Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 84

После цифры «один» наступила тишина. Затаив дыхание, я ждала реакции майора, но вскоре снова послышались удаляющиеся шаги, и мое сердце бешено заколотилось.

Может, стоит догнать его сейчас? Нет. Он наверняка притворяется, что уходит, как и в прошлый раз, чтобы проверить меня. Держись. Если я продержусь...

Дзынь.

Звук пинка по пустой жестянке на лестнице, ведущей в подвал, заставил мое сердце остановиться. Майор не блефовал. Только тогда я, запоздало приняв решение, крепко зажмурилась.

— Я выхожу!

Слеза упала на мою руку, стучавшую в дверь, которую я сама же наглухо заперла.

Я надела несколько слоев одежды, что совсем не подходило для теплой весенней погоды, по многим причинам. Не забыла и сунуть в карман револьвер. Я открыла дверь только после того, как убедилась через окно, что майор, как и обещал, ждет меня на улице, но выйти сразу не смогла.

«Всё будет хорошо».

Хотя я и говорила себе это, мои дрожащие руки сжимали зонтик, который я прислонила к стене. Я знала, что такой мужчина, как майор, может сломать его одним движением и что он не защитит меня, но мне нужно было держать что-то в руках.

«Всё же, ничего не случится».

Выйдя наружу и спустившись по лестнице, я замерла. Фрау Беккер, с которой я столкнулась на первом этаже, тоже тряслась, как и я. В её глазах, как и в моих, стояли слезы. Разница была лишь в том, что она сверлила меня налитым кровью взглядом. Сердце упало при мысли, что она уже решила, будто это я проболталась.

— Фрау, ни я, ни Йохан ничего не говорили.

Как только я начала оправдываться, дрожащий подбородок женщины выпятился еще сильнее. Она стиснула зубы, явно не веря ни единому моему слову.

— Майор очень проницателен. Возможно, он приставил слежку.

— Если бы не вы, никакой слежки бы не было.

Значит, даже если я не говорила, то, что нас раскрыли — всё равно моя вина? Охваченная чувством несправедливости, я указала на пустые банки, всё еще валяющиеся на лестнице в подвал.

— Если вы с самого начала нагромоздили банки в таком неподходящем месте, кто бы не заподозрил?

Майор, едва увидев это, сразу понял, что внизу кто-то прячется и что эти банки — сигнализация, поэтому и пнул их. Но указание на оплошность фрау Беккер лишь на мгновение облегчило мою душу, но ничуть не помогло выбраться из этой беды.

— Уезжайте.

Она хотела, чтобы мы убрались из этого дома.

— Мы так и сделаем.

Не было причин цепляться за это место. Мы и сами хотели съехать, чувствуя себя неловко, но нас удерживало лишь то, что мы знали секрет фрау Беккер и не хотели лишних конфликтов. Теперь, когда секрет раскрыт, а конфликт всё равно случился, не было смысла оставаться.

— Но, пожалуйста, знайте: мы никому ничего не говорили.

Я еще раз настойчиво попыталась оправдаться, но фрау Беккер резко отвернулась и зашла в дом.

Бах.

Майор всё еще стоит у двери, ей бы следить, не заберут ли её сына, но то, что она захлопнула дверь, было явным выражением враждебности. Раз уж всё раскрылось, ей, видимо, всё равно: я ли проболталась или это случилось из-за меня. В любом случае, она верит, что это моя вина, и от этого мне стало не по себе.

«А ведь я выхожу к майору, чтобы не дать повод подумать, что я продала дезертира...»

Сомнение, есть ли смысл теперь добровольно идти к этому человеку и терпеть его грязные домогательства, исчезло так же быстро, как и появилось. Если я не выйду, майор войдет сам. И вместо меня он вытащит сына фрау Беккер. Тогда смерть станет для нас с Йоханом пугающе близкой.

— Ха...

Я неохотно взялась за дверную ручку, и из груди вырвался тяжелый вздох. Неужели выжить так трудно? На этой охваченной войной земле даже обычное выживание превращается в войну.

Видимо, за это короткое время я настолько вымоталась душевно, что, открыв дверь и встретившись с майором, я ничуть не дрожала. Майор, стоявший, прислонившись к машине, с сигаретой в зубах, увидев меня, осклабился, обнажая зубы под козырьком фуражки. Сдерживая тошноту, я плотно сжала губы и посмотрела на него так, словно хотела убить.

«Вот бы ты просто сдох».

Несмотря на мой убийственный взгляд, майор продолжал ухмыляться, как идиот, как он сам выразился, а затем вдруг сделал лицо, будто смотрит на жалкого щенка, и спросил:

— Лизе, ты бледнее трупа. Где болит?

Я не могла и не собиралась говорить ему про месячные, поэтому продолжала молчать.

— Поедем в бункер? Я дам тебя осмотреть врачу.

А потом сразу потащит в свою спальню.

— Лучше скажите, зачем пришли, и отпустите меня.

На мои резкие слова майор почему-то посмотрел на меня похотливым взглядом, но тут же притворился, что ничего такого не было, и спросил:

— Так куда ты хочешь пойти на свидание?

