Глава 66. Разговоры о любви (15)
Глаза Франклина округлились от изумления.
— Пони влюблена в меня? Что за глупость...
Судя по его лицу, он действительно ничего не подозревал.
Бедная Персефона. И что она только нашла в таком человеке?
— Это же абсурд, Эли! Разве Осборны могут тягаться знатностью с Оуэнами? Я никогда в жизни не смотрел на Персефону в подобном ключе!
— Как бы то ни было, Франк, нам больше не следует встречаться. Всего тебе доброго.
Франклин протянул руку к уходящей Элеоноре. Но она не дала себя коснуться: изящно развернувшись, девушка словно бы случайно уклонилась от его пальцев.
Франклин, не сумев перехватить ее, неуклюже качнулся и чудом удержался на ногах. Когда он наконец восстановил равновесие, Элеонора уже отворяла дверь, собираясь уйти.
— Эли!
Она даже не обернулась.
Юта преградил путь бросившемуся вслед за ней Франклину.
— Милорд.
— Пусти меня!
— Нельзя, милорд. Леди Сноу — нареченная императрица. Вам не следует поступать столь опрометчиво.
— Нареченная императрица?! Да Эли и близко не желает этого брака! Ее принуждают стать императрицей, поймав на какой-то уловке, а ты велишь мне, ее жениху, сидеть сложа руки?!
Юте нестерпимо хотелось зажать Франклину рот. Но поскольку это было невозможно, он вымолвил то, во что сам отнюдь не верил:
— Я непременно изыщу какой-нибудь способ, а пока, умоляю вас, не делайте глупостей. Хорошо?
***
Доносившийся из покоев шум заставил Ио тихо усмехнуться.
— Я и не подозревал, что вы, леди Сноу, идете под венец против воли.
Элеонора тоже улыбнулась:
— У моего бывшего жениха поразительный дар — слышать только то, что ему хочется.
— Не думаю, что вы могли бы удовлетвориться таким мужчиной. Как же вас угораздило обручиться с ним?..
— Даже от таких бывает немало пользы. Теперь, когда он уверен, что нашему союзу помешала Персефона, он станет действовать мне во благо, сам того не ведая. А Персефона, идя у него на поводу, совершит ошибку за ошибкой. — Элеонора коротко вздохнула. — В империи и без того неисчислимое множество забот, а я растрачиваю силы на подобную мышиную возню.
— Разве это малозначимо? Вы ведь мстите за вашу семью.
— Вы и впрямь так думаете? — Элеонора, собиравшаяся сесть в карету, замерла и пристально посмотрела на Ио. — Вокруг полно дел куда более важных, нежели моя личная вендетта.
— Без людей не будет и государства. Только когда улажены личные дела, дела государственные идут на лад. К тому же Его Величество ценит ваши чувства превыше всего. А потому отдайте все силы тому, чтобы избыть эту горечь, пока ваше сердце не успокоится. Я же всегда буду вашей опорой.
***
Херейс молча восседал во главе стола в зале совещаний, слушая доклады сановников. К его глубокому неудовольствию, главной темой сегодняшнего дня стали великие деяния маркграфа Каликса.
— Маркграф Каликс поистине великолепен. Пресечь козни раскалитов против храма! Не вмешайся маркграф, Бурк целиком перешел бы в их руки.
Бурк был областью на западе империи, состоявшей из нескольких земель. Раскалиты тайно проникли в тамошний самый большой и известный храм под видом жрецов. Они скрытно проповедовали свое учение и отмечали верующих печатью Раскала, обращая их в свою веру.
Попутно они собирали жертвы, чтобы открыть разлом, но перед самым завершением ритуала маркграф Каликс остановил их. Большинство скрывавшихся под личиной жрецов бежали, однако несколько раскалитов были схвачены и казнены — и эти известия только что дошли до столицы.
— Какое благословение для империи, что у нас есть маркграф Каликс.
— Истинная правда. Сколько чужеземных владык пытались переманить его к себе, однако он хранит верность нашему престолу. Трудно сыскать человека столь непоколебимой верности.
— Ваше Величество, вам следует щедро вознаградить его.
— Было бы мудро призвать маркграфа в столицу и выразить ему высочайшую признательность.
— Быть может, стоит призвать маркграфа Каликса на свадебное торжество и вручить ему награду прямо там?
Херейс ледяным взглядом пронзил сановника, подавшего последний совет. Тот испуганно сжался и поспешно отвел глаза. Император презрительно фыркнул и неторопливо поднялся со своего места.
— Я сам приму решение. На этом совет окончен.
Лицо Херейса оставалось мрачным, пока он шел по коридорам дворца. Адриан, следовавший за ним на шаг позади, осторожно осведомился:
— Желаете направиться во Дворец Тюльпанов?
Когда Херейс обернулся, Адриан поспешно пояснил:
— Заметил, что, беседа с леди Сноу всегда идет вам на пользу, когда вы не в духе.
— Неужели я похож на глупца, который расплывается в улыбке, прячась под женской юбкой?
— Простите, Ваше Величество. Я переступил черту.
