У Ён некоторое время смотрела на его расстегнутые брюки, а затем крепко зажмурилась и открыла глаза. В её взгляде на мгновение промелькнуло презрение? Почему-то от этого сердце болезненно сжалось.

У Ён больше не смотрела на него. Она взяла пальто с дивана, развернулась и направилась к выходу. Дже Хёк глубоко затянулся дымом. Проверил время на телефоне.

18:17.

Вскоре раздался звук Бум, входная дверь открылась и закрылась.

Он медленно выпустил дым, наполнявший рот. В комнате повисла тяжелая тишина. Навалилась усталость, и он потер переносицу большим пальцем.

Всё правильно. Так и должно быть. Они играли достаточно долго, и не было смысла ждать, пока раскроется её истинная личность. Это не стоило потраченного времени.

Может, она профессиональная мошенница из какой-то группировки, шпионка дешевой газетенки или наживка конкурентов. А может, просто бедная Шин У Ён, чьи данные потерялись из-за сбоя системы. Кем бы она ни была — пора с этим заканчивать.

Помолвка уже скоро. Если тянуть дальше, отец не станет просто наблюдать. Возникнут лишние проблемы.

Она изначально была женщиной, чтобы развлечься до помолвки. Он использовал её по назначению и выбросил.

Он достаточно баловал её и достаточно заплатил. Это был конец, который должен устроить обоих.

То, что он нарушил свой давний принцип и привел её в свой дом, тоже не было чем-то особенным. Какой бы красивой и милой она ни была, она не могла стать для него кем-то особенным.

В его жизни никогда не было таких людей. Шин У Ён просто пришлась ему по вкусу, поэтому он баловал её чуть больше.

Нужно просто вычеркнуть её из памяти, как и всех предыдущих. Он даже имен прошлых любовниц толком не помнил. Их лица, возраст, само их существование было туманным. Шин У Ён тоже исчезнет из памяти так же.

Снова проверил время. 18:18. Прошла всего одна минута.

Одна минута. Да, одна минута. Всего лишь одна минута.

Прошла всего одна минута, но…

Внезапно горло сдавило. Хвать. Необъяснимое, тошнотворное чувство скрутило внутренности. Яростное желание разрушить всё, что попадалось на глаза, вспыхнуло мгновенно. Глядя на пустое место перед собой, он сильно нахмурился.

Шин У Ён больше не было перед ним. Почему её нет?

Значит, это конец. Вот так она сотрется. Он больше никогда её не увидит. Он швырнул зажигалку, которую держал в руке.

— Блядь.

БАХ-! Он с грохотом пнул что-то, но даже не почувствовал, что именно.

Он вспомнил Шин У Ён, которая только что бродила здесь, как ребенок. Шин У Ён, которая ни с того ни с сего заговорила про дыню чхамвэ. Шин У Ён, которая смотрела на него своими черными глазами.

Вспомнил тот день, когда эти глаза наполнились слезами. Вспомнил, как она прижималась к нему с растерянным лицом, не зная, как плакать и как перестать. Вспомнил её слова «не обручайся» и её голос, бесконечно повторяющий, что он ей нравится.

А вдруг она сейчас где-то так же плачет? От этой мысли сердце похолодело. Земля ушла из-под ног, кончики пальцев онемели.

Сердце заныло. Он не мог осознать, что Шин У Ён исчезнет навсегда. Но ведь это он, Дже Хёк, выгнал её.

В этот момент мышление остановилось. Словно погас весь свет в мире, и вселенная схлопнулась. Он плохо помнил, что происходило дальше.

Сердце колотилось как безумное. Настроение мгновенно стало ужасным, дыхание сбилось. Факт, что с Шин У Ён покончено, разъедал мозг. Он сломал сигарету и выругался так страшно, как только мог.

Снова Бум, входная дверь открылась и закрылась. Он вылетел из дома, но Шин У Ён нигде не было.

Он бешено жал на кнопку лифта и спустился на первый этаж. Звонил У Ён, но она не брала трубку. Собрался бежать на подземную парковку, но понял, что забыл ключи от машины, и вернулся домой. Схватил ключи и снова выбежал.

Ее последний взгляд, полный презрения, не выходил из головы. Её маленькая спина, покорно удаляющаяся после его холодных слов, терзала мозг.

Зачем я наговорил ей этого дерьма? Зачем так легко отпустил? Хотелось убить себя того момента.

Так нельзя заканчивать. Если закончить так, эта упрямая и гордая женщина может больше никогда не встретиться с ним.

Один раз они уже расставались. Он помнил, каким паршивым было его настроение тогда. И как он чувствовал себя, когда снова встретил её, избитую кем-то. Он вспомнил то чувство, похожее на собачье дерьмо.

Настроение снова пробило дно, как тогда. Он всё еще не знал, кто она на самом деле. Не знал, где и почему её избили в тот раз. Не знал, почему она до сих пор не умеет плакать. Не знал, где её могут избить снова, теперь, когда она покинула его защиту.

Ожидая лифт, он снова набрал её номер. Она по-прежнему не отвечала, а лифт полз чертовски медленно. Очередное ругательство сорвалось с губ.

Две минуты. Я не смог продержаться и двух гребаных минут, а собрался бросить её и забыть?

