У Хи почувствовала, как сердце сковало холодом, и слабо улыбнулась.

Нет, этого было недостаточно. Она растянула губы в еще более широкой улыбке. Подняв голову с этой улыбкой, она с опозданием ответила:

— Хорошо.

— Хорошо?

— Угу, хорошо. Заведу любовника и мужа тоже заведу.

Дже Хёк едва заметно нахмурился. У Хи невинно продолжила:

— Я тоже хочу обоих.

В словах У Дже Хёка не было ничего нового. Мужчины всегда такие.

К счастью, он по-прежнему оставался подонком. Именно поэтому У Хи его использовала. Благодаря этому она могла продолжать обманывать его с меньшим чувством вины.

Дже Хёк криво усмехнулся и легонько шлепнул её по щеке, как шаловливого ребенка.

— И кто же твой муж?

— Теперь придется искать.

— А-а, значит, я твой любовник?

— У Дже Хёк ведь женится на другой. Значит, я тоже должна выйти за другого.

— И кто это будет? Такой же богатый ублюдок, как я?

— Угу. Такой же богатый и красивый, как У Дже Хёк.

— Найти такого будет непросто.

— Но надо постараться. Муж ведь не должен уступать любовнику.

Несмотря на провокацию У Хи, Дже Хёк оставался невозмутимым.

Его лицо говорило: «Ну попробуй, если сможешь». Что У Хи, пытающаяся задеть его гордость, выглядит просто смешно и мило. У Хи захотелось расцарапать это самодовольное лицо.

— А, хотя, если подумать, наши отношения всё равно закончатся до твоей помолвки. Так что У Дже Хёк даже моим любовником не станет.

Сказав это, она вырвалась из его объятий. Вышла из машины одна, оставив его. Она зашагала к своему дому широкими шагами, но вскоре он догнал её. Схватил за плечо и резко развернул к себе.

— Я так и знал, что ты не будешь слушаться.

Лицо У Дже Хёка по-прежнему было высокомерным.

Выражение лица говорило, что гордость У Хи его раздражает, но забавляет. Что в итоге всё будет так, как он хочет. Взгляд, обещавший поставить её на колени и подчинить своим желаниям, как бы она ни сопротивлялась.

Даже в тот момент, когда он пытался сломить её волю этим подавляющим взглядом, в его глазах кипела какая-то извращенная привязанность и страсть к ней.

— Я сказал тебе это из вежливости. Всё равно так и будет.

На самом деле, даже если У Хи станет любовницей У Дже Хёка, это уже будет огромным оскорблением для Ю Гён и отца.

Ведь У Хи в точности повторит путь Чха Ю Гён. С мужчиной, который смотрит на неё с такой любовью каждую секунду.

Одного этого зрелища было бы достаточно, чтобы ранить их. Разрыв помолвки У Дже Хёка — это лишь вопрос времени, рано или поздно это случится. Так что не было нужды усложнять и лезть глубже. Можно было довольствоваться этим и погрузить их в страдания.

И всё же У Хи не останавливалась. Ей постоянно хотелось большего. Просто хотелось.

Я хочу, чтобы этот мужчина полюбил меня по-настоящему. Чтобы он сам разорвал помолвку.

Почему? Почему её сердце так стремится к этому, она не понимала, но желание было именно таким.

Что-то постоянно бурлило в душе. У Хи по-прежнему не знала природы этого чувства.

— Я купила много игровых приставок домой.

Слова вырвались сами собой. Оглядываясь назад, она понимала, что многие вещи, связанные с У Дже Хёком, она делала импульсивно.

— И настольных игр купила несколько…

— О чем ты вдруг?

— Подумала, может, ты не приходишь, потому что скучно. Ты же всегда говорил, что в моем доме нечем заняться. Я боялась, что тебе надоест, и ты перестанешь звонить и приходить. Поэтому накупила кучу всего, чтобы играть с тобой…

Чем больше она говорила, тем ниже опускался её взгляд. Она не понимала, почему говорит это. Что-то потекло по её лицу. Кап. В тот момент, когда капля упала под ноги, У Дже Хёк обхватил её лицо ладонями и поднял.

