Контент удален!

Очевидно, сегодня был особенный день.

День, когда взгляды множества людей устремлены на неё. День, когда она получает аплодисменты, отвечает на вопросы и теряет столько же энергии. Днем на внеочередном собрании акционеров CK, а вечером в галерее «Мё».

На собрании акционеров можно было не улыбаться, но в галерее «Мё» ей приходилось делать это постоянно. У Хи казалось, что она улыбнулась за сегодня столько раз, сколько обычно улыбается за целый год. Она не видела себя в зеркало, поэтому не знала, выглядели ли эти вымученные улыбки искренними.

Раньше Ын Джу дразнила её, говоря, что улыбка У Хи не похожа на улыбку, а лицо всегда наполовину пустое. Но сегодня У Хи хотелось, чтобы её улыбка выглядела настоящей. Потому что она знала, сколько сил вложила Сын Шин в подготовку этого дня.

Сын Шин сама тщательно выбирала платье и украшения, подходящие У Хи, и проследила, чтобы цветочное оформление мероприятия гармонировало с тоном кожи и платья У Хи.

В зал она вошла под руку с У Чан Гилем, дедом Дже Хёка. Старик был в инвалидном кресле, но взгляд его оставался острым, а голос — властным. Во взгляде, которым он смотрел на У Хи, держа её за руку, читалась нежность.

Гости арт-гала улыбались, глядя на них с одобрением, но в их взглядах таилось странное напряжение.

За мягким выражением лица У Хи сквозило благородство, к которому не так-то просто подступиться, а характерный холодок во взгляде говорил о том, что она не из тех, с кем можно легко справиться.

Глядя на женщину, пользующуюся покровительством У Чан Гиля, все про себя щелкали калькуляторами. Было слишком очевидно, какое значение займет её место в будущем, чтобы сметь игнорировать это.

Но их мысли У Хи не интересовали.

Это было первое официальное мероприятие, на котором У Хи появилась в качестве невестки семьи У перед предстоящей весной свадьбой с Дже Хёком. Сын Шин позаботилась обо всем, от начала до конца, так что У Хи почти не о чем было беспокоиться. Сын Шин сказала, что У Хи и так занята, поэтому она всё устроит идеально, и так оно и вышло.

Всё, что требовалось от У Хи, — это надеть платье, приготовленное Сын Шин, прийти на мероприятие и сопровождать её. И даже после этого Сын Шин извинялась с обеспокоенным лицом, что заставила занятого человека потрудиться.

Но по сравнению с тем, сколько сил потратила Сын Шин ради этого дня, усилия У Хи были ничем. Ради Сын Шин У Хи хотела завершить сегодняшнее мероприятие достойно.

Всю дорогу Сын Шин не отпускала У Хи от себя. Представляла её людям как невестку. Говорила: «Правда, моя невестка красавица?», и люди в один голос хвалили их, говоря, что они больше похожи на мать и дочь, чем на свекровь и невестку. Она знала, что это лесть, но слушать было приятно.

Ей представили множество людей, и многим пришлось улыбаться. Арт-гала, проходившее на фоне ночной горы Пугак, было роскошным и ослепительным. Ночная гора Пугак обладала иным очарованием, нежели тихая дневная.

Было интересно любоваться горой и работами художницы Чон Хе Джа, которые идеально вписались в пространство галереи «Мё», но из-за слабой от природы выносливости усталость накатывала всё сильнее.

Официальная часть мероприятия подходила к концу. После неё планировался банкет и коктейльная вечеринка для нетворкинга гостей. Говорили, что ради этого мероприятие и назначили на пятницу.

Значит, чтобы пройти всё до конца, нужно было продержаться еще три-четыре часа.

Она сопровождала Сын Шин и художницу Чон Хе Джа на последнем этапе официальной программы. Шла церемония закрытия, и когда Сын Шин произносила заключительную речь на трибуне, она позвала У Хи. Представила её публике, сказав, что она оказала большую помощь в организации сегодняшнего мероприятия. Благодаря этому заключительное слово пришлось говорить У Хи.

