Как только У Дже Хёк исчез, сквозь одежду У Хи просочился ледяной воздух. Нужно было запахнуться, но она этого не сделала. Всё казалось бессмысленным. Она безучастно смотрела на сцену, где валялись осколки стекла и бутылки, катались кубики льда и остались следы чужой похоти.

Ей казалось, что этот грязный хаос — точная копия её жизни. Какое-то чувство стыда вонзилось в сердце, но она его проигнорировала. По привычке она решила убить чувства и время. Если просто терпеть, время снова пройдет само собой.

В тот момент, когда она уже собиралась снова опуститься на диван, дверь распахнулась с резким звуком. Она механически повернула голову к двери — там стоял У Дже Хёк.

Его лицо уже не было безразличным, как когда он уходил. Он хмурился, челюсти были сжаты, а в глазах, устремленных на неё, читалось желание убить.

У Хи с опозданием почувствовала, что по её щекам что-то течет. Посмотрев на падающие на пол капли слез, она снова подняла голову.

Мужчина по-прежнему стоял поодаль. Он холодно сверлил её яростным взглядом.

В этот момент, совершенно эгоистично, У Хи почувствовала обиду. Она возненавидела У Дже Хёка, который просто стоял и смотрел на неё в таком состоянии. Возненавидела его за то, что он держится на расстоянии.

Ведь он говорил, что будет любить её, кем бы она ни была. Сам позвал её сюда. Говорил, что простит всё за одно слово «люблю», даже зная правду. Сам обнимал её и страстно желал её тело...

Она обиделась на мужчину, который вдруг заявил, что она ему надоела, и оставил её одну.

— Когда это ты был моим лохом?

Действительно эгоистично, слова комом подкатили к горлу и вырвались наружу.

— В чем именно ты был лохом? Ты же сам с самого начала собирался поиграть со мной. Просто развлечься и бросить. Сначала побудь настоящим лохом, а потом говори такое. Какая разница, как ко мне относятся Чан Ха Рин и Мён Вон Чхоль? Ты позвал меня сюда и бросил в этом бардаке — чем ты отличаешься от них? Что ты, заставивший меня смотреть на эту грязь, что Мён Вон Чхоль — для меня вы одинаковые. И после этого смеешь говорить про лоха? Да если это и было ролью лоха, то мне этого мало, так что снова..!

Она не успела договорить. У Дже Хёк, быстро шагнувший к ней, накрыл её губы своими, проглотив остаток фразы.

Он навалился на неё, обнимая, и У Хи тоже вцепилась в него. В его грубом поцелуе слезы испарились. В его движениях, поспешно срывающих с неё одежду, обида забылась. У Хи нравилось, как жадно, словно умирая от жажды, У Дже Хёк касался её.

Они жадно кусали и сосали языки друг друга. Рассудок испарился, осталась лишь голая похоть, охватившая тела.

У Хи тоже запустила руки под его рубашку. Обнимая У Дже Хёка, она исцарапала ему спину. Расстегнула брюки, просунула руку под белье и сжала его член. Дже Хёк выдохнул горячий воздух и застонал. Этот звук подстегнул возбуждение. У Хи раздвинула ноги и обвила ими его талию.

Твердый, как камень, член уперся во вход. От этого прикосновения внутри всё закипело. Она была возбуждена до безумия, до непонимания. Дже Хёк, держа У Хи за талию, тут же вошел в неё. Без всякой прелюдии её влажное, горячее нутро с готовностью приняло огромную плоть.

Дже Хёк снова издал низкий стон. Но он не замедлился и не ослабил напор.

— Чего ты ревешь?

Спросил он, с силой вбиваясь в неё — бам, бам. Всё с теми же глазами, в которых читалось желание убить.

— Не реви.

На его шее вздулись вены. Возбужденный мужчина вколачивал в неё член, словно нанося удары — шлеп, шлеп.

— Не реви, говорю.

— Хнык, ах..!