— Так что ты хочешь сказать? Это признание в любви?

Его губы, готовые изогнуться в ухмылке, замерли, когда он увидел лицо У Хи. Он недовольно сжал челюсти и сухо спросил:

— Я тебе так нравлюсь, что ты даже плачешь?

Она плачет? Непонятно. Неважно. Текут слезы или нет. У Хи снова невинно заговорила.

— Угу. Ты мне нравишься.

Она знала, что У Дже Хёк слаб перед этими словами. Поэтому продолжала.

— У Дже Хёк мне нравится.

— …….

— Поэтому не обручайся.

— …….

— Не делай этого. Не вступай в помолвку.

Она повторяла это как робот, а слезы кап-кап продолжали литься. Стоило им прорваться один раз, как они потекли бесконечным потоком, что было непонятно даже ей самой. Если не считать физиологических слез во время секса, она не плакала очень давно. Почему именно сейчас? Она не понимала.

— Чего ревешь-то? Радоваться должна, а не реветь. Ты же сорвала джекпот.

У Хи тихонько рассмеялась сквозь слезы. Слезы, копившиеся годами, прорвались наружу, используя низость этого мужчины как повод. Она вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони и сказала:

— Это потому что ты плохой.

Нет. На самом деле, еще хуже была она сама.

— Потому что ты просто играешь со мной.

Честно говоря, она не была настолько зла. И это не было поводом для такой печали.

У Дже Хёк просто вел себя как У Дже Хёк. У Хи просто пожелала невозможного, посмела возжелать то, чего не должна была.

И всё же слезы продолжали течь. Она действительно не могла понять себя.

Наверное, потому что она слишком давно не плакала. Ведь её эмоции сломаны. Значит, слезные железы сломались вместе с ними.

— Ненавижу плачущих баб. Смотреть противно. Бесит.

— …….

— Прекрати.

Руки, сжимавшие её щеки, стали грубыми. Голос мужчины звучал еще грубее.

— Блядь, я же сказал, что ты мне нравишься.

— Это не значит «нравишься». Если нравишься… так не поступают.

Но и сама У Хи не знала, что значит любить кого-то по-настоящему. И возможно ли это вообще.

Отбросить все расчеты, отбросить себя прежнюю и глубоко полюбить другого человека.

— Если ты обручишься с другой, я не буду с тобой встречаться.

У Хи требовала от У Дже Хёка того, на что сама была не способна.

— …Больше никогда не встречусь.

В этой игре У Хи была самым бесчестным игроком. Она, обманувшая его с именем, возрастом и происхождением, требовала от него безусловной любви. Самая плохая здесь — она.

— Это все твои угрозы?

У Дже Хёк склонил голову набок.

— Моя любовница слишком легко бросается словами о расставании.

— …….

— Чуть что — «не буду встречаться». Так и живу в страхе.

Он холодно усмехнулся.

— А кто-то тут из кожи вон лезет, придумывая, как оставить тебя рядом.

Он говорил с издевкой, но его глаза были ледяными. В хриплом голосе чувствовался гнев.

Что-то внутри неё с хрустом сломалось. Сердце болело. Она, нечувствительная к боли, в этот момент определенно чувствовала боль в сердце. Она ненавидела У Дже Хёка за то, что он довел её до этого.

Она отбила его руки и отвернулась. Дже Хёк снова схватил У Хи, пытавшуюся уйти. Силой притянул к себе и поцеловал.

У Хи сжала губы, не желая открывать их, но его язык с грубой силой пробивался внутрь. В конце концов, губы разомкнулись. У Хи укусила настойчивый язык. Вкус крови наполнил рот. Но он не отстранился.

Его толстый язык долго ворочался у неё во рту. У Хи, лишившись сил, просто терпела. Чем тише она становилась, тем настойчивее и липче он льнул к ней. Казалось, мимо проходили люди. Слышался шепот.