Свидание?

— Это не свидание.

— Этот твой негибкий характер, вечно огрызаться и спорить о том, что правильно, а что нет... Тот ублюдок, видимо, оставляет всё как есть, потому что не собирается жить с тобой до конца, но когда ты попадешь ко мне, такие фокусы не пройдут. Придется исправлять тебя с самого начала.

— Этого не случится.

Раз ему это не нравится, я с еще большим удовольствием огрызнулась. Но на этот раз он не рассердился, а рассмеялся, словно ему было весело.

— Думай об этом позитивно. Это значит, что я собираюсь прожить с тобой до конца. Так отвечай, куда хочешь пойти.

Разве нельзя просто поболтать здесь, как сейчас, и разойтись?

— Если не скажешь, пока я считаю до трех, я выберу сам.

Майор вел себя так, будто читал мои мысли.

— Три.

В любом случае, здесь или где-то еще, невозможно остаться с майором наедине, не привлекая внимания. Идти в безлюдное место было бы просто глупо. И дело не только в страхе, что он что-то со мной сделает. Если мы исчезнем там, где нас никто не увидит, какие пойдут слухи?

— Два.

Значит, нужно место, где много людей, но где никто не подумает, что у нас с майором роман...

— Один. Ближайшая гостиница здесь...

— В церковь.

— В церковь?

Майор хмыкнул, пробормотав, что я неплохо придумала, и открыл дверь пассажирского сиденья.

— Прошу, леди Лизе.

— Я пойду пешком.

Если люди увидят, как я еду куда-то в машине майора, они точно поймут всё превратно. Майор снова ухмыльнулся, словно видя меня насквозь.

Он с силой захлопнул дверцу, бросил сигарету на землю, растер её каблуком и направился к водительскому месту. У меня не было причин ждать, пока он заглушит машину. Он мне не муж, и уж тем более не кавалер на свидании. Я пошла к церкви первой, но майор догнал меня через несколько шагов и пошел рядом. Я пыталась держаться на расстоянии, чтобы мы не выглядели как пара, но подстроиться под мой шаг, шла ли я быстро или медленно, для него не составляло труда, так что я только зря старалась.

Я сдалась и быстро зашагала к церкви, но в этот момент из дома, мимо которого мы проходили, вышел старик. Увидев, что мужчина рядом со мной — не Йохан, а тот самый печально известный майор Фелькнер, старик округлил глаза.

Если майор заметит его взгляд, он может придраться, но я, не обращая внимания, сделала плаксивое лицо. Нужно было создать впечатление, что я терплю его общество против воли. К счастью, старик посмотрел на меня с жалостью и прошел мимо, не вмешиваясь. Ничего не поделаешь. Наверняка майор сверлил его взглядом.

— Лизе, добрый де... Ох...

Я снова столкнулась с жителем деревни. Надеясь, что он не подумает ничего плохого обо мне и майоре и что не поползут странные слухи, я прошла мимо с каменным лицом, но человек, которому доставляло удовольствие мое смущение, придвинулся ко мне на полшага, почти вплотную. Я испуганно отшатнулась, а майор даже потянул ко мне руку.

— Почему ты плакала? Это возбуждает. Думала, я ворвусь и изнасилую тебя?

Он попытался коснуться моих припухших глаз. Может, я взяла зонтик именно для этого? В этот момент я рефлекторно ударила майора по запястью ручкой зонта, а острым концом ткнула его в солнечное сплетение, отталкивая от себя. То ли он расслабился, то ли не ожидал, но от слабого толчка он отступил на шаг.

— Ха...

Боясь, что он отнимет зонтик, я поспешно спрятала его за спину, но майор не стал этого делать. Он стоял там, куда отступил, и лишь издал сухой смешок. Судя по холодному взгляду, ему было совсем не смешно.

— Дерзкая.

— Вы первый начали. Я просто защищалась.

— И эти пререкания тоже дерзкие. Но я прощаю тебя, потому что такую красоту, как у тебя, редко встретишь, и потому что сразу видно — ты драгоценная дочь из богатой семьи.

Это был бред, но раз он не собирался мстить мне за это, я снова зашагала вперед.

— Эта дерзость у тебя в крови. Говорят, даже потеряв память, тело помнит привычки? То, что ты не боишься ударить военного зонтиком, говорит о том, что ты дочь из очень влиятельной семьи. Если найти твоих родителей и получить наследство, ты сможешь выбраться из нищеты, и, используя их власть, отогнать от себя такого прилипалу-простолюдина, как я, одним движением пальца. Так почему же человек, называющий себя твоим мужем, этого не делает?

Опять эта песня. Эта надоевшая клевета уже даже не заставляла меня морщиться, но...

— Не хочешь встретиться с родителями?

Этого я раньше не слышала, поэтому невольно остановилась.

«Родителями... говорит?»

Майор знает моих родителей? Я пристально посмотрела на него, ища ответа, но он лишь многозначительно улыбался и молчал. В конце концов, не выдержав, я спросила сама:

— Вы их нашли?