Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 82

Этого несчастного человека, преданного и женой, и другом, а вдобавок превращенного в преступника, довели до того, что он засунул тот самый пистолет, из которого хотел убить майора, себе в рот и нажал на курок. Мужчина покончил с собой, а женщина, видимо, не выдержав чувства вины, убила себя на могиле преданного ею мужа.

Эта измена, которая могла забыться как обычный скандал, из-за двух смертей превратилась в громкое дело. Об этом узнали в армии, и майора понизили в звании на одну ступень. Предав товарища по оружию и доведя его до смерти, он потерял всякое уважение среди офицеров, которые ценили честь и верность, и о повышении ему можно было забыть. Но, несмотря на откровенное презрение и унижение, майор, к удивлению многих, бесстыдно остался в армии, упорно держась за свое место.

А потом началась война, и всё перевернулось. Армии не хватало опытных офицеров, и им было не до проверки морального облика. Майор воспользовался этим шансом: он мотался по самым тяжелым участкам фронта, совершал подвиги и с пугающей скоростью продвигался по службе, взлетев с вечного лейтенанта до майора всего за несколько лет. И теперь он добрался до высшего командования.

— Он не может упустить этот шанс, доставшийся ему такой ценой. Говорят, если он покажет, что не избавился от своих старых грязных привычек, то, как только война закончится и он станет не нужен, армия найдет любой предлог, чтобы вышвырнуть его. Я слышал, как об этом говорили другие офицеры.

— А... вот почему он не трогает замужних...

А я-то думала, что это странно для майора, который не может устоять перед женщинами и у которого нет ни капли совести, — соблюдать черту только с замужними. Оказывается, всё из-за того, что он уже натворил бед в прошлом.

Я думала, ему просто не нравится делить женщину с другим мужчиной, чувствуя себя лишним...

«Вот почему я не люблю влезать между влюбленными. Они используют невинного человека как злодея, мешающего их настоящей любви».

Майор однажды сказал мне это. Теперь, когда я знаю правду, эти слова звучат иначе. Невинный человек. Использовал как злодея, мешающего чужой любви. Он говорил о том давнем случае, когда погибли его однокурсник и его жена.

Он совсем не раскаялся.

Майор осторожничает не потому, что чувствует вину перед ними, а просто потому, что это вредит его карьере. Но в конце концов он снова воспылал страстью к другой замужней женщине и больше не смог сдерживаться. Поистине отвратительный тип.

— Поэтому, когда господин Леннер сказал убить его и забрать вас, я подумал, что он знал об этом и бил в самое больное место. Ведь если майор поймет, что из-за его похоти может снова погибнуть человек, ему придется отступить... Я подумал: «Как точно он прицелился...»

— ...

— В любом случае, даже если это совпадение, он ударил точно в слабое место майора.

Нет, кажется, он ударил, зная всё наверняка. Услышав о прошлом майора, я сразу вспомнила, что недавно говорил мне Йохан.

— Вы пытаетесь сделать из меня преступника, навесив ложное обвинение, чтобы превратить мою жену в незамужнюю женщину, которую вы так жаждете. — Если вы хотите заполучить Лизе, не пытайтесь отнять жизнь её мужа, а завоюйте её сердце. Честно. Конечно, я понимаю, что вы прибегаете к подлым методам, потому что не уверены в своей победе в честном бою.

Так вот почему офицеры, сидевшие за одним столом на свадебном банкете, молчали, когда гражданский яростно обвинял их начальника. Они не просто отвернулись от своего коллеги, но даже смотрели на меня с сочувствием.

Только теперь я поняла: после того случая майор какое-то время меня не вызывал. Я думала, это из-за занятости штаба после авианалета или из-за ограничений на вход гражданских в бункер во время эпидемии гриппа, но теперь мне кажется, что он просто осторожничал, боясь реакции армии.

«Я всё это время волновалась, что Йохан ведет себя безрассудно и импульсивно, что на него не похоже... А это была просчитанная атака».

Впрочем, слова «просчитанная» и «атака» тоже не очень вязались с тем Йоханом, которого я знала. Хотя, много ли я о нем знаю?

С одной стороны, меня тревожило, что он так много скрывает от меня, но с другой — сердце сжималось от осознания того, что он молча боролся, чтобы защитить меня. Хотя я всё еще не понимаю, зачем скрывать то, что мне тоже можно было бы знать.

— В любом случае, к сожалению, похоже, что до верхов слухи об этом инциденте не дошли, но внизу атмосфера из-за этого плохая, так что майору придется какое-то время сидеть тихо. Я хотел сказать вам это, потому что думал, вы волнуетесь.

— Я как раз собиралась спросить, так что спасибо, что рассказали.

Закончив разговор, ефрейтор попрощался, снова смущенно почесав затылок.