Но У Дже Хёку было плевать. Он проникал в её рот еще глубже, словно напоказ. Словно объявляя всему миру, что У Хи принадлежит ему.

Где-то сверкнули фары автомобиля. Свет резанул по глазам, и только тогда он отпустил её.

У Хи вытерла губы и опустила голову. Но У Дже Хёк тут же схватил её за щеки и поднял её лицо. Мужчина, который не позволял ей даже двигать головой по своей воле. Мгновенно успокоившись, она тихо посмотрела на него снизу вверх.

Его окровавленные губы были полны порочной чувственности. В черных глазах горел странный блеск разъяренного зверя.

— Ты чего так ревешь?

Голос звучал угрожающе низко. Я всё еще плачу? У Хи тоже хотела перестать плакать. Но это не зависело от её воли. Дже Хёк сильно нахмурился.

— Хоть бы в голос ревела, что ли.

— …….

— Почему ты так плачешь? Как будто даже плакать не умеешь.

Никогда еще она не видела его таким злым. Но слезы не останавливались, и У Хи устала.

— Не обручайся…

По привычке сказала она и так же привычно уткнулась лицом ему в грудь. Небрежно вытирая лицо о его рубашку, она вцепилась в его талию. Глаза горели. Рубашка Дже Хёка намокла.

Но скоро это пройдет. Эта непонятная обида и грусть тоже скоро забудутся. Мужчина, который особенно сильно волновал У Хи, просто заставил её ненадолго вскипеть.

В его объятиях она снова почувствовала голод. Ей было ужасно сонно и ужасно холодно. Тело отяжелело, губы дрожали, а слезы всё текли и текли.

Эмоции — такая обуза. Прежде чем разобраться в их природе, У Хи привычно подавила их.

Она думала просто. Просто перебирала в уме поставленные цели.

Влюбить У Дже Хёка в себя. Заставить его самого разорвать помолвку. Нет, конечная цель была не в этом. Что же…

С запозданием она вспомнила, что это ради мести семье. Кажется, и голова тоже сломалась.

Чтобы не забыть эти цели, она повторяла их, обнимая Дже Хёка за шею. Прижимаясь мокрой от слез щекой к его щеке, она прошептала:

— Люблю. Я люблю тебя.

Кажется, щека У Дже Хёка стала горячей.

***

Она услышала слух.

Что у У Дже Хёка в последнее время появилась женщина. Что он, похоже, сильно увлекся ею, так что не стоит расслабляться. У Мин Хо предупредил Ха Рин полушутя-полусерьезно.

Услышав это, Ха Рин лишь рассмеялась, делая вид, что ей всё равно.

Ну да, так я и думала. Нашел кого-то, чтобы развлечься перед помолвкой. И после помолвки, и после свадьбы таких женщин, проходящих через постель У Дже Хёка, будет вагон.

Она не хотела поднимать шум заранее. Вместо этого она обняла своего нового партнера и начала дурачиться с ним.

Ха Рин было слишком одиноко и скучно, чтобы сидеть взаперти до регистрации брака с У Дже Хёком, как велела мама. Из-за маминого приказа «вести себя тихо» она даже на вечеринки не могла ходить свободно.

«Если уж так приспичило, иди в хост-бар, куда ты раньше ходила, и развлекайся там». «Мне плевать, если ты будешь развлекаться тихо и незаметно».

Разве не так сказал сам У Дже Хёк? Раз уж всё раскрылось, можно было не притворяться скромницей, и это было даже хорошо.

Всё равно помолвка еще не состоялась. Всё равно У Дже Хёку одной женщины явно мало. В нынешнем мире не только мужчинам можно развлекаться. Ха Рин тоже собиралась взять от жизни всё.

А в начале февраля она услышала еще один слух.

Это была встреча в честь Нового года, на которую она пошла после долгого перерыва. Мама разрешила, так как там собирались дети из влиятельных семей для обмена информацией. Там она встретила одного из наследников универмага «Шинсон», который сказал ей: