Глава 76. Ослепительнее солнца (5)
Личность незнакомца раскрылась из уст кучера:
— Перед вами Его Величество Император! Проявите должное почтение!
Франклин так и застыл в три погибели, опираясь на воткнутый в землю меч; он судорожно хватал ртом воздух, даже не помышляя о поклоне. Ему и раньше доводилось слышать описания внешности императора, но, оказавшись с ним лицом к лицу, он никак не мог связать образ этого человека с его величественным титулом.
Император? Но почему он здесь?.. А где Эли? Неужто император тоже принимает участие в предсвадебном обряде? Я думал, этот обычай касается только невесты...
Кучер вновь укоризненно прикрикнул, повысив голос:
— Преклонитесь перед Его Величеством!
От этого грозного окрика Франклин наконец пришел в себя, поспешно выпрямился и низко склонил голову:
— Приветствую Солнце Империи. Я, О...
Он вовремя осекся, решив не называть себя молодым герцогом Оуэном — интуиция подсказывала, что раскрывать свое имя сейчас не сулит ничего хорошего. Однако Херейс заговорил так, словно видел его насквозь:
— Надо же, не ожидал, что приму подобную помощь от молодого герцога Оуэна.
От осознания того, что император знает его в лицо, у Франклина по спине пробежал холодок.
— Как верный подданный, я лишь исполнил свой долг перед Вашим Величеством.
— Благодарю за столь похвальное рвение.
— Для меня это великая честь.
На мгновение повисло молчание. Франклин лихорадочно соображал, как выпутаться из этого положения, но дельные мысли не шли на ум. Потрясение от того, что вместо Элеоноры он «спас» Херейса, все еще не улеглось.
— А ты, как я вижу, неплохо владеешь мечом.
— Что? О... нет, вовсе нет, Ваше Величество. Я лишь обучен азам, как и подобает дворянину.
— «Азам»? И при этом в одиночку одолел банду разбойников? Весьма завидный талант. Такой умелый воин пришелся бы как нельзя кстати среди моих личных рыцарей.
Эти небрежно брошенные слова Херейса заставили Франклина мгновенно встрепенуться.
Рыцарь императора... — подобной чести удостаивались лишь избранные. — Если я стану рыцарем императора, это сослужит добрую службу моему отцу.
Франклин не знал всех тонкостей, но ему было известно, что герцог Оуэн затаил обиду на императора. Он краем уха слышал, как отец сокрушался, что не может внедрить своих людей во дворец из-за чрезмерной бдительности государя.
К тому же, получи я этот титул, у меня появится бесчисленное множество возможностей видеться с Эли. Даже если мне не под силу сорвать свадьбу, я сумею вновь завоевать ее сердце и сделать своей.
Перед его мысленным взором развернулась на редкость заманчивая картина. Император, который вечно пропадает в карательных походах на мамулов и редко бывает во дворце. Молодая императрица, обреченная коротать тоскливые ночи в полном одиночестве. И верный рыцарь государя, втайне утешающий ее истосковавшуюся душу.
От одной лишь мысли о порочном соитии с супругой императора — самой знатной женщиной на всем континенте — у него пересохло во рту. Этот человек, прозванный Железным императором, и в кошмарном сне не увидит, как его благоверная стонет в объятиях собственного рыцаря.
О том, какими последствиями этот безумный выбор обернется для дома Оуэнов, Франклин даже не задумался.
— Если Ваше Величество окажет мне столь высокую милость и примет в число своих рыцарей, я обязуюсь до конца дней преданно служить вам.
— Хм... Разве молодой герцог не должен унаследовать дом Оуэнов?
Разумеется, должен. Но его отец был еще полон сил и здоровья, а до тех пор, пока Франклин займет его место, утечет немало воды. И этот промежуток времени наследник Оуэнов намеревался использовать с выгодой для себя.
— Рано или поздно это случится, однако сейчас я желаю лишь одного — находиться подле Вашего Величества и оберегать ваш покой. И даже когда я вернусь на Север, Оуэны пребудут в вечной верности перед вами.
— Что ж, отрадно слышать. Однако учти, молодой герцог: принеся рыцарскую присягу, ты не сможешь отлучиться на Север без моего личного дозволения. Пока не завершится твое обучение, тебе придется неотлучно находиться во дворце. Ты по-прежнему согласен?
Этого он и желал всем сердцем. Франклин уже предвкушал, сколько времени проведет под одной крышей с Элеонорой.
— Да, Ваше Величество. Я готов без колебаний отдать за вас жизнь.
Франклин низко склонился, а Херейс тонко улыбнулся:
— Прекрасно. Я доверюсь твоей преданности. Возвращаемся во дворец вместе, в этой карете.
Услышав это предложение, Франклин внутренне возликовал. Сам император пригласил его разделить экипаж!
Ну и глупец же ты. Столь слепо доверяешь первому встречному.
Без тени сомнения Франклин поднялся в карету вслед за Херейсом, и экипаж, развернувшись, покатил обратно к императорскому дворцу.
***
Сидя на ветке дерева и наблюдая за этой сценой от начала и до конца, Элеонора так и застыла с приоткрытым ртом.
Невероятно… Я прекрасно знала, что Франклин глуповат, но… Чтобы настолько?!