Хотя У Хи ничего особенного не сделала, умение невозмутимо обманывать людей было одной из её специальностей. У Хи без тени смущения взяла микрофон.

— Надеюсь, путь галереи «Мё», которая вырастет в новую культурную платформу, будет таким же сияющим, как сегодняшний вечер. Для меня честь быть частью этого начала вместе с такими замечательными людьми...

Она на мгновение замялась. По залу пробежал шепоток, воздух наполнился возбуждением. У Хи без труда нашла причину. В открытом саду галереи, где мягко покачивались маленькие оранжевые лампочки, сквозь толпу решительно шел мужчина.

Самый опасный и непредсказуемый мужчина из всех, кого она когда-либо обманывала.

Появившись с опозданием, он рассек взгляды всех присутствующих и встал в первом ряду для почетных гостей. На первый взгляд его лицо казалось бесстрастным, но на губах играла легкая усмешка. Его фирменное высокомерное выражение. С таким лицом он смотрел на У Хи, словно властелин.

При виде мужчины сердце тихо дрогнуло от внезапного порыва. Захотелось тут же броситься к нему в объятия. Рассказать, сколько людей сегодня докучали ей. Положить голову ему на плечо, закинуть ноги ему на колени и капризно потребовать помассировать икры.

Прокручивая в голове эти порочные мысли, У Хи мягко улыбнулась. И закончила прерванную речь:

— Это была честь для меня, и воспоминания о сегодняшнем дне останутся надолго.

— Лицо у тебя недовольное.

Мужчина был проницателен, как призрак.

— Кто тебя обидел?

У Хи, чье выражение лица менялось крайне редко. Мужчина, который с одного взгляда заметил то, чего не заметили ни Сын Шин, с которой У Хи провела весь день, ни её секретарь.

— Мама тебя достала?

Он погладил её по волосам, словно успокаивая капризного ребенка. Щекочущее прикосновение вызвало приятную истому.

Как только У Хи спустилась с трибуны, мужчина взял её за руку и утащил на задний двор здания. Он вел её, равнодушно отвечая на приветствия людей.

Усадив У Хи на скамейку, он снял с неё туфли. Переобул её в кроссовки, неизвестно где купленные. Ногам стало намного легче. Ей понравился простой бежевый дизайн. У Хи покачала ногой в новой обуви и вдруг сказала:

— Я видела твою невесту.

— Невесту?

— Не знаю, первую или вторую.

— Разве у меня такие были?

Странно. У меня только Сон У Хи.

Бесстыдно болтая, мужчина обхватил ладонями шею У Хи. Притянул её лицо к себе и накрыл её губы своими. Дже Хёк, возвышавшийся перед сидящей У Хи, закрывал её от осеннего ночного ветра. Теплый язык мягко проник в рот.

— Поревнуй еще.

Сказал он, когда поцелуй закончился. Судя по приподнятым уголкам губ, настроение у него было хорошее. У Хи на мгновение задумалась, стоит ли подыграть ему, и бросила:

— Красивая.

— Правда?

— Наверное, поэтому вы и обручились.

С этим красивым лицом она не скрывала враждебности к У Хи. Острый взгляд, который не терялся даже в такой толпе. Возможно, он был еще заметнее, потому что все остальные жаждали благосклонности и внимания У Хи.

— Наверное.

Дже Хёк хихикнул и притянул ноги У Хи к себе. Положив её ноги себе на бедра, он начал их массировать. Она знала, что он шутит, но внутри снова шевельнулось желание повредничать.

— Всё-таки этот брак неправильный.

— Что в нем неправильного?

— Всё должно быть справедливо. Я тоже пойду обручусь еще два раза. Тогда расчеты сойдутся. Кто-то обручался целых два раза, а мне придется выходить замуж, ни разу не попробовав помолвку.

