Глава 74. Ослепительнее солнца (3)
На первый взгляд казалось, что какой-то подозрительного вида мужчина пристает к женщине, несущей корзину. Напуганная женщина оглядывалась по сторонам в поисках помощи, но прохожие были слишком заняты и торопливо шли мимо, делая вид, что ничего не замечают. Франклин тоже не думал помогать и безучастно наблюдал за происходящим, как вдруг с другого конца переулка выбежал мужчина, схватил наглеца за грудки и впечатал его в стену.
Грубиян, выплевывая ругательства, поспешил убраться восвояси, а женщина с искренней благодарностью посмотрела на своего спасителя. Похоже, они были знакомы: они ласково заговорили о чем-то и вместе скрылись из виду.
«Вот оно!» — в его голове родилась отличная мысль. Времени на то, чтобы взвешивать, действительно ли она хороша, у него не было. Сроки поджимали, нужно было спешно готовиться. Франклин тихо выскользнул из постоялого двора, стараясь не попадаться на глаза Юте.
***
Аурелии еще никогда в жизни не приходилось сталкиваться с подобным обращением, и всего за один день она заметно осунулась. Еду ей приносили регулярно, но у нее не было ни малейшего желания притрагиваться к стряпне в таком месте.
Время, проведенное в заточении без единого глотка воды, было мучительным и одиноким. И от полного неведения о том, что происходит снаружи пытка становилась лишь тяжелее.
Элеонора Сноу. Все из-за этой девки. До появления Элеоноры в императорском дворце царил покой. Прежние императрицы жили тихо, смирившись с забвением и пренебрежением государя, а младшие супруги наслаждались жизнью, не боясь чужого суда. Но стоило Элеоноре переступить порог дворца, как все начало постепенно меняться. Притом она еще даже не стала законной императрицей.
Причина этих перемен была ясна как день, хоть Аурелии и не хотелось этого признавать. Император любит Элеонору Сноу. Любовь государя — то, о чем Аурелия так отчаянно и тщетно молила. За те годы, что она звалась его младшей супругой, ей так и не удалось завоевать его сердце. Элеонора же за какой-то краткий срок сумела завладеть его чувствами и теперь распоряжалась ими по своему усмотрению.
— Его Императорское Величество! — разнесся снаружи зычный голос, и Аурелия так и подскочила на месте. Она судорожно пригладила растрепавшиеся волосы и принялась поспешно оправлять платье.
На ней все еще было то скромное, неприметное платье, которое она выбрала вчера ночью для тайной вылазки. Ей было до смерти стыдно предстать перед супругом в таком жалком виде после стольких месяцев разлуки. Словно издеваясь, Херейс распахнул дверь, не оставив ей ни секунды на то, чтобы собраться с духом.
— Ваше Величество! — прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Аурелия упала перед ним на колени. — Я ни в чем не виновата! Меня оклеветали!
Херейс замер у порога, безмолвно взирая на нее, а затем завел руку за спину и закрыл дверь.
— Я... я всего лишь отправилась на ночную прогулку, как делают абсолютно все! Вашему Величеству ведь и самому прекрасно ведомо, что даже во время комендантского часа придворные по надобности тайно покидают дворец и возвращаются обратно. Я отлучилась на самую малость, а меня заперли здесь, точно преступницу!
— Встань.
— Не встану! Ваше Величество ни разу не почтили своим визитом мой дворец, а теперь за малейший проступок подвергаете меня столь суровой каре. Мое сердце разрывается от такой несправедливости, как я могу подняться?!
— Что ж, пускай. Поговорим так. Мне весьма любопытно, младшая супруга, какое такое неотложное дело привело тебя за пределы дворца в столь поздний час?
— До моих ушей дошли слухи, что в город приехал бродячий цирк. Младшей супруге императора не пристало открыто посещать подобные зрелища, поэтому я решила взглянуть на представление в час, когда на улицах меньше всего зевак. Вот и все.
— Не знал, что бродячие цирки устраивают представления в квартале дорогих постоялых дворов.
При упоминании квартала постоялых дворов у нее по спине пробежал леденящий холодок. Сколько ему известно? Заметив, как Аурелия, продолжая лежать ниц, судорожно сжала пальцы, Херейс добавил:
— Надо же, выходит, молодой герцог Оуэн подрабатывает там шутом?
Аурелия резко вскинула голову и наткнулась на ледяной взор Херейса. Несмотря на всю ее безграничную любовь к нему, от этого взгляда у нее всякий раз подкашивались ноги, и, как ни странно, это пугающее ощущение ей даже нравилось. До встречи с Херейсом ни один мужчина в свете не смел так смотреть на нее — дочь знатного рода.
— Ваше Величество, это недоразумение!
— «Недоразумение»?
Аурелия попыталась подняться, но покачнулась, едва не потеряв равновесие; Херейс и пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей. Делая вид, будто поправляет платье, она лихорадочно подбирала слова для оправдания.
— Я лишь хотела наладить добрые отношения с будущей императрицей. Я сочла, что мне не лишним будет узнать, как леди Сноу жила на Севере и как оправились ее земли после войны за владения. Только ради этого я свиделась с молодым герцогом Оуэном — лишь для того, чтобы расспросить его о положении дел на Севере. Уверяю вас!
