Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 85

Но майор, напротив, изобразил удивление, а затем криво усмехнулся.

— Нет, не нашел. Я сейчас проверяю, была ли в твоем родном городе влиятельная семья по фамилии Айнеман, но пока результатов нет. Кстати, благодаря тебе я подтвердил, что этот ублюдок скрыл от тебя информацию о твоих родителях. И ты всё еще считаешь, что он не подозрителен? Признай уже, что он такой же лжец, как и ты.

Я снова попалась на его удочку. После этого, что бы майор ни говорил, я игнорировала его, и мы дошли до церкви в молчании.

В часовне было мало людей. Это естественно — будний день, не время мессы. Но, к счастью, в разных углах сидели и молились три-четыре прихожанина. Значит, майор не сможет сделать ничего хуже, чем шептать мне непристойности.

«Голова кружится».

Проблема была в моем самочувствии. Изначально я не хотела садиться по понятным причинам и собиралась стоять в центре часовни, но ноющая боль внизу живота и головокружение заставили меня испугаться, что я могу потерять сознание.

«Уж лучше сесть, чем позволить майору подхватить меня на руки».

Поразмыслив, я села на скамью, ближайшую к входу. Специально у самого прохода, чтобы быть на виду. Как и ожидалось, майор тут же плюхнулся рядом, сделал вид, что молится, склонив голову, и зашептал мне на ухо:

— Разве ты не обещала провести со мной ночь? Когда собираешься выполнить обещание?

Я вздрогнула и отстранилась, глядя на майора с немым вопросом: «Когда это я такое обещала?»

— Разве ты не говорила той конопатой девке? Что переспишь со мной, а взамен возьмешь её жизнь.

Майор знал о моей угрозе Бригитте, которой я ответила на её угрозу убить Йохана. Но ведь Бригитте было невыгодно рассказывать это, зачем ей самой говорить об этом майору? Прочитав вопрос в моих глазах, майор ответил:

— Когда её притащили в штаб, она билась в истерике, крича, что я снюхался с тобой и подставил её как шпионку, и вопила про это обещание. Какая несправедливость... Я снюхался с тобой? Если бы я хоть раз с тобой переспал, мне было бы не так обидно.

Майор причмокнул губами, словно от досады.

— Раз она умерла, как ты и хотела, теперь ты должна переспать со мной.

Я не убивала Бригитту, но он требует расплаты. Более того, я никогда и не просила об этом. Но майор кипятился так, будто я мошенница, которая сбежала с его деньгами.

— А? Раз уж ты получила плату вперед, пора бы раздвинуть лепестки. А то человека, который всего лишь требует то, за что уже заплачено, вся деревня считает насильником.

Хотя он шептал, и слов было не разобрать, сам звук голоса мешал, и человек, сидевший в середине того же ряда, обернулся. Но, встретившись взглядом с майором, который и так точил зуб на местных жителей, он вздрогнул и поспешно отвернулся.

— Этот ублюдок... притворяется невинным, а сам мастерски манипулирует людьми.

Теперь майор переключился на Йохана. Было абсурдно слышать, как он утверждает, что не только жители деревни, но и его собственные подчиненные попали под влияние «этого хитрого мошенника» и пляшут под его дудку. Это не манипуляция, а крик души, и люди не марионетки, они просто проявили сочувствие. Да и кто не считает майора Фелькнера дьяволом? Разве это Йохан всех настроил? Это результат его собственных поступков.

Мне хотелось высказать всё это, но я крепко сжала губы. Нельзя злить человека, который и так пришел, чтобы выместить злость на мне. Слушая, как он изливает желчь, я чувствовала, как гнев перекидывается и на меня.

— Говорят, этот подонок так взбесился, что с пеной у рта кидался на солдат?

Когда это Йохан так делал? Ясно, что майор это выдумал, но от того, что он оскорбляет Йохана ложью, внутри всё закипало.

— Что, и в этот раз он тоже размахивал топором, пытаясь защитить жену от вооруженного солдата?

И снова эти насмешки.

— Скажи мне. Может, я не вовремя вас прервал, когда этот ублюдок старательно насиловал тебя? Поэтому он, забыв свое место, бесился, как кобель, у которого отняли сучку в самый разгар случки?

Господи, Ты слышишь грехи этого человека? Я стиснула зубы и сложила руки в молитве.

— Я ведь знаю, кто этот мошенник на самом деле.

От слов, которые майор прошептал еще тише мне на ухо, я застыла. Майор, словно не замечая моей реакции, продолжал без умолку:

— Так что вы должны были заткнуть мне рот, предложив женщину. Я дал шанс, а вы отказались. Неужели твоя дырка так хороша, что, попробовав раз, сходишь с ума? М? Настолько, что готов рисковать жизнью? Тогда я схожу с ума еще больше. Я тоже должен попробовать её на вкус.

