Глава 65. Разговоры о любви (14)
— Но, Персефона, ты ведь ничего об этом не ведала?
— Разумеется! Что я могла знать? Я узнала обо всем слишком поздно, а когда попыталась послать тебе весточку, отец запер меня в особняке и даже приставил стражника для надзора... — Персефона разрыдалась. — Прости меня. Прости, что не смогла сообщить раньше, Эли. Если бы я только знала, то непременно нашла бы способ предупредить тебя. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Знай я обо всем раньше, я бы предала собственный род, лишь бы открыть тебе правду.
Элеонора мягко похлопала по спине Персефону, которая прятала лицо в ладонях и горько плакала.
— Знаю. Прекрасно знаю. — Голос Элеоноры звучал ласково, но взгляд оставался ледяным. Она нежно обняла подругу, проливавшую фальшивые слезы, и тихо прошептала: — Я ведь только сейчас узнала, что Его Величество запретил тебе въезд. Знай я об этом раньше, обязательно что-нибудь придумала бы.
— Я... смогу войти? Понимаю, у меня нет на это права, но мне так хочется поздравить тебя со свадьбой...
— Разумеется, сможешь. Потерпи еще немного, я сама отправлюсь к Его Величеству и попрошу впустить тебя.
— Спасибо, Эли. Мне очень жаль... Я так давно хотела сказать, как мне жаль.
— Полно, все хорошо. Ты ведь ни в чем не виновата и ничего не знала. Не плачь, Пони.
Услышав ласковое прозвище, Персефона наконец успокоилась, перестала плакать и подняла голову. Элеонора собственноручно отерла слезы с ее щек и добавила:
— Франклин тоже прибыл в столицу, чтобы увидеться со мной. И на фоне этого твое заточение у ворот — сущий вздор.
Глаза Персефоны широко распахнулись. Лицо, мгновение назад выражавшее притворную скорбь, вмиг исказилось от потрясения, досады и искренней горечи. Элеонора молча наблюдала за этой неожиданной реакцией, после чего на ее губах заиграла легкая улыбка.
— Потерпи еще самую малость. Скоро ты сможешь войти в город.
***
Едва Элеонора села в карету, улыбка мгновенно сошла с ее лица. В окно экипажа было видно, как Персефона все еще провожает ее тяжелым взглядом, застыв с тем же самым выражением лица. Похоже, она больше и не пыталась держать маску.
Так вот оно что. Элеонора полагала, что известие о приезде Франклина озадачит Персефону, но та сразу примет расчетливый вид, прикидывая, как обернуть эту весть себе на пользу. Однако реакция подруги оказалась совершенно иной.
Персефона... Ты, оказывается, любишь Франклина. И это в миг объясняло все ее поступки. Вот почему ты так жаждала гибели рода Сноу и моей смерти. Кончики ее пальцев леденели. Выходит, ты меня ни разу в жизни искренне не любила.
Карета тронулась, и Элеонора откинулась на мягкую спинку сиденья. Они ведь столько времени провели вместе, но она так и не разгадала истинных чувств подруги. То ли сама она была слишком слепа к подобным вещам, то ли Персефона искусно прятала свои помыслы.
Сказала бы мне все прямо. Знай я об этом, я бы без сожаления уступила ей этого никчемного Франклина. Впрочем, ей вряд ли хотелось получить его из моих рук как милостыню. Да и уступи я его, Франклин далеко не сразу обратил бы на нее свой взор. Даже если Персефона предала ее из-за слепой любви к Франклину, это ничего не меняло. Напротив, теперь у меня появился еще один повод, который можно выгодно использовать.
Элеонора коротко усмехнулась, приоткрыла окно кареты и обратилась к сопровождавшему ее Ио:
— Прежде чем вернуться во дворец, нам нужно заехать в одно место.
***
Между тем Франклин сгорал от нетерпения и тревоги, ожидая ответа Элеоноры. Хоть он и указал в послании название постоялого двора, в котором остановился, он и помыслить не мог, что она явится к нему самолично. Из-за той проклятой войны за владения Элеонора, должно быть, до сих пор пребывала в неописуемой ярости.
— Но ответ-то она мне пришлет, как думаешь?
Юта подавил готовое сорваться с языка «Конечно нет» и покорно кивнул:
— Да, милорд, непременно пришлет.
— А когда будет готово разрешение на вход во дворец?
— Прошение подано вчера, так что при благоприятном исходе его огласят послезавтра.
— Но в Большой сад-то меня пустят и без него? Вдруг мне повезет столкнуться там с Эли?
— Как знать, милорд...
Втайне Юта надеялся, что его господину так и не доведется свидеться с леди Сноу и они покинут столицу ни с чем. Однако не успел он договорить, как в дверь покоев негромко постучали. Отворив дверь, Юта увидел растерянного слугу постоялого двора, чье лицо выражало крайнее замешательство.
— Извините, милорд... Тут к вам пожаловала весьма знатная особа из самого императорского дворца.
У Юты болезненно сжалось сердце. Неужто... неужели это и впрямь Элеонора Сноу?
— К-кто там? Эли... то есть, леди Элеонора? — бесцеремонно оттолкнув помощника, выкрикнул Франклин.
