Глава 72. Ослепительнее солнца (1)
Едва узнав о прибытии в столицу бывшего жениха Элеоноры, Аурелия загорелась надеждой. Как-никак, Франклин был наследником герцога Оуэна, чей род нанес дому Сноу подлый удар в спину, а значит, он должен был действовать расчетливо и устроить какой-нибудь переполох. Однако время шло, а от Франклина не было ни слуху ни духу, что невольно выводило ее из себя.
— На Севере одни дураки, что ли? Что девица Осборн, что наследник Оуэнов — отчего они так беспомощно топчутся на месте? Если все так и продолжится, свадебное торжество пройдет без малейших препятствий, — возмущалась Аурелия. — Похоже, придется самой подтолкнуть их к делу. Приготовь все необходимое, сегодня ночью мы тайно покинем дворец.
***
Поскольку разрешение на вход во дворец все еще не было получено, Франклин без устали изводил Юту упреками.
— Когда, во имя всех святых, я смогу попасть во дворец? Неужели император намеренно преграждает мне путь?
На самом деле разрешение давно было готово. Однако Юта, страшась того, какую глупость его господин может выкинуть, искусно делал вид, будто бумаги еще не подписаны.
Несмотря на то, что Элеонора лично явилась к нему и ясно дала понять, что между ними все кончено, Франклин упрямо продолжал слать ей письма. Ответных вестей не поступало, и это постепенно сводило его с ума.
— Тебе не кажется, что Эли стала еще упрямее?
Франклину никогда не нравился нрав Элеоноры — высокомерный, строптивый и своенравный. Он искренне полагал, что корни ее гордыни кроются в могуществе дома Сноу, и верил, что стоит ее семье покачнуться, как этот буйный характер поутихнет. Ему хотелось, чтобы она сделалась покладистой и послушной, подобно прочим благородным дамам.
— Милорд, похоже, леди Сноу уже все для себя решила. Нам было бы разумнее вернуться на Север. К тому же вокруг ползут скверные толки... Лучше уехать, пока слухи не разрослись.
Сплетни гласили, будто наследник Оуэнов никак не может позабыть бывшую невесту и явился в столицу сорвать венчание. Хоть приехал он втайне, слухи разнеслись с поразительной быстротой. И можно не сомневаться, что совсем скоро эта весть дойдет до ушей самого герцога Оуэна.
— Я проделал такой долгий путь, а ты предлагаешь повернуть обратно?
— Вы ведь уже виделись с леди Сноу и сами обо всем переговорили, милорд. Она твердо вознамерилась взойти на престол. Раз уж вы лично в этом убедились, пора уезжать.
— Эли приняла это решение из-за нелепого недоразумения, Юта! Она уверена, что Персефона без памяти влюблена в меня, и просто решила уступить меня ради блага подруги.
До какой же степени нужно быть круглым дураком, чтобы искренне верить в этот бред! — Юта с огромным трудом подавил подступивший к горлу крик отчаяния и заговорил как можно спокойнее:
— Едва ли причина кроется лишь в этом, молодой господин. Здесь наверняка сошлось множество иных, куда более сложных обстоятельств. Вы же знаете, леди Сноу всегда была излишне скрытной и рассудительной.
— Вот-вот, вечно с ней эта беда. Женщине полагается быть капельку глупышкой, чтобы казаться милой.
— И то правда, сплошная морока с этой леди. Посему забудьте о ней, милорд. Вы хороши собой и вольны выбрать любую благородную девицу империи. К чему вам держаться за столь несносную женщину?
— Разумеется, выбор у меня велик. Но если отбросить ее скверный нрав, лучше Эли не сыскать во всем свете. Мне еще ни разу не доводилось встречать девицы краше нее. А тебе?
Само собой, Юте такие не встречались. Элеонору Сноу по праву величали Розой Севера, а иные и вовсе утверждали: «Да какой там Север, она — прекраснейший цветок всего континента!».
И все же, силясь вразумить господина, Юта принялся перечислять имена самых видных столичных красавиц, упомянув под конец даже Персефону, однако Франклин презрительно фыркнул.
— Довольно, ступай прочь. Если завтра бумаги не будут готовы, я лично отправлюсь к дворцовым воротам и устрою им взбучку.
Стоило Юте скрыться за дверью, как в покои негромко постучали. Решив, что помощник зачем-то воротился, Франклин настежь распахнул дверь, но замер, обнаружив на пороге незнакомцев в глубоко надвинутых капюшонах.
— Кто вы такие? — раздраженно выкрикнул Франклин.
Стоявшая справа женщина строго отозвалась:
— Перед вами Первая консорт. Проявите должное почтение.
При упоминании Первой младшей супруги императора Франклин мысленно возликовал. Даже не пытаясь разглядеть ее лица, он тотчас отступил в сторону, освобождая проход:
— Прошу вас, входите скорее.
Едва гостьи переступили порог, Франклин зорко оглядел пустой коридор и запер дверь на засов. Обернувшись, он увидел, что Аурелия и ее служанка уже скинули капюшоны.
Франклин принялся пристально разглядывать лицо Аурелии. Довольно заурядная особа. Должно быть, совсем извелась от страха. Ведь если столь блистательная красавица, как Эли, взойдет на престол, император больше и разу не взглянет в ее сторону.
Аурелия, в свою очередь, тоже изучала молодого человека. Надо же. До чего поразительно хорош собой.
