Глава 58. Разговоры о любви (7)
— Откуда вы знали, что Персефона Осборн поступит именно так? — спросила Кэтрин.
— Она всегда отчаянно мне завидовала, — ответила Элеонора. — И моему происхождению, и красоте.
— Но зачем же вы водили дружбу с такой особой?
— Мы дружили с самого детства. Росли вместе, родились в один год, а поскольку наши семьи были близки, виделись чуть ли не каждый день. В детстве все было искренне, мы ладили как сестры. Я и сама не заметила, когда в сердце Персефоны пустила корни зависть. И все же... у меня остались и добрые воспоминания. Она не была соткана из одних только недостатков.
Элеонора считала, что Персефону вполне можно держать рядом. Идеальных людей нет, а для близких естественно закрывать глаза на чужие слабости.
— Какая глупость с моей стороны, — продолжила она. — Или, быть может, вся наша семья была глупа? Мы доверились тем, кому ни в коем случае нельзя было верить.
— Доверять людям — это не глупость, — мягко возразила Кэтрин. — Подло поступают те, кто этим доверием злоупотребляет.
— Ты права, — Элеонора согласно кивнула. — Виноват всегда лжец, но общество почему-то клеймит обманутого за его слепоту. Как бы то ни было, Персефона спит и видит, как бы затмить свою старую «подругу», готовящуюся стать императрицей. Ради этого она и раскошелилась на особняк.
— Вот только, даже приехав в столицу, она еще долго не сможет переступить его порог.
— Истинно так, — согласилась Элеонора. — Выложить баснословную сумму за особняк, который куда роскошнее ее собственного дома в землях Осборнов, и не иметь возможности воспользоваться им, хотя он прямо перед глазами... Представляю, как у нее будет сжиматься сердце от досады.
Пять золотых в день. За десять дней пустующего особняка она потеряет пятьдесят золотых — целых пятьдесят миллионов пенни.
— А если учесть время в дороге и те дни, что она проведет у городских ворот, ее убытки перевалят за сотню монет. К тому же испортятся все припасы для пышного пира, который она планировала закатить по приезде. Когда она начнет рвать и метать от ярости, я лично явлюсь посмотреть на это зрелище.
***
Между тем Аурелия буквально сгорала от тревоги и досады.
Императорскому двору не впервой было готовиться к коронации императрицы, однако в этот раз все с самого начала складывалось иначе.
О первой императрице Аурелия знала немного, поскольку та правила еще до того, как сама она стала младшей супругой, однако за приготовлениями к свадьбам второй и третьей она наблюдала лично.
Поскольку для императора то были не первые браки, торжества обставлялись скромно и без лишней роскоши. Приглашений аристократам не рассылали, а на саму церемонию созывали только самый узкий круг приближенных. Да и невесты не заявлялись во дворец за месяцы до венчания, чтобы хозяйничать тут как дома. Они благочинно дожидались своего часа в столичных резиденциях и прибывали ко двору накануне торжества.
Невидимки, чье присутствие едва ощущалось. Государыни, которые почти не виделись с собственным супругом и ничем не отличались от обычных младших супруг. Таковы были прежние императрицы.
Но Элеонора Сноу слеплена из другого теста.
Свадьба еще даже не сыграна, а по дворцу уже вовсю ползли слухи о ее частых свиданиях с Херейсом. К тому же, благодаря белым магическим камням, которые она так щедро раздала придворным, число ее доброжелателей росло с каждым днем.
Аурелию охватил суеверный ужас: если так пойдет и дальше, эта девка действительно обоснуется на престоле до конца своих дней.
Нет, этого не может быть. Должно быть, из-за недавних потрясений Его Величество просто дал слабину, — убеждала она себя.
Ведомая этой мыслью, она попыталась явиться к Херейсу, однако милосердие владыки распространялось исключительно на Элеонору — саму же Аурелию, как и всегда, бесцеремонно выставили за дверь.
Сгорая от обиды, она после долгих раздумий направилась во Дворец Роз, чтобы повидаться со Второй младшей супругой.
Каллиопа, чье лицо изуродовали жуткие шрамы от подмешанного в притирания яда, все еще пряталась под плотной вуалью. Сквозь сетчатую ткань Аурелия мельком приметила, что кожа ее собеседницы выглядит уже чище, что вызвало у нее тайную досаду. Лучше бы эта выскочка осталась уродиной на всю жизнь.
— Какая радость видеть, что вам лучше! Я так за вас переживала, — елейным голосом запела Аурелия. — Должно быть, томиться взаперти во Дворце Роз невыносимо? Но скоро вашему заточению придет конец: двери распахнутся, и вы сможете почтить своим присутствием четвертую свадьбу Его Величества.
— Хм, возможно, — сухо отозвалась Каллиопа.
Такой холодный прием озадачил Аурелию. Она ведь знала, что Вторая супруга спит и видит, как бы изжить Элеонору со света, и полагала, что известие о назначенной дате торжества повергнет ту в смятение. Аурелия планировала тонко прощупать почву, подтолкнуть Каллиопу к действиям и ее руками уничтожить северянку, но план провалился.
— Вы так отчаянно ненавидели леди Сноу, а теперь, смотрю, смирились? Неужели и вы приняли от нее белый магический камень, Вторая консорт?