Слуга поспешно закивал:
— Да, милорд. Велела передать, что ее имя — Элеонора Сноу. Прикажете просить войти?
— Да, немедленно веди ее сюда! — Едва слуга скрылся, Франклин поспешно оправил одежды, окинул беглым взором комнату и скомандовал побледневшему Юте: — Ступай прочь, оставь нас.
— Но, милорд...
— Ты вздумал совать нос в дела мужчины и женщины? Пошел вон сейчас же!
Юта находил происходящее полнейшим безумием. Пусть когда-то они и были помолвлены, эта связь оборвалась из-за вероломного предательства рода Оуэнов. По вине его собственной семьи Элеонора лишилась отца и братьев. Не стоило и надеяться, что леди Сноу явилась сюда с добрыми помыслами. Юта прекрасно знал, сколь проницательна и умна эта женщина. Стоит Франклину допустить хоть малейшую оплошность, и она виртуозно обратит ее против него.
Ему необходимо было воспрепятствовать их встрече или хотя бы остаться подле господина, дабы удержать его от опрометчивых поступков. Однако Франклин непреклонно выставил его за дверь. Оказавшись в коридоре, Юта приметил в дальнем конце прохода Элеонору.
Она чинно шествовала вслед за слугой в сопровождении рыцаря в белоснежном мундире. Юта затаил дыхание, не отрывая от нее глаз. Леди Сноу также устремила на него пристальный взгляд. Едва она поравнялась с дверью, уголок ее губ на мгновение приподнялся в едва заметной ухмылке и тут же опустился. От этого зрелища сердце Юты вновь болезненно пропустило удар.
— Позвольте, леди Сноу...
— Мне не о чем вести беседу с сиром Герцем.
Она не называла его по имени, как в былые мирные дни. Слуга распахнул дверь, и из покоев тотчас донесся восторженный крик Франклина: «Эли!».
Элеонора переступила порог в одиночестве, а рыцарь остался нести стражу в коридоре. По богатому убранству Юта без труда определил, что перед ним воин из ордена Белых рыцарей. Этот орден считался вторым по силе среди личной гвардии императора. И теперь один из этих грозных мужей оберегал покой будущей императрицы. Грудь Юты сдавила глухая тревога: он безумно страшился, как бы его господин не натворил непоправимых глупостей.
***
Франклин сиял от счастья, расплывшись в благодушной улыбке, при виде которой Элеонору захлестнула волна глубокого отвращения. И как только у тебя совести хватает? Мои близкие пролили кровь совсем недавно.
Ей было до смерти противно осознавать, что когда-то она собиралась связать судьбу с человеком, у которого не хватало ума даже на то, чтобы картинно разрыдаться и изобразить скорбь, как это сделала Персефона.
— Эли! Я так и знал, что ты придешь навестить меня. Я до последнего... просто поверить не мог слухам. Твое замужество с императором... Как такое могло случиться? Неужто этот тиран принудил тебя к союзу, шантажируя помощью роду Сноу?
— А если и так? Ты явился сюда, чтобы сокрушить императора и вызволить меня из его рук?
— А? Ох... Н-ну разумеется, я готов совершить это ради тебя.
Заметив его явное замешательство, Элеонора мягко и чарующе улыбнулась — в точности так же, как улыбалась ему в былые дни, будучи его невестой.
— Не тревожься, Франк. Мои близкие ни за что не оставили бы меня в беде. Совсем скоро они прибудут в столицу.
На самом деле родичи Элеоноры спешили ко двору на грядущее бракосочетание, однако Франклин истолковал ее слова по-своему.
— Истинно так! Славные воины Сноу никогда бы не допустили этого безумного брака! Эли, подойди ко мне.
Он неловко потянулся к ней, но Элеонора плавно отступила на шаг назад.
— Франк. Что бы ни ждало нас в будущем, ныне я — нареченная императрица. Если прознают, что ты дерзнул коснуться меня, Его Величество обрушит на тебя весь свой гнев.
— Но ведь сейчас нас никто не видит.
— В этой столице повсюду устремлены проницательные взоры императора. Я просто не желаю, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности.
Франклин самодовольно ухмыльнулся.
— Какое облегчение... Я-то страшился, что ты затаила на меня глубокую обиду, а ты по-прежнему печешься о моем благе.
— Ты ведь ни о чем не ведал, с какой стати мне гневаться на тебя?
— И то правда! Откуда мне было знать? Все это козни старшего поколения.
Ты и сам далеко не дитя, Франклин. Подавив это замечание, Элеонора продолжила мягко улыбаться.
— Франк. Однако даже если мне не суждено будет примерить венец императрицы, былых отношений нам уже не вернуть. Собственно, ради этого я и явилась сюда.
— Что? О чем ты говоришь, Эли?
Элеонора сдвинула брови, картинно изобразив глубокую скорбь и печаль.
— Персефона тоже прибыла в столицу. Лишь теперь, когда судьба связывает меня узами брака с другим, она решилась открыть мне свое сердце. Оказывается, она без памяти влюблена в тебя, Франк. А я ни за что не стану отнимать мужчину у дорогой подруги.
