Глава 50. Невыносимая привязанность (21)
Когда Адриан ушел, Элеонора долго и пристально всматривалась в Кэтрин. Казалось, девушка была совершенно безучастна к происходящему. Ее пустой, отрешенный взгляд застыл, веки покраснели и опухли от слез, на лице все еще виднелись ссадины, а искусанные губы пересохли и потрескались.
Пыльное, грязное платье, будь оно чистым, наверняка стоило бы целое состояние. Роскошные серьги и ожерелье тоже выглядели баснословно дорогими — с первого взгляда было понятно, в какой неге и роскоши эта юная особа жила прежде.
Поскольку появление Кэтрин во Дворце Тюльпанов следовало скрыть от посторонних глаз, Элеонора сама сходила за водой. Смочив полотенце, она принялась бережно стирать грязь с лица девушки.
Ощутив эти осторожные, мягкие прикосновения, Кэтрин словно немного ожила. В ее глазах промелькнул слабый блеск осознанности. Она с недоумением уставилась на Элеонору и хриплым, сорванным голосом спросила:
— Кто вы?
— Элеонора Сноу.
— Ах...
Элеонора Сноу. Несчастная женщина, обреченная стать четвертой императрицей. Однако Кэтрин она вовсе не показалась жалкой. Ее взгляд лучился силой, а на губах играла едва заметная полуулыбка. Она держалась так величаво и непринужденно, словно уже была полноправной хозяйкой этого дворца.
Когда влажная ткань скользнула с лица на ладони, Кэтрин опустила голову и горько, безутешно разрыдалась. Ей вспомнилось, как когда-то во время болезни матушка точно так же ласково обтирала ее мокрым полотенцем. Из груди девушки вырывались жалкие всхлипы. Элеонора не стала утешать безутешно плачущую Кэтрин. Она молча и размеренно продолжала смывать грязь. Закончив, она отступила на шаг и принялась терпеливо ждать, пока девушка успокоится.
Наконец рыдания утихли, и Элеонора нарушила тишину:
— Леди Сидис.
Ее голос прозвучал настолько твердо и даже холодно, что Кэтрин, с трудом подавив подступающий к горлу новый всхлип, послушно отозвалась:
— Да...
— Вы понимаете, в каком положении сейчас находитесь?
Кэтрин покачала головой.
— Нет... Нет, я ничего не понимаю! Я правда совсем ничего не знаю! В наш дом внезапно ворвались рыцари и дознаватели, они кричали, будто мой отец совершил какое-то чудовищное злодеяние... Нас силой выволокли во двор, заставили встать на колени... А потом земля вдруг ушла из-под ног... О боги, ха-а... ах...
От избытка чувств ей стало не хватать воздуха. Элеонора крепко сжала плечо задыхающейся девушки. Пальцы впились в кожу так больно, что Кэтрин коротко вскрикнула.
— Придите в себя, леди Сидис, — не разжимая хватки, Элеонора другой рукой властно взяла Кэтрин за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть себе в глаза. — Если хотите выжить, вы обязаны сохранять ясный ум.
— За... зачем мне жить? Моя семья... все мертвы! Я осталась совсем одна. Какой смысл в такой жизни? Как мне быть без матушки, без отца... Сестры, брат... О боги...
— Кэтрин Сидис! — Элеонора встряхнула ее за плечи. — Слушайте меня внимательно. В столице открылся разлом. Не знаю, что вам известно о них, но этот возник не сам по себе. Кое-кто сотворил его намеренно, преследуя свои зловещие цели.
«Разлом». Это слово, прежде бесконечно далекое от безмятежной жизни Кэтрин, заставило ее содрогнуться и чудесным образом вернуло ей способность рассуждать.
— И в подвале особняка графа Сидиса были обнаружены неопровержимые следы чар, с помощью которых этот разлом призвали.
— Так вот почему явились рыцари... О нет, нет! Это неправда! Я ничего не знаю, и мои родители... они тоже ничего не знали! Наш род не имеет никакого отношения к этому кошмару!
Элеонора бесстрастно наблюдала за тем, как Кэтрин отчаянно мотает головой, а затем ровным тоном спросила:
— Теперь вы готовы к разумному разговору?
Вновь подступили слезы, но Кэтрин сдержала их из последних сил и кивнула. Элеонора удовлетворенно кивнула в ответ, поднялась и направилась к софе.
— Присядьте.
Кэтрин, чье тело совершенно ослабло от потрясения, попыталась подняться, но колени ее подогнулись, и она несколько раз едва не упала. Элеонора провожала ее холодным, проницательным взглядом, даже не думая помогать. Кое-как совладав с ногами, Кэтрин дотащилась до софы и бессильно опустилась напротив нее.
— Причастен ваш род или нет — сейчас это не имеет значения. Почти все улики уничтожены катастрофой, а из вашей семьи в живых не осталось никого, кроме вас. А значит, именно ваши показания определят, куда качнется чаша весов.