Давление от его толчков было невероятным. В неё вошел всего лишь один толстый ствол, но он источал такую мощную энергию, словно сжигал всё тело. Диван затрясся. Звуки ударов плоти о плоть — шлеп-шлеп — эхом разносились по комнате.

— Ревешь и ревешь, блядь.

Похоже, слезы У Хи сводили У Дже Хёка с ума. Этот факт вызвал в груди странный восторг. Но он не дал ей времени насладиться этим чувством, продолжая вбиваться в неё, как гвозди — бам-бам.

Не прекращая движений, он расстегнул пуговицы рубашки, которые еще оставались застегнутыми. Снял часы с металлическим браслетом и швырнул их на пол. А затем снова притянул У Хи за талию. Ему было мало просто толкаться, он начал трясти её тело вверх-вниз. Хватал за бедра и заставлял вращать тазом.

Ощущение набухшей, дергающейся плоти внутри было слишком ярким. Член входил глубоко, безжалостно задевая самую чувствительную точку. Это ведь не кнопка, но каждый раз, когда он точно попадал в это место, из неё выплескивалась горячая влага. Этот мужчина слишком хорошо знал тело У Хи.

Стоны У Хи стали громче. Глаза Дже Хёка были полностью затуманены похотью. Этим взглядом он сверлил лицо У Хи.

— Ах, х-хы, ах..!

Скорость возвратно-поступательных движений возросла. Он беспощадно терзал внутренние стенки, дрожащие от удовольствия. У Хи еще крепче сжала его талию ногами. Он наклонился, словно падая. Словно собираясь отгрызть ей шею, он куснул её, а затем присосался к соску.

— Угх, угх, ах, хнык!

Из-за того, что он прижимался к ней всем телом, её трясло. Весь мир качался, как при землетрясении.

Жадно посасывая грудь, он вдруг приподнялся, словно ему чего-то не хватало. Схватил У Хи за бедра, широко развел их и снова вонзил член.

Теперь он умело вращал бедрами. Запрокинув голову и с шумом выдохнув от удовольствия, он снова посмотрел на У Хи. Его мрачный взгляд скользил по телу У Хи, словно облизывая.

Хлюп-хлюп, влажные звуки громко разносились по комнате, и стоны У Хи становились всё громче. Но желания остановиться не возникало.

Ей нравилось лицо Дже Хёка, когда он желал её. Нравился его взгляд, который не мог оторваться от её тела. У Хи, распластанная под ним и извивающаяся, не сводила глаз с лица У Дже Хёка.

— Ха-ах, ы-ы, ах, ах!

Мощные толчки сотрясали её до самого позвоночника. Одновременно с фрикциями он начал тереть клитор У Хи.

— Слишком… быс… тро, ах!

Тело кипело. Стимуляция была глубокой, и появилось чувство, будто хочется в туалет. Она ударила кулаками по его твердому животу, пытаясь оттолкнуть. Но Дже Хёк лишь наслаждался искаженным от муки лицом У Хи. В тот момент, когда она уже смирилась и сдалась, он схватил её за подбородок и поцеловал.

Он захватил её губы целиком, кусал и жевал их, а затем просунул язык. Из-за языка, который хозяйничал во рту, как змея, она не могла нормально дышать. Внизу он загонял горячий ствол до самого корня.

Тук, тук, каждый раз, когда он ударялся о неё, дыхание перехватывало. Поясница подскакивала вверх и падала вниз. Он поддерживал её шею, которая запрокидывалась назад. Мужчина прилипал к ней, как будто умрет, если хоть на миг разорвет поцелуй.

— Ммм, нгх, ы-ы, ат!

Казалось, она действительно сейчас что-то выпустит. Этот мужчина явно не собирался давать ей поблажек. Если уж ей суждено кончить (обмочиться/кончить), она хотела, чтобы он кончил вместе с ней.

Предельное удовольствие, похоже, помутило рассудок. У Хи снова напрягла всё тело, сжимая член внутри себя. Дже Хёк нахмурился, словно ему было больно.

— Блядь.

Он яростно выругался и прижал таз У Хи. Чтобы она не могла ни двигаться, ни сжиматься.