— Сблизиться с будущей императрицей через встречу с молодым герцогом Оуэном, чей род вероломно развязал войну против ее семьи? Полагаю, ты и сама понимаешь, насколько нелепо это звучит.
— Я проявила непростительное легкомыслие. Будучи запертой во дворце, я совсем потеряла связь с миром и поступила глупо. Молю о прощении, Ваше Величество.
— Пока молодой герцог Оуэн смирно сидит на своем постоялом дворе, я еще могу закрыть глаза на твою оплошность. Но если он посмеет причинить хоть какой-то вред Элеоноре Сноу, тебе придется разделить с ним кару поровну.
От этого леденящего душу заявления Аурелию захлестнула обида.
— Как вы можете так поступать, Ваше Величество! Отчего вы столь предвзяты ко мне?!
Херейс изогнул бровь. Ей было невыносимо горько, но даже сквозь слезы она не могла не признать, насколько он прекрасен, и от этого ее страдания становились лишь мучительнее. Она любила его всем сердцем — столь слепо и безропотно, что ее тянуло к нему наперекор любому жестокому обращению.
— За все то время, что я нахожусь в этих стенах, я не раз оказывалась в опасности, но Ваше Величество ни разу не пришли мне на выручку! Так отчего же ради леди Сноу вы готовы поднять на ноги весь дворец, хотя еще ничего не произошло? Вы давите на меня и истязаете подозрениями, это так несправедливо!
— Неужели до Дворца Лилий еще не дошли вести? Я безумно люблю Элеонору Сноу.
Этот равнодушно брошенный ответ больно уколол Аурелию в самое сердце. Прежде чем она успела это осознать, по ее щекам покатились слезы.
— Как вы можете?.. Я... я переступила порог этого дворца, уповая лишь на Ваше Величество. Пусть я и не смела надеяться на ту любовь, что причитается законной супруге, я верила, что вы подарите мне хотя бы крупицу тепла как своей консорт. Но почему вы столь безжалостны? Вы ни разу не навестили меня, ни разу не разделили со мной ложе... Как можно было так меня бросить? Вы годами обрекали меня на забвение, но с леди Сноу вы так ласковы! Разве это не величайшая жестокость? Ведь все, чего я прошу — лишь капля вашего внимания, самая малая милость, и больше ничего!
Но даже эти полные отчаяния признания не растрогали Херейса. Он по-прежнему взирал на нее с каменным лицом, точно изваяние, а затем холодно произнес:
— Похоже, ты запамятовала. Прежде чем сделать тебя своей младшей супругой, я ясно предупредил: не надейся ни на любовь, ни на внимание с моей стороны.
Разумеется, она прекрасно помнила те слова. Но она и представить не могла, что ее будут ждать столь беспросветные, полные одиночества дни. Ей казалось, что со временем узы между ними окрепнут, а в его сердце зародится хоть какая-то привязанность.
— От тебя требовалось лишь одно: смирно сидеть на своем месте и служить противовесом, дабы ни одна из фракций во дворе не набрала чрезмерную силу. И взамен ты могла пользоваться всеми благами своего титула. Устраивать приемы, заводить знакомства, да и цирк смотреть, если бы тебе того вздумалось. — В черных глазах Херейса блеснул ледяной блеск. — Я закрывал глаза на то, как в мое отсутствие ты таскала мужчин в свою постель, и как пыталась поджечь платье прежней императрицы, дабы оставить на ее теле ожоги. Я сознательно игнорировал все это.
По ее спине пробежал холодный пот. Ей и в кошмарном сне не могло привидеться, что Херейсу все это известно. Мужчин, которых она от тоски и одиночества заманивала к себе, перед самым возвращением императора неизменно предавали смерти, дабы навек заставить их замолчать. Этим занимались самые доверенные слуги, и Аурелия была уверена, что тайна умерла вместе с ними.
— Нужно было знать меру, пока я притворялся неосведомленным, младшая супруга.
Аурелия задрожала всем телом.
— В-Ваше Величество... я... я вовсе не... я не хотела...
Пока она судорожно пыталась выдавить из себя хоть какое-то оправдание, в покои вошел рыцарь и что-то тихо шепнул Херейсу на ухо. Едва стражник удалился, император произнес:
— Докладывают, что молодой герцог Оуэн покинул постоялый двор и тайно с кем-то встречается.
Аурелия едва могла дышать от ужаса.
— Разве тебе не любопытно взглянуть, на какую глупость он отважится?
— Ваше Величество! Молю, умоляю вас, пощадите! Простите меня! — Оставив тщетные попытки оправдаться, она рухнула ниц.
Херейс окинул холодным взором ее дрожащую, бьющуюся в истерике фигуру и развернулся к выходу.
— Твою участь я решу после того, как увижу, как именно решит действовать молодой герцог Оуэн.
Дверь за ним бесшумно закрылась. В этом хладнокровии и полном отсутствии чувств с его стороны таилась истинная угроза, которая до смерти напугала Аурелию. Из ее груди вырвались горькие рыдания, но в камере не было ни души, способной услышать ее или утешить.