Кэтрин зажмурилась. Монотонный, лишенный эмоций голос собеседницы, как ни странно, помог ей собраться с мыслями. Когда она вновь разомкнула веки, в ее глазах больше не было слез.
— Что будет, если я заявлю, что моя семья ни в чем не виновата?
— Вы — плоть от плоти графа Сидиса, а потому попытка обелить имя близких будет воспринята как обычное укрывательство. Веса такие слова иметь не будут. В итоге всю вину безвозвратно возложат на покойного графа, а ваше имя навеки останется в летописях как имя бесчестного рода, что поклонялся богу разрушения и приносил ему человеческие жертвы. Разумеется, вас казнят.
— А если я скажу, что все это — дело рук моего отца?
— Исход для чести рода будет тем же. Однако, выступив обвинителем против собственного отца, вы, по крайней мере, сумеете сохранить себе жизнь.
Кэтрин издала горький, сухой смешок.
— Леди Сноу, неужели вы думаете, что я стану вымаливать пощаду ценой позора и очернения памяти моих близких?
— Кто знает. Мы знакомы слишком недолго, чтобы я могла судить о вашем благородстве, — Элеонора слегка подалась вперед. — А как вам такой вариант? «Леди Сидис время от времени видела некоего таинственного гостя, посещавшего графский особняк. Этот человек был весьма близок с графом Сидисом, и около месяца назад их поведение стало крайне подозрительным, будто они замышляли нечто ужасное. Стоило леди Кэтрин приблизиться, как на нее обрушивался гнев, и ее прогоняли прочь, посему точное содержание их тайных бесед ей осталось неведомо».
— И что я выиграю от этой лжи? Моих родных уже не вернуть с того света.
— Вы сможете отомстить.
Месть. Это слово, прежде никогда не имевшее значения для юной леди, вдруг прозвучало сладостным обещанием.
— «Месть»?.. Неужели тот, о ком вы говорите, и есть истинный виновник гибели моей семьи?
Элеонора едва заметно кивнула.
— Как я могу верить вашим словам, леди Сноу?
— Этот заговор сплетен с единственной целью — погубить Его Величество императора. И заговорщикам глубоко безразлично, сколько невинных душ сгорит в этом пламени. Наш император едва не погиб под завалами, а один из его верных рыцарей расстался с жизнью.
Кэтрин вспомнила, как земля содрогнулась и ушла вниз почти сразу после того, как император спустился в подвал.
— И Его Величество, который сам едва не стал жертвой этой коварной западни, приказал тайно вызволить вас из подземелий и привезти ко мне. Как вы думаете, ради чего он это сделал, вместо того чтобы оставить гнить в сырой камере?
— Чтобы... чтобы спасти от тех, кто захочет заставить меня замолчать навсегда?.. Значит, чудовище, сотворившее это с моей семьей, скрывается здесь, в стенах дворца?
Элеонора промолчала, и Кэтрин охватило жгучее нетерпение. Ей отчаянно, до дрожи хотелось узнать имя. Узнай она его — и, даже если придется расплатиться собственной жизнью, она вонзит клинок в горло этого мерзавца.
— Скажите же мне!
— В этом мире есть выси, до которых вам не дотянуться, как бы усердно вы ни пытались, леди Сидис.
Властители, до которых невозможно достать... Первым, кто пришел ей на ум, был император, но он сам был пострадавшим. Тогда вторым человеком, способным на подобное, была... Вдовствующая императрица. Но это же безумие! С какой стати матери замышлять убийство собственного сына?
— Посему я шаг за шагом прокладываю тропу к цели, которая мне под силу. И мне думается, что наши пути во многом сходятся.
— Я... я не понимаю. Зачем вам это?..
— Вам и не нужно понимать. Тайны императорского дома и мои собственные мотивы вас не касаются. Я лишь предложу вам два пути, и выбор останется исключительно за вами.
— А если... если я выберу тот путь, которого желаете вы? Что тогда со мной будет?
— Ваша судьба вряд ли окажется завидной. Честь и доброе имя вашего рода будут втоптаны в грязь, а на вас повсюду станут указывать пальцами. Однако… — Элеонора поймала ее устремленный взгляд и твердо произнесла: — Я дарую вам свою защиту. И вы, находясь в полной безопасности, сможете своими глазами узреть, как ваш заклятый враг заживо горит в геенне огненной.
***
Не обнаружив Кэтрин в подземной темнице, Хенса побледнел до полусмерти. Он принялся расспрашивать стражника о местонахождении узницы, на что тот с равнодушным видом ответил:
— Из-за тяжести обвинений ее перевели в одиночную камеру. Впрочем... позвольте спросить, виконт Иглер, зачем вам понадобилась столь опасная преступница?
Прим. пер. Элеонора — жуткая дамочка, конечно. Я бы так не смогла манипулировать девочкой, которая всю семью в один миг потеряла.