Наступила короткая пауза. Он прижал У Хи к дивану и тяжело дышал. Ощущение, что хочется в туалет, утихло. Тело, только что тонувшее в экстремальном удовольствии, внезапно почувствовало пустоту от остановки.

Просто держать его член внутри тоже было пыткой. Она знала, в какую сладкую бездну это может её столкнуть.

Она не могла двигать телом, но могла сжимать мышцы влагалища. Она начала беззвучно сжимать и разжимать стенки, и уголок его рта дернулся вверх. Дже Хёк, наблюдавший за её действиями с видом ценителя, вдруг спросил:

— Этого хочешь?

Шух, он вынул член, а затем бам — внезапно вогнал обратно.

Бам, бам. Он умело заработал бедрами. Диван снова заскрипел. Внутренние стенки У Хи тут же завибрировали, издавая хлюпающие звуки. Желание опорожниться снова стремительно нарастало.

Я не хочу кончать, но мне так хорошо. Хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Было бы неплохо даже умереть прямо так, под ним.

Грубые и безжалостные движения Дже Хёка были восхитительны. В этом неистовом напоре не было и следа скуки или усталости от У Хи. Занимаясь сексом, целуясь, он время от времени бросал на неё пронзительные, изучающие взгляды.

Глядя в эти глаза, У Хи вращала бедрами. Напрягала мышцы внизу и обнимала Дже Хёка. Он выругался и набросился на неё так, словно хотел поглотить целиком. Из-за мужчины, проникавшего в самые укромные уголки, терпеть было невозможно.

— Ах, ах, х-ах, ах!

В конце концов, что-то вырвалось наружу. От головокружительного чувства извержения потемнело в глазах. Вся реальность вокруг казалась искаженной.

Он слизал ниточку слюны, стекающую по подбородку У Хи. В то же время огромная плоть с пугающей силой врывалась в неё.

В такт его четким движениям, место их соединения, которое она случайно увидела, блестело от пены. Темно-красный член яростно входил и выходил. Красное освещение делало эту картину еще более развратной. Голова снова откинулась назад.

Кажется, с этого момента У Хи потеряла какую-то человеческую сдержанность.

Он схватил одну из колышущихся грудей У Хи. Другую жадно сосал, одновременно вколачиваясь в неё снизу. Он долбил так яростно, словно хотел изрезать её изнутри. Её плоский живот то выпячивался, то впадал.

Визги У Хи становились громче, а его дыхание — всё более хриплым. Шлеп-шлеп-шлеп, звуки ударов тела о тело звучали грязно, жидкость из места соединения брызгала во все стороны. В тот момент, когда он больно укусил её за сосок, внутри неё снова что-то горячо взорвалось.

— Ах, ах, хватит, ах, хва, тит..!

Дже Хёк не дал ей передышки, продолжая жевать сосок. Тело У Хи билось в конвульсиях.

— Ах, У Дже, Хёк… Нг! Ах! Хнык, ах, боль, больше, ах!

Ощущения были слишком сильными. Его яички быстро и больно ударяли по её ягодицам. Глаза закатывались. Прежде чем она успела осознать, что происходит, чвок — толстый член вошел в неё до упора, как клин.

— Мне нравится твое лицо.

Прошептал он жутким голосом, похожим на голос демона похоти. Толчок, толчок — горячая жидкость разлилась внутри У Хи.

Дже Хёк не остановился даже после того, как кончил. Меняя угол, он продолжал глубоко вгонять член — бам, бам. По внутренним стенкам У Хи расходились мощные волны. Яростные стоны Дже Хёка проникали в уши. Она чувствовала, как жидкость стекает по бедрам.

Силы покинули тело. Она закрыла глаза, отдаваясь нахлынувшей усталости, и обмякла.

— Еще не всё.

Дже Хёк потянул её за руку. Её насильно поднятое тело бессильно повисло в его объятиях. Он нежно убрал прилипшие к её потной щеке волосы. Укусив её за ухо, он мрачно прошептал:

— Оставайся с таким лицом. Подо мной.