Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 59

 «Барышня... или уже нет?»

Я видела её в школе. Она была в выпускном классе.

— ...Дядя из города приехал и привез кучу консервов и печенья...

— Правда? Это хорошо.

Она была совсем юной, но от этой юности веяло чем-то, что напоминало Дэйну, и это заставляло меня нервничать. Возможно, это видела не только я.

— Так что не берите обед в понедельник, учитель. Я хочу угостить вас тем, что приготовила сама.

И, как назло, эта ученица явно была влюблена в Йохана. Я сама когда-то была школьницей и помню этот взгляд, которым смотрят на любимого учителя. Я не помнила этого, но чувствовала шестым чувством.

— Рената, спасибо тебе за заботу, но...

Но почему Йохан так нежно ей улыбается? Ты тоже видишь в ней Дэйну?

Я стояла в двух шагах от них, обдирая заусенец на пальце. Когда они оба рассмеялись над чем-то, я не выдержала.

— Йохан.

Я подошла и по-хозяйски взяла его под руку. Одарив ученицу снисходительной улыбкой, я повернулась к Йохану и улыбнулась ему одними глазами.

— Твоя ученица? Познакомь нас.

Йохан посмотрел на меня с подозрением. Почему это я подозрительная? Это ты подозрительный. Я захлопала ресницами, и Йохан сжал губы, сдерживая улыбку.

«...Смеется надо мной?»

Я что, смешно выгляжу? Я проверяла макияж и прическу перед тем, как подойти, всё было идеально. Я даже подрумянила щеки, чтобы выглядеть здоровее и красивее.

...Может, переборщила с румянами и похожа на пьяную? Я запаниковала, но Йохан накрыл мою руку своей.

— Лизе, это Рената Шольц. Моя ученица, я учу её литературе.

— А, вот как.

Значит, я не смешная? Я успокоилась и, вспомнив цель своего вмешательства, поздоровалась:

— Приятно познакомиться, Рената.

Я назвала её по имени, а не «фройляйн Шольц», подчеркивая, что она ребенок, а не женщина. Йохан представил меня:

— Рената, это Лизе Леннер. Моя жена.

— ...Рада знакомству, фрау Леннер.

Радости в её голосе не было. Девушка, помрачневшая с того момента, как я взяла Йохана под руку, смотрела не на меня, а на мою левую руку с обручальным кольцом, которую я специально положила так, чтобы ей было видно. В её глазах читалось крушение надежд. Одно дело знать, что учитель женат, и совсем другое — видеть его жену.

— Рената Шольц... Постой. Кажется, я видела твоё имя на тетрадях, которые Йохан приносил домой.

Услышав, что я видела её сочинения, девушка вспыхнула. Я поспешила её успокоить комплиментом:

— У тебя талант писать. Жаль тратить его в этой глуши.

— С-спасибо.

Лицо девушки просияло. Подбодрив её, я спросила:

— Планируешь после выпуска поехать в город и поступить в университет?

— Пытаюсь уговорить родителей.

— Надеюсь, у тебя получится. Если понадобится наша помощь, обращайся в любое время.

Этим разговором я дала ей понять: она — ученица, которая скоро уедет, а Йохан — учитель, который останется здесь со своей женой. Девушка, кажется, поняла намек, но вот с Йоханом было сложнее. Как заставить его не видеть в ней Дэйну?

Я с тоской посмотрела на него, а Йохан, оглядев гостей в саду, предложил:

— Лизе, давай отойдем в сторонку.

Зачем?

— Невежливо затмевать красотой невесту... Ох, это тоже невежливо. Забудь, что я сказал, Рената. Веселись.

— Да...

Йохан сказал, что я красивая, прямо перед той, кто в него влюблена. Видите? Он без ума от меня. Я расправила плечи и гордо подняла голову.

Я с триумфом последовала за ним, но мой триумф быстро угас. Как только мы оказались за сараем, где никого не было, он поднял мою руку к глазам. Ту самую, где я ободрала заусенец от волнения. Йохан спросил тоном, не терпящим возражений:

— Ревнуешь?