— Вовсе нет. — Каллиопа с тихим стуком опустила чашку на блюдце. На ее губах заиграла презрительная усмешка. — Я не дура, Первая консорт. Прежде Элеонора Сноу была никем, но теперь она — официальная невеста, и день свадьбы назначен. Меньше чем через месяц она наденет корону. Зачем мне тратить силы на пустую зависть? Оставлю это занятие вам — вам оно нужнее.
Аурелия вспыхнула от гнева, но Каллиопа невозмутимо продолжала:
— Когда я предлагала объединиться, вы строили из себя святошу. А теперь вас саму снедает паника. Впрочем, вы ведь и впрямь без памяти влюблены в Его Величество, верно?
— Разве для младшей супруги неестественно любить своего суверена? — процедила Аурелия. — Какая бы женщина ни заняла трон, мы остаемся его женами, обязанными почитать Его Величество.
Каллиопа так и зашлась заливистым смехом.
— Неужто вы и впрямь верите в эту нелепицу, Первая консорт? «Жены Его Величества»! Полноте, где это видано, чтобы законного мужа дозволялось лицезреть лишь раз в три месяца на официальных пиршествах?
Когда-то Каллиопа и сама тешила себя иллюзиями, будто она — настоящая супруга правителя. Она грезила о дне, когда сбросит статус наложницы и примерит венец императрицы. Именно эта слепая вера толкала ее на интриги против Элеоноры.
Однако, томясь в заточении и будучи лишенной возможности влиять на дела двора, она поостыла и наконец признала очевидное: ей никогда не сесть на трон. Леди Сноу по-прежнему была ей не по нраву, однако и чинить ей препятствия Каллиопа более не желала. Какая разница, кто примерит корону, если этой несчастной все равно суждено в скором времени отправляться на тот свет?
— Отныне я намерена мирно доживать свой век в нынешнем статусе. Что бы вы ни задумали — меня это не касается. И не пытайтесь больше втягивать меня в свои игры.
Не только не преуспев в своих замыслах, но и подвергшись откровенному глумлению, Аурелия покинула Дворец Роз. Кровь закипала в жилах от одной мысли, что ее выставила на посмешище та, которую она прежде считала непроходимой дурой.
***
Вернувшись в свой Дворец Лилий, Аурелия в ярости скрежетала зубами, пока слуги не принесли ей свежие вести.
— Стало быть, кто-то выкупил право постоя в особняке Тромпе на Золотой улице?
— Да, госпожа. Сделку заключили от имени графа Осборна, — поклонилась служанка.
— Осборн... — Аурелия наморщила лоб, пытаясь вспомнить, где слышала это имя. Мгновение спустя ее осенило: это же один из родов, развязавших недавнюю войну против Сноу! Оуэны и Осборны.
Как нельзя кстати. Потерпевшие сокрушительное поражение Осборны решили явиться в столицу именно сейчас. И уж точно не ради того, чтобы поздравить Элеонору Сноу с коронацией.
— И где они сейчас? Уже прибыли в столицу?
— Пока еще в пути, госпожа. Прибудут к концу недели. Более того, они намерены дать роскошный пир сразу по приезде, и кое-кто из столичных вельмож уже удостоился приглашений.
— Вот как. Любопытно, — протянула Аурелия.
Плата за особняк Тромпе на Золотой улице была столь баснословной, что даже монархи соседних держав трижды подумали бы, прежде чем нанимать его дольше чем на десять дней. А эти выскочки не просто сняли его задолго до своего прибытия, но и замыслили празднество. А ведь чем великолепнее особняк, тем в большую сумму обходится пир: надобно украсить обширные залы, нанять первоклассных слуг, выписать редкие яства и созвать лучший оркестр.
Похоже, казна Осборнов ломится от золота. Впрочем, они ведь граничат с землями Сноу, так что их богатства, должно быть, сопоставимы.
Аурелия до сих пор не могла позабыть, как Элеонора раздавала редкие белые камни, точно простые черепки.
Если разыграть карты правильно, из Осборнов выйдет отличный инструмент.
Всякое дело спорится куда быстрее, если за ним стоят большие деньги. Род Роджерсов, к которому принадлежала Аурелия, славился древностью и незапятнанной честью, однако богатством был обделен.
Повернувшись к вестнику, Аурелия властно приказала:
— Следи за ними неослабно. Как только Осборны переступят черту столицы, немедленно доложи мне.
***
Адриан Террис решил, что ослышался, а потому переспросил с крайней осторожностью:
— Не сочтите за дерзость, Ваше Величество, но не могли бы вы повторить?
— Я сказал, что мне не нравятся Осборны, поскольку они дерзнули обидеть мою возлюбленную. Разверни их у городских ворот и не смей пускать в столицу.
Услышав от своего повелителя каприз, более приличествующий взбалмошному юнцу, нежели суровому самодержцу, прославленный Рыцарь Лазурных Небес озадаченно моргнул, а затем выдавил:
— И... мне действительно дозволено передать им эти слова в точности?
— А почему нет? — спросил Херейс. — Разве безумному императору не пристало вести себя безумно? Эта столица принадлежит мне, и я не потерплю в ней тех, кто мне не по душе.
