Вздох Дже Хёка согрел кончик указательного пальца У Хи.
— В отчетах по контролю качества на объекте уже десятки выявленных дефектов. Я не понимаю, почему до сих пор нет плана по их устранению.
Он отчитывал кого-то по телефону. Заняв край кровати У Хи, он играл с её рукой.
— Это значит, что управление субподрядчиками полностью провалено.
За окном садилось солнце. Они с У Хи поужинали и лениво валялись, наслаждаясь сытостью.
— Не сваливайте вину на субподрядчиков, не уходите от ответственности. Если во всем виноваты субподрядчики, зачем вы там сидите, начальник Хан?
Голос, указывающий на ошибки одну за другой, был ледяным. Настолько, что У Хи невольно опустила голову, чтобы посмотреть на него.
Встретившись с ней взглядом, он освежающе улыбнулся. Словно говоря, что злится не на неё, он легко поцеловал тыльную сторону её ладони.
У Хи сидела, прислонившись к спинке кровати, и смотрела детективный сериал. Драму, которая десять лет назад захватила Корею своими сюжетными поворотами в каждой серии. Это был один из фильмов и сериалов, которые Дже Хёк рекомендовал ей посмотреть, пока его нет.
В последнее время у У Хи появилось хобби смотреть этот сериал запоем. Она не знала, но недавно поняла, что любит истории с непредсказуемым сюжетом. Этот вкус У Хи тоже открыл ей Дже Хёк. Он сказал, что видео, которые У Хи, которой всё быстро надоедает, смотрит с хоть каким-то терпением, обычно именно такие.
Если хобби У Хи было смотреть такие видео, то хобби У Дже Хёка было изучать вкусы У Хи. Он был мужчиной, который относился к выяснению её хобби и предпочтений серьезнее, чем она сама.
Продолжая разговор по телефону, он щекотал живот У Хи и перебирал её пальцы. Ртом он всё так же методично загонял собеседника в угол.
Когда этот звонок закончится, Дже Хёк уйдет.
Ночью он возвращался к делам, которые не мог делать днем, пока ухаживал за У Хи. Дже Хёк учился управлению под началом своего отца.
Вместе со стратегом У Тэ Ёна он шаг за шагом осваивал основы бизнеса: оценку стоимости компаний, понимание структуры слияний и поглощений, способы привлечения капитала, управление персоналом и организацией, стратегии ведения переговоров.
Изначально планировалось, что он сразу займет руководящую должность в «Ушин Констракшн» и эффектно дебютирует с крупным проектом, но с третьим разрывом помолвки всё это было отменено. Однако после аварии У Хи он дал какое-то обещание Тэ Ёну и решил начать с самой нижней ступени и пройти весь путь.
К этому делу он относился так же серьезно, как к изучению вкусов У Хи. Казалось, он метит на самое высокое место в «Ушин». Говорил, что поднявшись туда, защитит того, кого хочет защитить, и раздавит того, кого хочет раздавить. Когда-то он бросил это как шутку, но в словах чувствовалась странная искренность.
Тот, кого он хотел раздавить, был, вероятно, Мён Вон Чхоль. Мён Вон Чхоль занял пост главы CK, к которому так стремился.
Но это место оказалось не таким прочным, как он думал. Его окружение шаталось под расследованиями прокуратуры, ходили слухи, что и самого Мён Вон Чхоля скоро вызовут. Из неизвестных источников постоянно всплывали факты коррупции и скандалы, связанные с Вон Чхолем и его людьми.
Говорили, что в этой нестабильной ситуации, когда его судьба висела на волоске, и без того нервный Вон Чхоль стал еще более дерганым. И всё же он относился к У Хи еще более почтительно, чем раньше. Если объединить акции CK, принадлежащие Дже Хёку и У Хи, структура власти Мён Вон Чхоля могла пошатнуться. Поэтому Вон Чхоль вел себя с У Хи чрезмерно вежливо, стараясь угодить.
Внешне Дже Хёк улыбался Вон Чхолю, но У Хи замечала враждебность, скрытую в его глазах. Это был мимолетный острый блеск, который другие не замечали, но У Хи видела его ясно.
У неё больше не осталось никаких чувств к Вон Чхолю. Как и к Чан Дэ Су, Ча Ю Гён и их детям. Если она и вспоминала о них, то лишь думала: «Были такие люди».
Поэтому она не обращала внимания на то, что делает Дже Хёк. Знала, что его не остановить, и не хотела думать о сложном.
«Ты просто будь со мной. Делай, что хочешь, а то, что не хочешь, оставь мне».
Как часто говорил Дже Хёк, она не пыталась ничего делать. Сейчас важнее было сосредоточиться на продолжении дорамы.
У Хи убрала руку мужчины, трогавшего её за талию, и немного прибавила громкость. В тот важный момент, когда наконец появился преступник, Дже Хёк схватил её за шею. Мужчина, закончивший разговор, притянул У Хи к себе и уложил рядом.
— Не хочу уходить, что делать?
Дже Хёк зарылся лицом в её шею и потерся волосами. Ха-а... Его глубокий вздох коснулся ключицы У Хи.
От щекотки она втянула шею и встретилась с ним взглядом. У Хи нахмурилась. У Дже Хёк захихикал, словно насмехаясь над её бровями.
Она хотела возмутиться, что он мешает, что это была очень важная сцена. Но её открытый рот был поглощен поцелуем. Он сосал её так, что нёбо горело. Даже когда поцелуй закончился, звуки чмок-чмок, похожие на птичье чириканье, продолжали скользить по её губам.
В поцелуе, плавящем рассудок, недовольство У Хи постепенно угасало.
— Может, прогуляем вместе?
Спросил Дже Хёк, покусывая её шею.
