Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 79

От удивления я резко вздрогнула и обернулась к Йохану. Вокруг была непроглядная тьма, но я чувствовала, что он тоже повернулся ко мне. Мы одновременно встали и подошли к окну, двигаясь в привычном сумраке. Слегка отодвинув плотную штору, мы увидели грузовик, стоящий перед домом. Благодаря фарам, включенным вопреки правилам светомаскировки, было отчетливо видно, что человек перед дверью одет в военную форму.

«Не... неужели пришли за дезертиром?»

Наверняка фрау Беккер с нижнего этажа, дрожа от той же мысли, сейчас тоже украдкой выглядывает в окно. Только бы не Йохан.

Но когда солдат снова постучал в дверь, имя, которое он выкрикнул, было не мужским.

— Лизе Леннер! Вас вызывает майор Фелькнер!

...В такое время?

Зловещее предчувствие поглотило меня, и по всему телу пробежал холодок. Прошло три дня со смерти Бригитты. Если ему нужна женщина, он мог бы вызвать любую другую, так почему именно меня и в такой поздний час? Ответ уже крылся в самом вопросе. У него нет женщины, которой он мог бы меня заменить, поэтому теперь он собирается запугать меня и изнасиловать.

— Я не хочу идти.

Я резко отшатнулась от окна. В голове была только одна мысль — нужно спрятаться. Хотя я знала, что мое отсутствие дома после вечерней поверки не имеет смысла и такая отговорка может привести к тому, что нас обоих обвинят в шпионаже, как Бригитту.

Бах-бах-бах.

— Лизе Леннер! Выходи немедленно!

Крик, зовущий меня, снова разнесся внутри и снаружи здания. Если я не выйду, они выломают дверь и утащат меня силой.

— Н-нужно спрятаться...

— Лизе.

Йохан схватил меня, когда я в панике металась в поисках укрытия. Я умоляла его, дрожа всем телом:

— Я... я не хочу идти. Я не пойду.

— Успокойся. Что бы ни случилось, я тебя не отпущу.

— Хнык, но...

Наш противник обладает властью, а Йохан — всего лишь школьный учитель без всяких прав. Учитель не может победить армейского офицера. Если он попытается сопротивляться и проиграет...

— Ха-а, ха...

— Лизе, всё будет хорошо. Верь мне, пожалуйста.

Йохан обнимал меня, дрожащую так сильно, что у меня началась гипервентиляция, и шептал всевозможные успокаивающие слова, но я ничего не слышала.

— Я спущусь.

Но эти слова мгновенно привели меня в чувство.

— Н-нет, не надо.

Йохан оторвал мою руку, вцепившуюся в его рубашку, и насильно усадил меня на край кровати.

— Я поговорю с ним и отправлю обратно, так что жди здесь.

Поговорит? Этот солдат не может ослушаться приказа майора. Поэтому убедить его словами невозможно. У меня потемнело в глазах от мысли, что он только разозлит военного и навлечет на себя беду.

— Н-нет. Йохан!

Бах.

Но Йохан не дал мне шанса удержать его, накинул пальто и вышел один. Я тоже поспешно оделась и побежала следом. Я прекрасно понимала, что меня могут утащить силой, но сидеть и ждать, пока с Йоханом что-то случится, было не менее ужасно.

— ...граждане обязаны подчиняться приказу о мобилизации в любое время дня и ночи.

— Я спрашиваю не о законных основаниях мобилизации, а о том, с какой целью майор вызывает мою жену в такое время.

Сбегая по лестнице, я отчетливо слышала, как Йохан спорит с солдатом, пришедшим за мной.

— Я этого тоже не знаю.

Почти спустившись на первый этаж, я встретилась взглядом с солдатом, который сухо отвечал Йохану, преградившему дверной проем своей рукой. Лицо было знакомым. Это был тот самый фельдфебель, который каждый раз отводил меня к спальне майора. Бессердечный человек, для которого приказ начальника всегда важнее моего положения. К тому же у него не было терпения, и он часто раздражался, если я медлила.

— Вы не знаете, почему он вызывает чужую жену в такой поздний час. Серьезно? Любой подумает, что майор пытается использовать мобилизацию как предлог, чтобы надругаться над гражданским лицом...

— Я просто выполняю приказ.

— Приказ разрушить чужую семью, приказ привести женщину для изнасилования. Люди, которые отдают и выполняют такие приказы — не солдаты, защищающие страну, а бандиты из подворотни, не так ли?

— ...

Даже сейчас на лице фельдфебеля читалось раздражение от того, что Йохан смеет спорить.

— О чем вы думаете, выполняя приказ помочь в изнасиловании? Вам не стыдно перед Богом и семьей?

Йохан не мог не видеть этого выражения лица, так о чем же он думает, продолжая давить на него? Фельдфебель нахмурился и положил руку на пояс. В тот момент, когда мой взгляд упал на кобуру, висящую ниже, сердце ухнуло вниз.

— Йохан.

Я преодолела последние две ступеньки одним прыжком, подбежала к Йохану и повисла на нем.