Я отбила пальцы, пытавшиеся проникнуть мне в ухо, ручкой зонта. Майор отдернул руку, словно был вынужден уступить моей силе, и положил её на спинку скамьи позади меня.

— Ха...

Он уселся вполоборота, закинув руку на спинку моего сиденья, словно он мой муж, и уставился мне в лицо. Долго и пристально.

— Злость всё не проходит.

Пробормотав это зловещее признание, он резко подался вперед. Глядя мне прямо в глаза, он прошептал:

— Может, мне просто изнасиловать тебя прямо сейчас?

— У... у меня месячные.

В этот момент, охваченная страхом, я невольно выпалила это постыдное признание. Лицо майора исказилось. Я на миг подумала, что стоило пережить стыд, но...

— Значит, мне прийти через неделю, чтобы наверняка? Как любезно с твоей стороны.

Не знаю, шутит он, чтобы позлить меня, или говорит всерьез. Видя, как я снова затряслась от страха, майор облизнулся с довольным видом.

— Больше всего меня возбуждает, когда ты дрожишь от страха. И когда огрызаешься, забыв свое место, тоже. В тот день, когда ты ухаживала за мной, у меня тоже встал именно поэтому.

Рука, сжимавшая спинку скамьи передо мной, отстранилась. Боясь, что она потянется ко мне, я проследила за ней взглядом и, увидев, что она опустилась к его паху, вздрогнула и отвернулась.

— Кстати, в тот день, когда я впервые вызвал Конопатую, было так же. Она сначала огрызалась, стоило мне её только тронуть, а потом начала трястись. Это так заводило. Я чуть не кончил в неё тогда. Влил в другую суку то, что предназначалось тебе.

Звук трения руки о ширинку становился всё грубее. В грязный шепот майора всё больше примешивались стоны.

— Нет ничего более мерзкого, чем если бы от такого, как я, появился ребенок. Но тебя мне почему-то хочется обрюхатить. Через неделю я изнасилую тебя и кончу внутрь.

Господи, чем я провинилась, что должна терпеть такие оскорбления даже в месте, где обещана Твоя защита и покровительство?

— Интересно, что сделает тот ублюдок, когда узнает, что ты носишь моего щенка. Притворится, что не знает, и будет растить его как своего, потому что жизнь и статус ему дороже? Или потеряет рассудок и снова кинется на меня с топором? Что думаешь? Не интересно? Давай поспорим? На что поставишь?

Я не хотела отвечать, но майор настойчиво требовал ответа. Казалось, он не заткнется, пока я молчу, поэтому я ответила невпопад, надеясь, что он просто посмеется.

— Господин майор, это дом Божий. Бог всё слышит и видит, что вы говорите и делаете.

Как и ожидалось, майор громко фыркнул.

— Строишь из себя святошу. А Бог, значит, сказал, что Ему приятно смотреть, как мужчина и женщина спариваются в лесу, словно звери?

Он снова вспомнил тот случай прошлой осенью, когда мы с Йоханом занимались любовью в лесу и наткнулись на него.

— До сих пор перед глазами. Лицо, которое, казалось, не знает мужчин, а сама лежишь на куче листьев, раздвинув ноги, и умираешь от удовольствия от мужских пальцев. Стонешь его имя, издаешь эти грязные звуки, кончаешь... и именно в этот момент встречаешься со мной взглядом. Глаза, затуманенные оргазмом, вдруг фокусируются и наполняются диким ужасом... У меня встал, когда я это увидел.

От его откровенного описания я чувствовала себя голой, но старалась сохранять невозмутимость.

— Теперь, зная всю правду, каждый раз, когда вспоминаю это, я готов кончить. Лицо женщины, которую насилует незнакомец, а она кончает, даже не понимая, что это насилие. Это чертовски порочно. Я должен увидеть это лицо, когда ты будешь подо мной, прежде чем сдохну...

Майор снова облизнулся, замолчал, пристально глядя на меня, а затем выдвинул странное требование:

— Назови мое имя.

Только что говорил, что хочет изнасиловать, а теперь требует назвать имя. Это было непоследовательно и странно в любой ситуации. И опасно.

— Без фамилии, без звания, просто имя. Как ты зовешь мужа.

От последнего добавления меня передернуло от отвращения, и я покачала головой.

— Чего ты так смотришь и трясешься? Назвать имя — это что, пошлость? Я же не прошу тебя мастурбировать передо мной, так почему нет?

Под его нажимом мне пришлось признаться в причине.