— Скажи мне не уходить.
…А если скажу?
— Не пойду. Если скажешь не уходить, я всё брошу.
Дже Хёк уже навис над У Хи. Он развел её руки в стороны и смотрел на неё сверху вниз, готовый наброситься в любой момент. У Хи легонько оттолкнула его плечо.
Иди скорее.
— А, говоришь «не уходи».
Нет, я сказала «иди»…
— Ничего не поделаешь. Сегодня день прогулов с Сон У Хи.
Он всё прекрасно понял и просто притворялся. Дже Хёк притянул У Хи в свои объятия. У Хи снова попыталась вырваться. Глядя на телевизор за спиной Дже Хёка, она сказала:
Я буду смотреть дораму.
— Смотри со мной.
Когда ты рядом, я не могу сосредоточиться.
— Я хуже этого телевизора?
Он с грустными глазами прижался лбом к её лбу. Глядя в эти глаза, сердце У Хи неприятно сжалось. Она знала, что это хитрая уловка и игра мужчины, но всё равно поддалась. Когда она стала такой мягкой к этому мужчине?
Впрочем, если говорить о мягкости, У Дже Хёк был первым. Ей не хотелось быть жестокой с мужчиной, который вел себя как тающая конфета…
Репутация У Дже Хёка станет еще хуже. Поэтому говорю тебе идти.
Выполняй обещание, данное отцу. Не заставляй волноваться мать, которая любит тебя. Не ломай свой путь напрасно из-за меня.
— А-а, ты обо мне беспокоишься?
Потухший взгляд Дже Хёка мгновенно прояснился. «Какая честь», — пробормотал он с обворожительной улыбкой. Перекатившись за спину У Хи, он обнял её сзади и, казалось, снова радостно улыбнулся.
Щекочущее чувство коснулось сердца. Любовь мужчины, который чрезмерно гордился и умилялся даже мелочам, которые делала У Хи, заставляла её сердце расслабляться.
— Тогда надо идти. Надо слушаться любимую, чтобы она дольше любила и баловала.
На словах он уходил, но продолжал трогать и тискать У Хи. Посасывая её затылок, он прошептал, чтобы она досматривала дораму.
Но дорама уже закончилась. Можно было нажать кнопку перемотки и пересмотреть важную сцену, но желания не было. Интерес пропал, и внимание У Хи переключилось на мужчину за спиной.
Рука Дже Хёка скользнула под больничную одежду. Приподняв бюстгальтер, он умело сжал грудь. Движения, слегка покручивающие соски, были настойчивыми. Валяться с мужчиной и заниматься непристойностями — это тоже было одним из хобби У Хи.
Потянув У Хи за бедра, мужчина потерся членом о её поясницу. Прижав её тело плотно к своему низу, он обнял её за талию. По телевизору, где закончилась дорама, началась реклама.
Мужчина оплел тело У Хи, как огромный змей, и безостановочно терся об неё. Он кусал и сосал везде, где касались его губы, не отпуская её. Развратное лицо У Дже Хёка, мелькнувшее на экране, притянуло её взгляд.
Ха-а… Она хотела вздохнуть, но вырвался стон. Этот стон возбудил мужчину еще сильнее. То, что огромным стояло за спиной У Хи, начало двигаться вверх-вниз. Горячий ствол, бесстыдно пробравшийся под одежду и трущийся о кожу У Хи, был горячим.
Глаза У Хи, смотревшие на экран, стали томными. Губы У Дже Хёка, сосавшие её шею, постепенно переместились вперед. Он укусил её под ухом — в одну из чувствительных точек — и просунул руку между её ног.
— Ы-ы, нгх…
Горячее дыхание непрерывно вливалось в ухо У Хи. Он терся членом о её поясницу, а внизу средним пальцем стимулировал клитор У Хи. Её тело слегка подрагивало. Она чувствовала, как намокают штаны и белье. Она выгнулась и скрестила ноги.
Дрожащее тело всё больше наклонялось вперед. Дже Хёк следовал за ней вплотную. Он повернул её лицо за подбородок и грубо поцеловал в губы. Скорость руки, вибрирующей между ног, увеличилась, а твердый член откровенно тыкался в бок.
Кровь прилила вниз, жар закипел. Чувство нетерпения и спешки нарастало.
— Ах, нгх, х-ах.
Мужчина жадно проникал в её рот, словно хотел поглотить У Хи целиком. Он постоянно тянул У Хи за таз, заставляя чувствовать свой член.
Возбуждение достигло пика. Внезапно поморщившись, Дже Хёк быстро стянул с У Хи штаны. Небрежно спустив свои, он достал член и вставил его между бедер У Хи. Прижавшись к её спине вплотную, он начал торопливо толкаться бедрами.
По ногам потекла скользкая, липкая жидкость. Используя её как смазку, член двигался с мощным напором.
Ах. Ха. Х-ах. У Хи закусила подушку, сдерживая стон. Она молилась, чтобы скрип кровати не был слышен за пределами палаты. Только мелькнула мысль, что охранники у двери не должны слышать этот звук...
Сон У Хи. Блядь, Сон У Хи. Мужчина, поглощенный возбуждением, выругался.
От этого ругательства разум У Хи улетел, а возбуждение подскочило еще выше. Теперь он больше не называл её фальшивым именем. То, что У Дже Хёк изливает свою похоть, выкрикивая её настоящее имя, доставляло У Хи странный восторг.
Ей захотелось увидеть лицо мужчины. У Хи повернула голову и протянула руку назад. Хотела ухватиться за что-нибудь. Она с трудом подняла слабую руку и помахала ею в воздухе. Сил не хватило, рука начала падать, но в этот момент Дже Хёк перехватил её запястье.
