Он собирался поиграть пару месяцев и выбросить её, но планы изменились. Не было нужды запоминать жалкую историю женщины, с которой просто развлекаешься, но теперь всё стало иначе. Он хотел найти её слабое место, чтобы привязать к себе надолго

«Пока мне не надоест». Неизвестно, когда это случится, но точно не сейчас. Он собирался играть с ней долго, пока не исчерпает всё веселье. Желая найти её изъяны, Дже Хёк начал интересоваться жизнью У Ён, о которой почти ничего не знал.

Женщина, которая с вечно равнодушным лицом говорит, что любит его. Женщина, которая с безразличным видом совершает безумные поступки. Женщина, чей взгляд порой бывает пугающе пустым. Женщина, которая до сих пор не умеет плакать нормально, но рыдает навзрыд, хуже ребёнка.

— Официальные документы о Шин У Ён были безупречны, но каждый раз, когда я пытался получить доступ к деталям, мне отказывали. Все данные странным образом отсутствуют или доступ к ним ограничен.

Бедная и необразованная, но читает меню на английском так, словно это для неё естественно. Слушает объяснения о дорогих винах без тени удивления. Не проявляет интереса к пианино, но обладает безупречными манерами за столом.

— Лично у меня сложилось впечатление, что информация о Шин У Ён кем-то дирижируется. Придётся копать глубже через людей из «Кымъян Индастриз».

Рестораны, в которые обычно хотела пойти У Ён, были в основном скромными и простыми. Она предпочитала корейскую кухню и не проявляла интереса к французским или итальянским ресторанам, куда водил её Дже Хёк. А места для свиданий, которые она выбирала, были известными туристическими достопримечательностями Сеула.

Приехала из деревни, вот и интересно всё это. Была бедной, вот и не привыкла к западной еде. Пианино могло надоесть. Может, несмотря на бедность, она была умной.

Видимо, ублюдки, с которыми она встречалась раньше, теряли голову от этой женщины и отдавали ей всё — и деньги, и прочее. Как он сейчас. Вот она и привыкла к такому.

От этой мысли кончики пальцев начало покалывать жаром. Он последовательно вспоминал Шин У Ён в прошлом.

Назойливая и блядская сталкерша. Дешевая змея, одетая в вульгарную одежду. Бедная пианистка, как его мать. Сказала, что ей интересен секс с ним, получила желаемое на одну ночь, а потом бросила его, заявив, что хочет искренности. И снова появилась перед ним с жалким видом и лицом.

Некоторое время он был так помешан на ней, что старался не думать об этом. Знал, но закрывал глаза.

Но, даже начав думать об этом с опозданием, по-настоящему неприятным было не то, что У Ён может его обманывать, а мысль: скольких же мужчин эта женщина охмурила таким способом?

Сколько мужчин баловали её так же, и сколько из них, подобно Дже Хёку, запали на неё? Настолько, что потеряли голову и игнорировали все противоречия.

— У Дже Хёк, ты любишь чхамвэ (корейскую дыню)?

Внезапно спросила У Ён, повернувшись к нему. Дже Хёк молча отпил воды из бутылки.

— Хочу чхамвэ.

Он посмотрел на неё как на умалишенную.

Солнце уже село, и за окном мерцали огни города. Стоя спиной к этим огням, У Ён спросила:

— Ты знал? Оказывается, чхамвэ растет только в Корее. Поэтому по-английски она так и называется — Korean melon… И даже если купить её в корейском магазине за границей, она не будет такой вкусной, как в Корее.

— И что.

— Я к тому, что не знаю насчет других фруктов, но чхамвэ вкуснее всего есть в Корее.

Пьяная женщина говорила чуть больше, чем обычно.

— Купить тебе?

— Фрукты вкуснее всего в сезон…

У Ён пробормотала что-то невнятное и снова отвернулась. Она провела рукой по стеклу, словно гладя огни города. Вдруг резко распахнула дверь на террасу. Шум города и ветер поздней зимы ворвались внутрь. Длинные волосы У Ён разметались во все стороны.

Выйдя на террасу, У Ён взялась за перила и посмотрела вниз на город. Ва-а, — восторженный вздох женщины долетел вместе с ветром.

Женщина, стоящая на ветру, словно повелевая огнями города, казалась то феей, то соблазнительницей, то королевой этого города.

У Ён снова обернулась к Дже Хёку. Лицо, которое всё так же хотелось мучить. Лицо, которое хотелось задеть и довести до слез. Женщина с хрупким и гордым лицом вдруг невинно улыбнулась, опустив уголки глаз.

— Так что, когда наступит лето, я куплю тебе чхамвэ.