Дже Хёк тоже наверняка знал, что У Хи шутит. И всё же лоб мужчины, на губах которого играла улыбка, недовольно дернулся. У Хи забавляло, что он реагирует именно так, как она его провоцирует.

— Если уж говорить о справедливости, У Хи-я.

Рука, массировавшая икру, сжала сильнее. Казалось, на шее мужчины на мгновение вздулись вены.

— Разве ты не должна хотя бы раз показать, как сходишь по мне с ума и вешаешься на меня, чтобы это было убедительно?

Если подумать, он был прав. Обид у У Дже Хёка было куда больше. Ляпнула не подумав и нарвалась. У Хи попыталась тихонько убрать ноги с его бедер.

— Куда убираешь?

Дже Хёк крепко сжал лодыжки У Хи, не давая ей этого сделать.

— Ревнуй и капризничай дальше. Это поднимает мне настроение.

Вместо ответа У Хи обхватила его лицо и поцеловала в щеку. Это был способ поднять ему настроение, который знала она. И действительно, в дыхании Дже Хёка послышался короткий смешок. Он вдруг посмотрел на часы.

— Банкет еще не закончился.

Действительно, она слишком долго прохлаждалась с мужчиной. Сын Шин наверняка ждала их. Она уже собиралась сказать, что пора возвращаться, когда Дже Хёк спросил:

— Сбежим?

На лице мужчины играла знакомая озорная улыбка. Он потянул руки У Хи и заставил обнять себя за шею. Мгновенно сократил расстояние.

— Маме скажем, что я похитил послушную Сон У Хи. Я специально всё это время играл роль непослушного сына-хулигана ради этого момента.

У него был подвешен язык. В голове У Хи пронеслись все усилия Сын Шин ради этого мероприятия. После первой официальной части она приготовила еще одно платье для второй части — коктейльной вечеринки.

Затем У Хи вспомнила У Чан Гиля, который приехал из Чхонун-дона с больным телом ради её успешного дебюта. Чан Гиль пробыл рядом с У Хи около 30 минут и уехал, напоследок попросив людей позаботиться о невестке.

— Сбежим вместе?

Но мужчина снова искушал её. Он улыбался так обворожительно, что оттолкнуть его было невозможно. Улыбка, которая вытесняла из головы реальность и все заботы. Дурной импульс снова пошатнул её сердце.

У Хи скрестила руки на шее мужчины и крепко обняла его.

— Ага. Давай сбежим.

Не успела она договорить, как Дже Хёк подхватил её на руки. Короткий визг У Хи разнесся над зеленой лужайкой. Похоже, он собирался нести её до парковки на руках, но У Хи этого не хотела. Попросила опустить её.

— Хочу сбежать быстрее.

Дже Хёк рассмеялся над её словами. Опустившись на землю, У Хи взяла Дже Хёка за руку и побежала. Две тени бежали рядом через сад, украшенный нитями огней. Шелест шагов по траве рассеивался в ночном воздухе.

Надо всё же передать Сын Шин... Дже Хёк придумает оправдание... — думала она безрассудно, продолжая бежать. Дыхание сбивалось, но смех почему-то рвался наружу. Она смеялась, стараясь не шуметь, но не могла скрыть подрагивающие плечи.

Дже Хёк крепко держал У Хи за руку, ведя её так, чтобы она не упала. Полы черного пиджака и абрикосового шелкового платья развевались на ветру. Позади бегущих возвышалась огромная гора Пугак, обнимая их в темноте. Казалось, эта тихая и величественная гора будет оберегать их и впредь.

Когда она подняла голову на бегу, темно-синее небо над горой Пугак показалось особенно глубоким и чистым. Края облаков, отражающие свет гирлянд, мягко светились. Звезд не было видно, но У Хи знала, что они по-прежнему сияют где-то в небе.

Ночь, когда этот факт вновь тронул сердце. Как она и сказала в приветственной речи, это была осенняя ночь, которую невозможно забыть.