Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 81

— ...Но он совсем не выглядел таким.

— Уверяю вас, хотя фельдфебель Хоффман и не подавал виду, он чувствовал сильные угрызения совести и глубокий скептицизм по поводу своих действий.

Ефрейтор рассказал, что фельдфебель Хоффман не привык открыто выражать свои мысли и эмоции. Из-за этого ему часто поручали грязную работу, которую другие ненавидели, а он выполнял её молча, без жалоб.

— На самом деле, каждый раз, когда майор приказывает привести женщину, особенно вас, фрау, у всех парней в нашем взводе лица становятся такими, будто они идут на казнь. Фельдфебель — самый старший во взводе, видимо, ему было жаль отправлять младших, которые так этого не хотели, поэтому он брал это на себя.

Вот почему в ту ночь, получив приказ майора с очевидной целью, фельдфебель приехал один, сам сев за руль, вместо того чтобы взять с собой водителя, как обычно.

— В ту ночь майор был сильно пьян...

— Ах...

Мне было ужасно интересно, почему он вдруг решил нарушить свой принцип «не спать с замужними женщинами», которого придерживался почти полгода, без всякого предупреждения. Оказывается, всего лишь перепил. Узнав причину, я почувствовала такую пустоту, что потеряла дар речи.

— Фельдфебель боялся, что если вы пойдете к майору одна, без мужа, то неизвестно, что он с вами сделает, и был сам не свой от этой мысли.

Ефрейтор снова огляделся по сторонам и, понизив голос до шепота, признался, что майор жестоко издевается не только над женщинами, но и над рядовыми солдатами.

— Поэтому, хотя он и знал, что так нельзя, он всё же пытался забрать вас. Честно, если быть совсем откровенным, в тот момент он поймал себя на мысли: «Почему бы ей просто не закрыть глаза и не стать любовницей майора, тогда всем стало бы легче, зачем мучить всех вокруг?»

— ...Что вы сказали?

— Нет, это не упрек в ваш адрес. Он сказал это с сожалением, чувствуя, что, находясь под началом дьявола, сам превращается в дьявола...

Ефрейтор тяжело вздохнул и провел рукой по покрасневшему лицу.

— Я не пытаюсь оправдать фельдфебеля. Просто хочу сказать, что он не бессердечный человек, а изначально был хорошим, но его постоянно загоняли в угол, вот он и дошел до такого состояния... А, хотя, сейчас это звучит именно как оправдание...

Ефрейтор сбивчиво бормотал, почесывая затылок от смущения, затем сделал глубокий вдох и продолжил:

— Причина, по которой я пришел сегодня и говорю вам это...

Но едва начав, он снова замолчал. Поколебавшись с еще более озадаченным видом, он выпалил, словно прыгая в омут:

— В ту ночь, вернувшись на базу, фельдфебель написал предсмертную записку и повесился.

— ...Что?

— Видимо, он боялся того, что с ним сделает майор, когда вызовет его. К тому же, судя по тому, что он написал в записке «я тоже становлюсь дьяволом», он был в глубоком шоке от произошедшего.

Тяжело вздохнув, ефрейтор увидел мое лицо и поспешно замахал руками.

— Ох, я не прошу вас жалеть фельдфебеля. И не хочу, чтобы вы чувствовали вину. В чем ваша вина, фрау? Виноват только один человек.

— ...

— Не делайте такое лицо. Наши ребята нашли фельдфебеля, пока не стало слишком поздно.

— Это... хорошо.

Я не ожидала, что буду испытывать подобные чувства к человеку, который пытался убить Йохана... Когда я не знала его, он казался бессердечным демоном, но теперь, узнав правду, я видела в нем лишь слабого человека, и мне было трудно продолжать ненавидеть его. Если бы мы не попали в этот ад, он бы тоже не стал демоном.

— Вчера фельдфебель пришел в себя и попросил передать это господину Леннеру и вам, фрау.

Ефрейтор, сказав, что пришел сегодня именно из-за этой просьбы, снова протянул через щель в окне три продуктовых талона.