Херейс нахмурился, прошел еще немного и спросил:
— Элеонора уже вернулась?
— Да, мне донесли, что миледи прибыла совсем недавно.
— Хорошо, тогда идем во Дворец Тюльпанов.
— Слушаюсь.
— И вовсе не для того, чтобы поднять себе настроение. Мне нужно обсудить с ней важное дело.
— Разумеется, Ваше Величество.
Едва заметная улыбка, промелькнувшая на губах Адриана, вызвала у Херейса раздражение, но он проигнорировал ее и зашагал ко Дворцу Тюльпанов.
***
Элеонора, не сменив дорожное платье, лакомилась мясными пирогами в компании Кэтрин, Сисиль и Карона. После инцидента с Хенсой она не видела нужды скрывать присутствие юноши. И хотя многих во дворце подобное соседство приводило в крайнее замешательство, саму Элеонору это нисколько не заботило.
Едва Херейс переступил порог, Кэтрин и Сисиль поспешно поднялись и склонились в глубоком поклоне, в то время как Карон мгновенно растворился в воздухе, задействовав маскировку. Император взмахом руки велел служанкам удалиться, опустился на стул рядом с Элеонорой и взял один из еще теплых мясных пирогов.
— Во дворце полно изысканной еды, отчего ты довольствуешься столь простой пищей? — спросил он.
— Карон очень их любит. К слову, Ваше Величество, вы кажетесь разгневанным.
— Зато ты, как я вижу, пребываешь в добром расположении духа. Надо полагать, свидание с закадычной подругой и бывшим женихом принесло свои плоды?
— Я окончательно порвала былые привязанности, оттого на душе у меня теперь легко. Так что же омрачило настроение Вашего Величества?
Херейс поведал ей о том, что обсуждалось на совете. Пока он говорил, Элеонора неторопливо откусывала пирог с самого края, прилежно пережевывая пищу. Наблюдение за этой незамысловатой картиной странным образом утихомирило его гнев, и былое раздражение, владевшее им в зале совещаний, рассеялось.
К тому моменту как Херейс завершил свой рассказ, Элеонора как раз прикончила пирог. Она бережно отерла пальцы салфеткой и заметила:
— Маркграф Каликс действует безупречно, не оставляя уязвимых мест.
— Ему далеко до недальновидной вдовствующей императрицы. Вне зависимости от того, увенчались бы козни в столице успехом или крахом, он заранее подготовил почву для возвеличивания собственного имени.
Если бы Стефания преуспела в том, чтобы открыть разлом и погрузить столицу в хаос, вина за несвоевременный отпор пала бы на императора. И если бы в этот самый миг разнеслась весть о том, что маркграф Каликс заблаговременно разгадал планы раскалитов и предотвратил появление нового разлома, чести Херейса Дельгадо пришел бы конец, а слава маркграфа вознеслась бы до небес. Даже теперь, когда вдовствующая императрица потерпела фиаско, положение дел не изменилось.
— Поскольку он ликвидировал угрозу еще до того, как разлом успел принести хоть какой-то ущерб, в народе станут говорить, будто маркграф куда достойнее меня. Да и его люди наверняка первыми примутся распространять эти слухи.
И пускай все это было лишь инсценировкой, мало кто ведал истину.
— Маркграф Каликс воистину безжалостен, Ваше Величество. Ради приумножения собственной славы он хладнокровно предал казни своих же подручных.
— Я вовсе не планировал звать маркграфа Каликса на нашу свадьбу, однако, если я обойду его приглашением теперь, это выставит меня в высшей степени мелочным человеком.
— Пожалуй, так. В глазах подданных вы предстанете завистливым владыкой, который из ревности к чужим заслугам лишил верного вассала и награды, и места за праздничным столом. — Элеонора нахмурилась и плотно сомкнула губы, лихорадочно обдумывая, как лучше поступить.
Херейс молча смотрел на ее сосредоточенное лицо, а затем внезапно протянул руку к ее губам. Кончиком указательного пальца он осторожно смахнул крошку от пирога в уголке рта. Элеонора изумленно округлила глаза, и от этой ее реакции настроение Херейса заметно улучшилось.
— Пустяки, не отвлекайся от своих мыслей.
— Х-хорошо… — Элеонора, все еще пребывая в легком замешательстве, робко коснулась пальцами губ, после чего произнесла: — Вне зависимости от того, вознаградите ли вы маркграфа или проигнорируете его заслуги, слава о нем все равно разнесется по империи. Раз уж так сложилось, проявите великодушие — призовите его ко двору и щедро осыпьте похвалами. В конце концов, ваш дед по материнской линии совершил великий подвиг на благо государства, разве это не повод для радости?
Херейс горько усмехнулся.
— Знаешь... Я ведь ни разу в жизни не называл его дедушкой.
— Что ж, грядущее торжество — отличная возможность исправить это.
— От одной мысли об этом у меня мороз по коже. — Херейс продолжал ворчать, однако втайне уже принял решение последовать совету Элеоноры. — В таком случае главным героем на нашем торжестве рискует стать маркграф Каликс. Тебя это не уязвит?