Она пребывала в глубоком шоке.
Когда Херейс впервые изложил ей свои предположения касательно замыслов Франклина, она отнеслась к ним со скептицизмом. Не верилось, что Франклин решится на столь идиотский шаг — он ведь, как-никак, наследник герцогского рода.
У Херейса было два варианта: либо Франклин попытается напасть на нее прямо в храме, либо инсценирует спасение по дороге туда. Первое еще укладывалось в рамки возможного, но второе казалось полнейшим абсурдом. План выглядел до нелепого глупым и шитым белыми нитями: нанять отребье для нападения на экипаж, а затем явиться в облике героя в самый критический момент, рассчитывая, что после этого Элеонора вновь воспылает к нему любовью.
И куда только смотрел Юта? Неужто не остановил его? Или Франклин провернул эту глупость втайне даже от собственного помощника? К чему вообще заходить так далеко?..
Элеонора ни на миг не верила, что Франклин любит ее столь безумно и отчаянно. Люби он ее по-настоящему, никогда бы не пошел на предательство.
«Ты много знаешь, однако в мужчинах смыслишь мало, — так выразился вчера Херейс. — Это всего лишь уязвленная гордость. Эгоистичное нежелание отдавать свое другому».
Всему виной была гордыня. Франклин действительно отличался непомерным тщеславием, но стоило ли ради него пускаться в столь безумную авантюру?
Надо же, вызвался стать рыцарем императора.
Инсценировку нападения и ложное спасение она еще могла кое-как увязать с его недалеким умом. Но то, с какой готовностью он ухватился за мимолетную реплику Херейса и добровольно вызвался служить ему, решительно не поддавалось здравому смыслу.
Зачем ему это? Неужели он совершенно не понимает, чем оборачивается подобный шаг в его положении?
Для любого другого рыцаря это было бы величайшей честью, но только не для отпрыска Оуэнов, отец которого спал и видел, как бы вонзить нож в спину государю. Наследнику этого мятежного рода следовало бежать от подобной присяги как от огня. По сути, Франклин Оуэн добровольно сдал себя в заложники.
Стоит принести клятву, и он окажется скован по рукам и ногам.
Каждый его шаг будет тотчас доноситься императору, а покинуть столицу без высочайшего дозволения станет невозможно. Истинные рыцари видят в этом доблесть, но Франклину ли этого не знать?
От нелепости происходящего губы сами собой изогнулись в усмешке. Направляясь к храму, Элеонора продолжала тихо и искренне посмеиваться.
У герцога Оуэна удар случится, едва он прознает об этом. Его Величество до смешного простым способом перетянул удавку на шее их рода. Отныне, прежде чем замышлять очередную измену, герцогу придется крепко подумать о жизни собственного сына.
***
Херейс не дал Франклину ни единой минуты на размышления.
Он немедленно доставил его во дворец и велел Оскару принести текст рыцарской присяги. Оскар, мгновенно уловив суть дела, незаметно внес в свиток несколько кабальных условий, которых изначально там не значилось.
Франклин окончательно растерялся от столь стремительного развития событий. Он и подумать не мог, что скрепит обет подписью в тот же день. Окажись рядом Юта, он непременно изучил бы текст до последнего слова, вычеркнув невыгодные пункты и добавив необходимые оговорки, однако у самого Франклина никогда не было терпения для чтения длинных свитков.
Кое-как пробежав глазами первые строки, он принялся небрежно перелистывать оставшиеся листы и расписался практически вслепую. Лишь когда имя Франклина Оуэна украсило каждый лист договора, Херейс негромко произнес:
— Отныне ты мой рыцарь. Тебе ведь ведомо, что клятвопреступника, нарушившего этот обет, ждет лишь одно наказание — смерть?
«Смерть?»
От этого зловещего слова по телу пробежали мурашки, но Франклин изо всех сил постарался сохранить невозмутимый вид:
— Разумеется, Ваше Величество.
— С завтрашнего дня ты заступаешь на службу в качестве оруженосца.
— Простите?.. Оруженосца? Разве я не становлюсь полноправным рыцарем сразу?
— В свитке присяги все было четко изложено. Прежде чем получить статус истинного рыцаря, каждый обязан пройти годовой искус в качестве оруженосца. Это правило едино для всех. Полагаю, ты и сам понимаешь, что происхождение из дома Оуэнов не дает тебе права на исключение.
Понимать-то он понимал, но примириться с этим было свыше его сил. У оруженосцев не было и капли свободы. Им надлежало безвылазно находиться в казармах и непрестанно тренироваться. Покинуть территорию они могли только в сопровождении старшего рыцаря.
Что ж, стоит взглянуть на это с другой стороны. Главное — я буду находиться в самом сердце дворца. Это куда безопаснее, нежели если бы меня внезапно отправили в пекло настоящей войны.
— Слушаюсь, Ваше Величество. Я проявлю должное усердие и начну со службы оруженосцем.
— Прекрасно. Тебе наверняка нужно уладить кое-какие личные дела, посему остаток дня предоставлен тебе. Завтра на рассвете тебя будет ждать наставник.
Едва Франклин покинул покои, Оскар собрал подписанные листы присяги.
— Этот человек и впрямь бывший жених леди Сноу? Он какой-то... болван.