Единственной оставшейся семьей фактически была У Хи.
Как выяснил Дже Хёк, У Хи предложила Чан Дэ Су переждать в санатории, скрывшись от прессы, пообещав помочь ему за это время. И заперла его там. А затем перекрыла все его контакты с внешним миром и запретила посещения, бросив его на произвол судьбы. Учитывая диагнозы, которые Чан Дэ Су уже получил, это было нетрудно.
Обычно безразличная ко всему и быстро теряющая интерес, эта женщина, однажды поставив цель, шла к ней безжалостно и без чувства вины. Как тогда, когда использовала его и собиралась выбросить.
Дже Хёк вспомнил образ Чан Дэ Су, которого видел там минуту назад. Человек, некогда державший в руках сердце CK, сидел в углу санатория, накинув на плечи одеяло.
Сиделка, не скрывая раздражения, подала ему стакан воды, но реакция была замедленной. Глаза были мутными, в уголках рта засохла слюна.
От той злобы, с которой он называл Дже Хёка зятем и бесстыдно протягивал руку, не осталось и следа. Лицо человека, потерявшего всякую надежду и волю.
То ли от того, что его заперли здесь, заставляя проживать день за днем в увядающем времени. То ли болезнь действительно развилась от отчаяния, что его бросила семья и предали те, кому он доверял. Полюбопытствовав мгновение, он быстро потерял интерес к старику.
Он лишь подумал, что бросить Чан Дэ Су в таком месте — это очень в стиле Сон У Хи. Как она и говорила, она больше всего ненавидит хлопоты. И это казалось подходящей местью для Чан Дэ Су, который практически вышвырнул её в Штаты и долгое время игнорировал.
Он гордился тем, что Сон У Хи провернула всё это у него за спиной, и восхищался её умом. Но Дже Хёку это всё равно не нравилось. Он хотел показывать У Хи только самое красивое и не позволять ей марать руки о грязь этого мира.
— В общем, чертовски непослушная.
Дже Хёк потушил сигарету, увидев выходящего из санатория Мун Гю. Мун Гю только что стер следы визита Дже Хёка. Раз Сон У Хи сделала это втайне, Дже Хёк собирался делать вид, что ничего не знает, до самого конца. Просто тихо подчищая за ней то, что она упустила.
— Я проверил сообщение, которое вы прислали. Связался с прессой, интернет-сообщества тоже будут постепенно зачищены.
— Хорошо.
Дже Хёк небрежно ответил, открывая заднюю дверь машины.
— Отвезти вас домой?
Перед тем как сесть в машину, он посмотрел на ясное небо, где начинался закат.
Говорили, что арт-гала начнется поздно днем и продлится до ночи. Пригласили художницу Чон Хе Джа, известную за рубежом своим медиа-артом, чтобы показать сочетание искусства и технологий. А заодно объявить о планах расширения галереи «Мё» как новой культурной платформы.
Пригласили многих политиков и бизнесменов, знаменитостей с хорошим имиджем и известных коллекционеров. Он легко представил У Хи с её бесстрастным лицом среди всей этой толпы. Множество людей будут ей докучать, и она наверняка втайне будет дуться.
— Нет. В галерею «Мё».
Дже Хёк усмехнулся и ответил Мун Гю.
— Если по пути будет универмаг, заедем туда ненадолго.
Он не забыл подготовить небольшой подарок для жены, о котором вспомнил с опозданием.