Улыбка Шин У Ён была внезапной атакой. Вместе с этой улыбкой груз жизни неожиданно потерял равновесие, и его мир пошатнулся. Мгновенно потеряв центр тяжести и рухнув, он инстинктивно понял, в какую сторону его наклонило.

Там, куда указывало это направление, на него смотрела У Ён. Женщина с невинным и печальным взглядом. Встретившись с ней взглядом, он почувствовал, как на лице расплывается кривая усмешка.

А. Это пиздец.

Озарение ударило в мозг, как молния. Хрусть, — пластиковая бутылка в его руке смялась с громким звуком.

Всего лишь чхамвэ. Ничего особенного, но он не мог ни понять, ни принять того, как сильно его встряхнуло от слов женщины, пообещавшей купить ему дыню.

Сердце заледенело. Инстинкт подсказывал: эту женщину нужно оттолкнуть. Нельзя больше позволять ей управлять им. Если он продолжит тянуть её за собой, ситуация выйдет из-под контроля.

Он небрежно бросил бутылку на пол и подошел к У Ён. Схватил за запястье женщину, стоявшую на террасе, втащил внутрь и закрыл дверь.

— Протрезвела?

Женщина, которую он грубо втащил, кивнула. Дже Хёк обхватил её шею и щеки ладонями.

— Я ни разу не приводил женщину к себе домой.

— …….

— Ты первая.

У Ён тупо моргнула, а затем снова дерзко сказала:

— Молодец.

От её тона, словно так и должно быть, у него вырвался смешок.

— Впредь тоже никого, кроме меня, не приводи.

Дже Хёк переспросил: «Правда?» — и укусил У Ён за ухо и шею. Ударил сладкий запах. Запах, который каждый раз сводил его с ума. Он шутливо коснулся щеки У Ён и нежно обнял её за талию. Некоторое время он играл с ней, покусывая, а затем выпрямился.

— Всё еще не хочешь быть моей любовницей?

— Нет.

— И если я обручусь, больше меня не увидишь?

— Не увижу.

— Шин У Ён.

— Угу.

— Тогда уходи.

— …….

— Уходи, говорю. Из моего дома.

— …….

— Любовницей быть не хочешь, после помолвки встречаться не будешь. Тогда у меня больше нет причин терпеть тебя.

Улыбка медленно сползла с лица У Ён. Она пристально смотрела на Дже Хёка. Словно пытаясь понять, серьезно он или нет. Лицо Дже Хёка ничего не выражало. Наконец выражение лица У Ён застыло. На это стоило посмотреть.

Он скрутил запястье Шин У Ён и толкнул её в сторону прихожей. Когда Дже Хёк разжал руку, тело У Ён послушно двинулось в том направлении. Но даже после толчка она снова обернулась к Дже Хёку.

Если и была точка возврата, то это сейчас.

Женщину, которая потрясла его всего лишь обещанием купить дыню; женщину, которая не знает своего места, жадничает и вечно лезет ему на голову; женщину, чья личность теперь стала сомнительной, — он больше не мог держать рядом.

— Уходи, ты меня бесишь.

Плечи женщины вздрогнули. Но вскоре она снова посмотрела на Дже Хёка своим привычным пустым взглядом. Он больше не стал встречаться с ней глазами. Дже Хёк взял пачку сигарет с тумбочки, достал одну и сунул в рот.

— Карту, которую я тебе дал, заблокирую через неделю. Если хочешь что-то купить, покупай сколько влезет за это время.

— …….

— Это значит: сама позаботься о плате за свои услуги.

Он говорил приказным тоном, держа сигарету в зубах. Ответа не последовало. Прикурив зажигалкой и сунув руку в карман, он снова посмотрел на У Ён.

На мгновение он усмехнулся. Он совершенно не мог понять, что на уме у У Ён, которая просто смотрела на него с надутым видом. Да и не нужно было понимать. Он выпустил дым в сторону Шин У Ён.

Прошло много времени с тех пор, как он курил перед ней. У Ён посмотрела на такого Дже Хёка с отчуждением. Дже Хёк криво ухмыльнулся.

— Чего уставилась?

Дым мутным облаком поплыл к ней, скрывая лицо женщины.

— Жаль, что это в последний раз?

— …….

— Если хочешь еще поиграть со мной, иди сюда и соси.

Стряхнув пепел в пепельницу, Дже Хёк сел на диван, широко расставив ноги.

— Мы с тобой всё перепробовали, кроме этого.

Рукой с зажатой в ней сигаретой он взялся за пряжку ремня. Небрежно расстегнув её, он поманил женщину пальцем. Жест означал: иди сюда и уткнись лицом.