Попалась. Я сжалась.

— Ты подумала, что я смотрю на ученицу как на женщину? Я, твой муж...

— Ты правда не смотрел на неё как на женщину? Клянешься Богом?

— Лизе... Кем ты меня считаешь?

Лицемером, который боится Бога, но прелюбодействует.

Я всё еще люблю Йохана, но больше не могу ему доверять.

Как пятно, которое, однажды заметив, уже не можешь развидеть, так и противоречия в Йохане стали бросаться мне в глаза. Даже сегодня, во время венчальной мессы, вспоминая нашу вторую свадьбу, я увидела его лицемерие.

«Йохан тогда клялся взять в жены меня, Лизе Айнеман. Разве это не значило, что он забыл ту женщину и стал новым человеком, любящим только меня?»

«А на нашей первой свадьбе он произносил имя Дэйны?»

«......»

«Не забывай. Йохан подарил мне кулон Дэйны уже после той свадьбы. Значит, и вторая клятва верности была ложью».

«Выходит, и этой клятве нельзя верить...»

Я спорила сама с собой, и та часть меня, что защищала Йохана, проигрывала.

Теперь я знаю. Йохану нельзя верить.

Но я люблю его, даже не веря ему. Видимо, я действительно люблю его.

— Это не твоя вина.

Я стала лицемеркой, потому что люблю лицемера.

— Она смотрела на тебя...

Как на мужчину, вот я и забеспокоилась. Я хотела сказать это, но осеклась. Я, ревнующая к девушке на десять лет моложе меня, чувствовала себя еще более незрелой, чем она.

— Лизе, она всего лишь школьница, переживающая подростковую влюбленность в учителя. У всех такое бывает.

Йохан защищал её, и я поняла, что он думает так же, как и я. Что я веду себя как ребенок. Мне захотелось заплакать.

— Но перед ней ты вела себя очень по-взрослому. Я даже подумал, что прежняя ты вернулась.

— Правда?

— А почему передо мной ты снова стала ребенком?

— ...Правда?

Видя, что я вот-вот расплачусь, Йохан беспомощно улыбнулся.

— Это значит, что мне это нравится. Мне нравится, что ты полагаешься на меня.

— Тебе правда нравится даже такая я?

Я снова переспросила, не веря ему.

— Ты любишь даже ревнивую Лизе?

— Люблю. Безумно.

Вместо того чтобы устыдиться своей ревности, я просияла. Йохан тяжело вздохнул.

— Жена грешит ревностью, а я вместо того, чтобы остановить её, тешу свою гордыню. Мы оба грешники.

— Значит, мы вместе пойдем в ад? Хорошо.

— ...Тебе нравится ад?

— Там мы будем вместе даже после смерти.

Улыбка Йохана стала грустной. Даже в шутку слова об аде звучали печально. Но ведь он сам часто говорил о том, что мы вместе упадем в ад, когда мы были в постели.

Йохан знает. Он знает, что обречен на ад. Как прелюбодей. Чтобы быть с ним и после смерти, я тоже должна быть грешницей.

Если бы глупость любви к обманщику считалась грехом.

К греху ревности я добавила грех похоти, позволив ему долго и глубоко целовать меня за сараем. Поправив смазанную помаду, я взяла Йохана за руку, когда он предложил вернуться к гостям.

— Ты же сказал, что мне нужно прятаться, чтобы не затмевать невесту.

Я послушно пошла за ним, но притворилась обиженной.

— Ты просто хотел меня утешить, да? А я поверила, что ты говоришь искренне.

— А почему ты думаешь, что я был не искренен?

Йохан надвинул мне шляпку на глаза, словно пытаясь спрятать мое лицо. Но это не могло скрыть мою довольную улыбку.

— Это тебе нужно прятаться, чтобы не затмить жениха.

Мы говорили о том, что нужно прятаться, но на самом деле смешались с толпой, наблюдая за свадебными обрядами и поздравляя молодых.

Но вскоре нам действительно пришлось спрятаться. Появился незваный гость.

— ...Майор Фелькнер?