— Я столько всего держал в себе, что вывалил на вас кучу слов, хотя мы впервые разговариваем. Но теперь, когда выговорился, мне стало легче.

— Мне тоже стало легче благодаря вам.

Ведь я получила уверенность, что какое-то время майор не будет меня искать.

***

Однако мы забыли, что «какое-то время» — это всего лишь «какое-то время». Никто не знал, когда закончится инкубационный период этой чумы по имени майор Фелькнер, поэтому я продолжала ходить с Йоханом в школу и не отходила от него ни на шаг.

Но сегодня я не смогла. У меня начались месячные.

— Мм...

Я лежала в постели, свернувшись калачиком и постанывая от боли, словно кто-то выкручивал мне низ живота.

Скрип.

Я услышала, как открылась дверь на первом этаже. Мне нужно было проверить, вышла ли фрау Беккер и одна ли она, и записать это, но у меня не было ни сил, ни ясности ума, поэтому я лишь стонала, держась за живот. Звук шагов, поднимающихся по лестнице, становился всё отчетливее. Это были знакомые шаги.

«Это Йохан».

Я выпила лекарство, немного поспала, и пока я мучилась от боли, уже наступил обед. Услышав звук ключа, поворачивающегося в замке нашей двери, я поспешно проверила, всё ли в порядке под одеялом. Он хоть и говорит, что я прекрасна в любом виде, но мне не хотелось, чтобы он увидел пятна крови.

— Лизе? Ты не спишь.

К счастью, и простыня, и моя пижама были белоснежными. В тот момент, когда я с облегчением выдохнула, Йохан тихо открыл дверь спальни и вошел. Он подошел к кровати, поцеловал меня, а затем, приложив руку к моему лбу, испугался.

— Почему ты вся в холодном поте? Сильно болит? Лекарство не помогает?

Поняв, что лекарство не то что не помогает, а я просто терпела, не принимая его, чтобы сэкономить, Йохан тяжело вздохнул.

— Вот поэтому я и не могу оставить тебя одну.

— Я делаю это специально, чтобы ты не оставлял меня одну.

Йохан обреченно улыбнулся моей шутке и снова коротко коснулся моих губ. Обеденный перерыв короток, а я больна, так что поцелуй не мог быть долгим. Йохан смочил полотенце теплой водой, нежно вытер мой холодный пот, заставил пообедать и в итоге всё же положил мне в рот морфин.

— Тело холодное.

Говорят, другие мужчины избегают жен во время месячных. Слышала, есть и такие бессердечные, кто даже спит в другой комнате, считая это грязным. Но Йохан лег рядом, обнял меня и согрел своим теплом. Его рука, гладившая мой живот, была такой теплой, что я почувствовала сонливость еще до того, как подействовало лекарство.

— Ничего не случилось?

— Нет, никто не приходил, я только спала.

— Слава богу.

— А в школе? Всё спокойно?

— Нет, случилось кое-что.

Я удивленно распахнула уже слипавшиеся глаза, но Йохан, улыбаясь, снова прикрыл их своей рукой.

— Мой разум был настолько занят мыслями о тебе, что я чуть не начал вести не тот урок, решив, что сегодня вторник.

— Это ерунда по сравнению с тем, если бы ты решил, что сегодня воскресенье, и не пришел бы в класс.

— Хм... Раз уж всё равно ошибаюсь, надо было так и сделать...

Не помню, когда мы в последний раз вот так смеялись над пустяками. Мы тихо переговаривались о всякой чепухе, которая была тем приятнее, чем бессмысленнее она была, и я, опьяненная действием лекарства, прикосновениями и голосом Йохана, забыла о боли и провалилась в глубокий сон.

Бах-бах-бах.

Когда я резко открыла глаза от яростного стука в дверь на первом этаже, Йохана рядом не было. Видимо, обеденный перерыв закончился, и он вернулся в школу. Раз действие лекарства еще не прошло, значит, времени прошло немного. Я снова закрыла тяжелые веки, но звук, донесшийся до меня с опозданием, заставил меня снова распахнуть глаза.

«Звук двигателя?»

С улицы доносился шум мотора. В этот момент меня пронзила зловещая мысль.

Период «какого-то времени» закончился, и майор прислал кого-то за мной.

Если верить ефрейтору, солдаты мне сочувствуют и знают о недавнем скандале. Поэтому, если я притворюсь, что меня нет дома, они могут постучать для вида и уехать. Возможно, этот солдат даже втайне надеется, что я так и сделаю.

Надеясь на это, я натянула одеяло с головой, но голос военного, кричащего снаружи, пробился даже сквозь толстое ватное одеяло.

— Открывай эту дверь!

И тогда я поняла. Даже если я буду терпеть, он не уйдет.

Потому что это был майор Фелькнер.