Ей и прежде доводилось слышать о притягательной наружности наследника Оуэнов, но она считала эти толки обычным преувеличением. Ей казалось, что глупец, примчавшийся в столицу вслед за бывшей невестой, едва ли может быть ослепителен, словно солнце, но воочию все оказалось правдой.
Обладая столь дивной внешностью, этот юноша способен одним лишь жестом всколыхнуть весь высший свет.
— Какими судьбами Первая консорт почтила меня своим визитом? — учтиво осведомился Франклин.
— Я издавна питала глубокое уважение к славному роду Оуэнов, надежным стражам Севера, и всегда сокрушалась, что нам не доводилось побеседовать лично. Прослышав о вашем прибытии в столицу, я немедля возжелала пригласить вас во дворец, однако испугалась, что это доставит лишние тревоги леди Сноу. Посему я сочла за благо лично навестить вас и обменяться приветствиями.
— Вот как. Что ж, мне тоже прекрасно ведомо о великом имени рода Роджерсов. Знатная и почтенная семья, что некогда сподвиглась помогать первому императору; вы славитесь тем, что не ведете прибыльных дел, но неустанно содержите приюты и благодетельствуете нищим.
— Верно. Мой отец неизменно чтит заветы предков, кои гласят, что завоевать людские сердца куда важнее, нежели приумножить богатство.
Обменявшись этими пустыми, лишенными малейшей искренности речами, Аурелия наконец перешла к делу.
— Должно быть, сердце молодого герцога разрывается от глубокой скорби. До меня дошли слухи, что вы с леди Сноу были небывало близки.
Дождавшись заветных слов, Франклин поспешно напустил на себя страдальческий вид, тоскливо опустив брови.
— Да, я не нахожу себе места от мучений. Верю, что и сама Эли... кхм… Элеонора отнюдь не желала подобной участи. Распри между нашими родами породили нелепые недоразумения, и все обернулось этим кошмаром.
— О боги, какая невыносимая тягость.
— Будь моя воля, я бы сию же минуту бросился к ней, дабы развеять все сомнения, однако она пребывает в звании нареченной императрицы, и подобраться к ней невозможно. Бессилие буквально сводит меня с ума.
— Ах, если бы я только могла хоть чем-то помочь вашему горю.
— Что вы, Первая консорт. У вас и без того неисчислимое множество забот, к чему мне обременять вас своими дрязгами и омрачать ваше настроение? Смиренно благодарю за сострадание.
Видя, что Франклин не спешит слепо заглатывать наживку, Аурелия мысленно хмыкнула. Надо же, не такой уж он круглый дурак. Или же в нем просто говорит излишняя гордость?
Вместо того чтобы и дальше вынуждать его молить о заступничестве, она решила как бы невзначай обронить ценные сведения.
— К слову об этом... Подумать только, ведь уже послезавтра состоится предсвадебный обряд очищения.
— Предсвадебный обряд? Неужто в столице до сих пор чтят древние обычаи?
Этот обряд знаменовал собой таинство, во время которого невеста перед самым венчанием уединялась в храме на целые сутки, чтобы под благословением богов очистить тело и помыслы. В былые мирные времена даже простолюдины неукоснительно следовали этому порядку, пусть и в усеченном виде, однако в последние годы, когда по империи поползла скверна раскалитов, а былая вера угасла, даже в знатных домах об этом ритуале почти позабыли.
— Воистину так, ныне его мало кто соблюдает. Однако в императорской семье этот указ незыблем. Помнится, я и сама проходила предсвадебное очищение, прежде чем переступить порог дворца. Как-никак, Его Величество принадлежит к священному роду Дельгадо.
— Ах, да... Разумеется.
Раз уж император являлся последним потомком благословенного богами рода, то явление подобного благочестия было делом предрешенным.
— Но знайте: едва леди Сноу довершит сие таинство, ваши узы оборвутся окончательно и бесповоротно. После завершения обряда она тотчас обоснуется во Дворце императрицы, и отныне ее никто не посмеет величать леди Сноу. — Аурелия сочувственно похлопала Франклина по плечу. — Мне искренне жаль вас, молодой герцог. Какая мука — видеть возлюбленную пред собой, не имея права даже коснуться ее руки... Мне ведомо сие горькое чувство. Как-нибудь выберите время и наведайтесь в мой Дворец Лилий. Я с радостью разделю с вами чашку чая как добрый друг.
Заронив зерно нужных сведений в разум Франклина, который, живя на Севере, нимало не смыслил в тонкостях дворцового уклада, Аурелия тайно покинула постоялый двор, лелея надежду, что тот сумеет выгодно распорядиться этими знаниями.
Однако из ночной тьмы за каждым ее шагом неослабно следил зоркий взгляд. То был Карон.
Юноша умудрился воротиться во дворец гораздо быстрее Первой младшей супруги и тотчас доложил все своей госпоже.
— Стало быть, Первая консорт все-таки свиделась с Франклином. И они ничем друг с другом не обменялись?
— Никак нет. Разговор шел лишь о грядущем предсвадебном обряде.
— Какая жалость. Сговорись они о чем-то посущественнее, игра стала бы куда занимательнее. Наша Первая консорт слишком уж дорожит собственной шкурой.
Элеонора коротко, с усмешкой выдохнула и протянула Карону серебряную монету.
Стоявшая подле Кэтрин обеспокоенно заметила...