Глава 56. Разговоры о любви (5)
От неожиданного прикосновения Элеонора замерла, но ничем не выдала своего замешательства. Там, где только что скользнули его пальцы, кожа казалась обжигающе горячей. Он мягко провел ладонью по ее щеке и отстранился.
Элеонора натянулась как струна, лицо у нее продолжало гореть, а в горле пересохло, хотя император едва дотронулся до щеки. Херейс же непринужденно закинул ногу на ногу.
— Это тоже мой свадебный дар, — негромко произнес он.
— Простите?..
— Я хочу отдохнуть. Можешь идти.
— Ах, да. В таком случае доброй ночи, Ваше Величество, — попрощалась она.
— И тебе.
Только вернувшись во Дворец Тюльпанов и умывшись, Элеонора поняла, о каком именно «свадебном даре» говорил Херейс.
Расчесывая волосы перед зеркалом, она вдруг замерла, вглядываясь в свое отражение. Что-то изменилось. Мгновение спустя до нее дошло: все ссадины и шрамы исчезли без следа. Элеонора осторожно коснулась пальцами зеркальной глади и мягко улыбнулась:
— Какая поразительная забота.
***
Шло время, но вдовствующая императрица так и не призывала Персефону, отчего та с каждым днем все больше погружалась в пучину тревоги.
Отчего Ее Величество вдовствующая императрица не зовет меня? Неужели... неужели она смирилась с тем, что Элеонора займет престол? Если Сноу породнятся с императором, нам несдобровать. Или же... государь потребовал от них в обмен на помощь вовсе не брак, а что-то другое?
Новость о том, что император обезглавил советника вдовствующей императрицы, виконта Хенсе Иглера, а саму Стефанию заточил во дворец Махонд, дошла до нее незадолго до получения свадебного приглашения.
Персефона в ярости уставилась на роскошный, тисненный золотом конверт. Приглашение прислали не всей семье, а лично ей. И отправителем значилась сама Элеонора.
Выведенное на плотной бумаге имя «Элеонора Сноу», казалось, сочилось издевкой. «Смотри, Персефона, тебе меня никогда не превзойти. Я всегда была благородной дочерью великого рода Сноу, который испокон веков стоял выше Осборнов. А теперь я и вовсе стану первой женщиной континента».
То, что прежние императрицы одна за другой отправлялись на тот свет, сейчас не имело значения. Персефоне была невыносима сама мысль, что Элеонора хотя бы на миг возвысится над ней и станет смотреть свысока.
Вечно Элеонору почитали больше, чем ее. Род Сноу был могущественнее Осборнов, а сама Элеонора — прелестнее и милее Персефоны.
Франклин, которого Персефона безответно любила долгие годы, не мог отвести взгляда от Элеоноры. Когда они собирались втроем, Персефона смотрела только на Франклина, Франклин — на Элеонору, а взор самой Элеоноры вечно блуждал где-то далеко: она разглядывала деревья, облака, скачущих зайцев — всякие пустяки, недостойные внимания.
И все же Франклин выбрал ее.
«Я намерен просить руки Элли. Отец сказал, что союз с родом Сноу будет весьма кстати».
Пока Персефона не узнала истинную причину, по которой герцог Оуэн одобрил этот брак, она проклинала тот день, когда родилась в семье Осборнов.
«Будь я урожденной Сноу, Франклин выбрал бы меня!»
О, как ликовало ее сердце, когда выяснилось, что эта помолвка — лишь хитроумная уловка, чтобы усыпить бдительность Сноу! Тогда Персефоне казалось, будто весь мир лежит у ее ног. Глядя на счастливую, ничего не подозревающую Элеонору, она упивалась своим превосходством.
Радуйся, пока можешь, Элеонора. Скоро ты потеряешь все.
И Элеонора действительно потеряла многое, но, к неудовольствию Персефоны, далеко не все — подумаешь, отца, старшего брата и пару кузенов! А теперь эта выскочка метит в императрицы. Допустить этого нельзя.
Персефона едва не скомкала приглашение в порыве ярости, но вовремя сдержалась и поспешила к отцу, графу Осборну. Тот уже прослышал о грядущей свадьбе императора и Элеоноры Сноу, но сам, разумеется, приглашения не удостоился.
— Отец, мне нужно в столицу.
— Пони, сейчас неподходящее время, — нахмурился граф. — Император проигнорировал и наш род, и Оуэнов. После недавней земельной распри мы в опале. Появляться при дворе сейчас просто опасно.
— Но я свое приглашение получила, отец. Элеонора прислала его лично. Так что предлог у меня самый что ни на есть благовидный.
— И все же...
— Не беспокойтесь. Я не наследница рода, а всего лишь дочь, кому до меня дело? К тому же, я ведь ближайшая подруга Элеоноры. Она излишне мягкосердечна: стоит мне пролить несколько слез и заявить, что я ведать не ведала о кознях старших, как она тут же поверит мне.
Элеонора с детства питала слабость ко всему слабому и брошенному — будь то птица с перебитым крылом или угодившая в капкан лиса.