— Не делай этого.

Йохан спрятал меня за спину, когда я, оцепенев от страха, пыталась его остановить. Рука фельдфебеля, протянутая в дверную щель, едва не схватила меня за одежду. Фельдфебель рявкнул на меня с нескрываемым раздражением:

— Фрау Леннер, выходите немедленно!

— Я не могу её отпустить. Уходите.

Йохан попытался закрыть дверь, но фельдфебель, навалившись, стал прорываться внутрь с угрозой:

— За неподчинение приказу о мобилизации грозит тюремное заключение, а согласно особому закону военного времени заключенные отправляются на передовую...

— Чтобы умереть там? Тогда, раз я всё равно покойник, убейте меня прямо сейчас. А потом, не дав женщине даже оплакать мужа, тащите её к майору. Так вы откажетесь от своей человечности и переродитесь в собаку, которая послушно выполняет команды хозяина.

В этот момент на всегда холодном лице фельдфебеля появилась трещина.

— Проклятье, да заткнись ты. Мне это тоже не нравится.

— Тогда уходите.

На мгновение взгляд солдата помутнел, но когда Йохан снова попытался закрыть дверь, в его глазах вновь вспыхнула ярость.

— Ха...

Солдат выхватил пистолет из кобуры и направил его в голову Йохана. Затем он уставился на меня, спрятавшуюся за спиной мужа, и приказал:

— Лизе Леннер, выходи сейчас же!

— Пожалуйста, н-не надо. Я... я пойду. Так что...

Я попыталась выйти, дрожа всем телом, но Йохан затолкнул меня в угол, куда не доставал взгляд солдата.

— Нет, Лизе не пойдет своими ногами.

Йохан точно сошел с ума. Говорить такие безрассудные вещи, глядя прямо в глаза солдату, приставившему пистолет к его голове.

— Если хочешь забрать её, убей меня. Застрели меня из этого пистолета, а потом тащи мою жену к майору.

Рука, просунутая в дверь, и не думала убираться. Наоборот, я отчетливо видела, как взводится курок пистолета. Это уже не угроза. Он действительно собирается стрелять.

— Нет!

Я с криком бросилась вперед. Йохан преградил мне путь. Я повисла на нем, умоляя:

— Йохан, скажи, что тебе жаль. Скажи, что это была ошибка, извинись, пожалуйста.

Я сходила с ума от страха, но Йохан, казалось, совсем не боялся и не собирался умолять солдата.

— Господин фельдфебель, я извинюсь вместо него. Пожалуйста, уберите пистолет. Пожалуйста, не убивайте его.

Я умоляла фельдфебеля вместо Йохана, с которым невозможно было договориться. Я видела, как мелко дрожат зрачки солдата, переведшего взгляд на меня. Он тоже не был бездушным демоном. И всё же пистолет он не опустил.

— Тогда выходите.

— Я же сказал, убей сначала меня.

Йохан оттолкнул меня назад и сделал шаг вперед. Из-за этого дуло пистолета уперлось ему прямо в лоб. В таком положении достаточно одного неверного движения пальца на спусковом крючке или срыва курка, чтобы всё закончилось. Казалось, мое сердце остановится первым, но Йохан, стоящий перед лицом смерти, был пугающе спокоен.

— Завтра дети, придя в школу, спросят, почему учителя нет. Среди них есть сын полковника Хильдебрандта.

В этот момент глаза солдата, сверлившего Йохана взглядом, расширились.

— Ребенок вернется домой и расскажет отцу. Учитель умер. Как? Пытаясь помешать майору Фелькнеру изнасиловать свою жену. И что тогда будет? На твоем месте я бы передал эти слова майору, прежде чем убивать меня.

Солдат тихо выругался, сплюнул на каменные ступени и с вызовом спросил Йохана:

— Думаете, такая важная птица, как полковник, будет волноваться из-за смерти какого-то учителя?

— Я сказал, спроси об этом у майора.

— Когда умирает собака, которую эти важные шишки держат в бункере, они плачут, но наши с вами жизни стоят меньше собачьих, так что, как бы мы ни сдохли, они и глазом не моргнут. Пострадает только покойник, так что, ради всего святого, давайте просто послушно выполним приказ майора.

— Я не собираюсь этого делать, так что стреляй.

— Йохан!

Теперь оба молчали, сверля друг друга взглядами. В отчаянии от того, что эта тишина может закончиться выстрелом, моя мольба превратилась в истерику.

— Я пойду! Кто я такая, чтобы ты рисковал жизнью? Господин фельдфебель Хоффман, я пойду, только не убивайте моего мужа! Пожалуйста, пощадите его! Я сделаю всё, что скажете, только, пожалуйста, не убивайте!

Мой крик пронзительно, словно сирена воздушной тревоги, разнесся по тихой ночной улице.

Скрип. Скрежет. Скри-ип.

Вслед за этим, эхом отзываясь со всех сторон улицы, послышались стоны старых, несмазанных окон. Жители, разбуженные моим криком, открывали окна и прислушивались.