Дже Хёк с горечью усмехнулся над собой.

Не в силах больше ждать, он распахнул дверь на лестницу и увидел маленькую спину. Маленькая, круглая, сгорбленная спина.

У Ён сидела на ступеньках. Сжавшись в комок и уткнувшись лицом в колени. Почувствовав его присутствие, она подняла голову и оглянулась.

Ее лицо было каким-то отсутствующим и усталым. При виде этого лица в Дже Хёке вспыхнула неудержимая злость.

Раз уж ты такая жалкая. Раз уж даже далеко уйти не можешь.

— Почему не остановила меня?

— …….

— Почему ни разу не попыталась удержать, почему?!

От крика Дже Хёка веки У Ён дрогнули. Она посмотрела на него всё тем же печальным и невинным взглядом и медленно ответила:

— …Ты же сам сказал уходить.

От её равнодушного ответа Дже Хёку захотелось закричать от разочарования.

— Ты всегда так хорошо меня слушалась?

— …….

— Когда я говорил слушаться, ты каждый раз меня динамила, а тут вдруг послушалась? Ты же говорила, что я тебе нравлюсь. Обещала купить чхамвэ летом. Так, блядь, должна была уцепиться за меня хотя бы под предлогом этой чертовой дыни!

У Хи не могла понять гнев этого мужчины. Действительно, очень странный мужчина.

Сначала обнимал, лапал, целовал и шутил, а потом вдруг стал холодным, сказал, что это конец, что это в последний раз, и велел убираться, наговорив гадостей.

Она ушла, потому что он велел. Сделала, как он сказал, и вдруг силы покинули её.

Не было желания возвращаться домой. Она запуталась, в какой именно дом ей идти: в дом Шин У Ён или в общежитие Сон У Хи в Ильсане. Думать об этом было лень, поэтому она просто села на лестнице.

Она не понимала мужчину, который злится, хотя она сделала всё, как он велел. Она опустила голову, глядя на холодную плитку пола, потом снова подняла её. Снова встретилась взглядом с Дже Хёком. Взгляд был горячим и свирепым. Просто встретившись с ним глазами, она почувствовала странное волнение.

Похожее на то чувство, когда она разрыдалась перед ним недавно. У Хи по-прежнему не знала названия этой эмоции.

Лучше бы она сидела одна на лестнице, так было спокойнее. Этот мужчина постоянно бередил её душу. Хотелось, чтобы он перестал. Чтобы У Дже Хёк, говорящий злые слова, исчез с глаз долой.

Поэтому я сделаю, как ты хочешь. Уйду. Больше не появлюсь.

Она хотела сказать это, но…

— Я не буду сосать тебе это.

Как и тогда, слова вырвались сами собой, минуя мозг.

— Не хочу сосать. Грязно.

— …….

— Не хочу делать грязные вещи.

— …….

— И любовницей твоей не буду. Так что терпи. Не указывай мне, что делать. Не матерись и не злись. Ты сказал уйти — я ушла. Почему ты злишься на меня? Ты должен извиниться. Сейчас ты должен извиниться, это будет правильно…

Рывок. Её резко притянули. Она не смогла договорить. Объятия были твердыми и горячими. От него исходил жар, который трудно было вынести.

— Куда ты собралась? Не уходи.

— …….

— Я был неправ. Блядь, не уходи.

Не уходи. Не уходи. Он повторял это приказным тоном. Высокомерно приказывал, но голос звучал отчаянно и умоляюще. Странное извинение.

Это было всё извинение У Дже Хёка. Пара коротких фраз, сдобренных руганью, но У Хи большего и не требовала. Сердце Дже Хёка колотилось тук-тук, сильно и гулко. У Хи впервые узнала, что человеческое сердце может биться так яростно. Она невольно прислушалась к этому звуку.

Может, потому что звук, похожий на барабан, успокаивал, на неё начала накатывать сонливость. Спорить с этим мужчиной стало лень. У Хи закрыла глаза, ухватилась за его пояс и прижалась к нему. И с опозданием сказала то, что он хотел услышать.

— Я куплю тебе чхамвэ… так что не говори мне уходить.

Дже Хёк рассмеялся. Он крепко сжал в объятиях прильнувшую к нему У Ён. В мире вряд ли найдется такой идиот, который поведется на обещание купить дыню.

Если он поведется на это и разорвет помолвку, как хочет У Ён, если оставит эту женщину рядом как настоящую возлюбленную, а не любовницу…

Его дед, возможно, схватится за шею и сляжет. Отец будет презирать его и больше не захочет иметь с ним дел. Мать, возможно, беззвучно схватится за сердце и заплачет.

По сути, это будет третий разрыв помолвки, вступление в должность отменится, и блестящий путь, лежавший перед ним, будет разрушен.

Такова была цена за дыню, которую пообещала эта женщина. Сколько ни думай, сделка была абсолютно невыгодной, но он не отпускал женщину из своих объятий.

Я не смог продержаться и двух минут, а возомнил, что смогу бросить её и забыть. Что я вообще могу?

Он рассмеялся над собой. Кем бы ни была эта женщина, теперь придется признать. Он любит Шин У Ён. Осознание этого чувства, пришедшее впервые в жизни, было чертовски ослепительным.