— Мы обязаны помешать ей сесть на трон, — продолжала Персефона. — Став императрицей, она направит весь гнев короны на нас и Оуэнов. Позвольте мне поехать, усыпить ее бдительность и выиграть время. Я заведу связи среди столичной знати и развалю этот брак изнутри.
— Хм… — задумчиво протянул граф.
Ныне, когда вдовствующая императрица лишилась своего могущества, графу Осборну или герцогу Оуэну и впрямь не стоило соваться в столицу. К тому же земли Осборнов сейчас страдали от набегов разбойников, которые угрожали торговым путям и доставляли немало хлопот.
— Я понимаю ваше беспокойство, отец, но вы же прекрасно меня знаете. Я ни в чем не уступлю Элеоноре.
— Что ж... В таком случае я полагаюсь на тебя. Но помни: твоя безопасность на первом месте. Почуешь неладное — немедленно возвращайся. Поняла?
— Да, отец. Однако мне понадобится кое-что для приготовлений. Для начала необходимо арендовать самый роскошный особняк в столице. На свадьбу съедется множество гостей, так что медлить нельзя. Пошлите человека заранее, пусть займет лучший дом. И приставьте ко мне двадцать рыцарей, двадцать служанок и десять слуг.
Граф Осборн ошеломленно воззрился на дочь:
— Персефона, даже королевские особы из иных земель не прибывают со столь пышной свитой.
— Вот именно поэтому она мне и нужна. Мы должны продемонстрировать столице силу и богатство нашего рода, чтобы местная знать воспринимала нас всерьез. Едва приехав, я найму писак и обзаведусь связями в высшем свете. Поверьте, от репутации Элеоноры мокрого места не останется.
Герцог ничего не ответил.
— Рассудите сами, отец. Стоит Элеоноре взойти на престол, как вся империя ринется заискивать перед Сноу. Тогда будет уже поздно. Мы должны нанести удар сейчас, дабы в будущем у нас оставался шанс сокрушить их род раз и навсегда.
Слова о возможности сокрушить Сноу задели честолюбие графа Осборна за живое. Земли северян были лакомым куском. Пусть мамулы доставляли немало забот, тамошний рудник магических камней был слишком ценен, чтобы просто так от него отказываться. К тому же, этот край был воистину благословен — там добывали знаменитую своей прочностью и чистотой акунскую сталь.
Род Сноу мог позволить себе содержать огромное войско и при этом процветать именно благодаря неиссякаемому руднику и первосортной стали. В прошлой междоусобице Осборны договорились с Оуэнами поделить рудник пополам в случае победы. Прибери они его к рукам — и графу больше не пришлось бы лебезить перед торговыми гильдиями и подписывать выгодные купцам указы.
Земли Осборнов были бесплодны, и казна пополнялась в основном за счет торговых пошлин и рыночных сборов.
Граф Осборн недолго предавался раздумьям — узрев твердую решимость в глазах своей смышленой дочери, он кивнул.
— Хорошо, я все оплачу. Но помни: ты должна полностью уничтожить эту девку. Выпадет шанс — избавься от нее насовсем.
— Да, отец. Положитесь на меня.
На следующий день из особняка графа Осборна отчалили десятки груженых карет.
***
В отличие от Персефоны, Франклин приглашения не удостоился. О грядущей свадьбе он узнал за ужином от отца, герцога Оуэна.
— Поговаривают, император берет в жены Элеонору, — обронил тот между делом.
Франклин не сразу осознал смысл услышанного.
— Кто бы мог подумать, что эта девка исхитрится использовать свое положение, дабы заручиться поддержкой короны, — процедил герцог Оуэн с неприкрытым презрением.
Лишь тогда до Франклина дошла суть отцовских слов, и он испуганно подскочил.
— Элеонора выходит за императора?! Что вы такое говорите, отец?! Зачем ей связывать судьбу с этим чудовищем?
— А то сам не понимаешь, — хмыкнул герцог. — Прежние императрицы одна за другой отправлялись на тот свет, дур больше не нашлось. Вот Элеонора и подсуетилась — предложила себя в обмен на спасение своего тонущего рода.
— Но... но она же моя невеста!
Сидевший напротив него второй сын герцога, Арго, лукаво усмехнулся:
— Братец, после того, что наш род сотворил с семьей Сноу, ты серьезно рассчитываешь на это? Эли далеко не глупа. С какой стати ей связывать жизнь с убийцей отца?
— Ты на чьей вообще стороне?! — рявкнул Франклин.
Арго в ответ беззаботно пожал плечами:
— На стороне здравого смысла.
— Ах ты... Нет, отец, это безумие! Эли принадлежала мне с самого детства. Она не имеет права идти к алтарю с другим мужчиной! Это несправедливо!
— Сядь, Франклин. Вдовствующую императрицу фактически лишили власти и сослали под замок. У нас нет никакой возможности сорвать это торжество. К тому же, мы не получили приглашения, так что соваться в столицу сейчас — верная гибель.
— Но как же так?! Вы же обещали мне, отец! Обещали, что даже если я женюсь на другой знатной леди, мне позволят сделать Элеонору наложницей! Я только ради этого согласился участвовать в этом грязном заговоре! Вы не имеете права так поступать!