— Он просит прощения. Он говорит, что в тот день у него и в мыслях не было убивать господина Леннера, он хотел лишь припугнуть, но перешел черту. Он раскаивается, что даже угрожать подобным образом было недопустимо. И, конечно, он искренне сожалеет, что пытался утащить вас к этому человеку, и говорит, что не может поднять голову от стыда. Поэтому это в знак извинения...

Три продуктовых талона были помятыми, с потертыми краями. Совсем не как те новенькие талоны, которые всегда были у майора.

— А, конечно, это просто знак извинения...

Поскольку я всё еще не брала талоны и лишь молча смотрела на них, ефрейтор понял меня неправильно и пустился в ненужные объяснения.

— Это не значит, что он просит принять это и забыть о случившемся...

— Я знаю, что это не так.

Судя по словам о фельдфебеле Хоффмане и по тому, что сам ефрейтор пришел выполнить столь непростую просьбу, не похоже, чтобы они были хитрыми людьми.

— Всё же я не могу это принять, но...

Я отказалась от затертых талонов.

— Извинения я приму.

Услышав, что я принимаю извинения фельдфебеля, ефрейтор впервые широко улыбнулся.

— Я могу лишь благодарить вас за ваше великодушие, фрау. Но раз уж вы принимаете извинения, примите, пожалуйста, и талоны.

— Нет, мне правда ничего не нужно, верните их фельдфебелю.

— Если вы не возьмете, фельдфебель может подумать, что вы не приняли и его извинения.

Тогда мог бы просто оставить их себе по дороге. Какой же он честный человек, подумала я. В итоге, после небольшой перепалки, я решила принять один талон в знак уважения к их искренности. Взяв потертый листок, я попрощалась:

— Передайте фельдфебелю мои пожелания скорейшего выздоровления.

— Обязательно передам. Еще раз спасибо за вашу доброту и заботу о здоровье фельдфебеля.

Лицо ефрейтора просветлело, словно он сбросил тяжкий груз. Но, хотя его дело было закончено, он почему-то не уходил и продолжал говорить со мной.

— Все в деревне в один голос хвалят вас и господина Леннера, называют добрыми людьми.

— Правда? Я рада, что о нас так хорошо отзываются.

Сейчас репутация важна как никогда.

— Я сам не видел того, что произошло той ночью, только слышал рассказы, но... Если даже такой добрый и сдержанный человек, как господин Леннер, сказал такие... слова, то, должно быть, он тоже сильно настрадался за это время.

— Верно...

Вспоминая противостояние Йохана и фельдфебеля той ночью, мне вдруг пришла в голову мысль. Если Йохан узнает, что тот человек пытался повеситься, не будет ли он чувствовать вину?

— Кстати, у меня тоже есть просьба.

— Всё, что угодно, говорите.

— Как вы знаете, моему мужу тоже пришлось нелегко, поэтому я бы не хотела, чтобы до него дошли слухи о попытке самоубийства фельдфебеля.

— А... Понимаю. Я буду держать язык за зубами.

— Спасибо. И еще...

Кажется, этот человек скажет мне правду. Я собиралась спросить, как отреагировал майор на произошедшее и почему он, человек, который должен был уже давно явиться за мной, до сих пор молчит.

— Майор...

— Кстати, раз уж зашла речь о господине Леннере. А, говорите сначала вы.

Но у ефрейтора тоже было что сказать о Йохане.

— Нет, говорите вы.

Мне было гораздо интереснее услышать его слова, поэтому я отложила свой вопрос.

— Эм, на самом деле... господин Леннер...

Это что-то, чего Йохан не должен знать? Ефрейтор покосился в сторону класса Йохана и еще больше понизил голос. Сердце начало тревожно биться.

— Несколько месяцев назад он много раз спрашивал меня и фельдфебеля, действительно ли вы, фрау, занимаетесь в кабинете майора только уборкой...

Сердце ухнуло вниз.

— Й-Йохан?

То, что он спрашивал об этом тайком от меня, означало, что он всё это время подозревал. Нет, может, он не просто подозревал, а всё знал?

— И, и что вы...

— Не волнуйтесь. Раз вы, фрау, решили держать это в секрете, мы подумали, что будет правильно поддержать вас, и сказали, что вы только убираетесь. Другие солдаты отвечали так же.

— Ха...

Я с облегчением выдохнула.

— Огромное спасибо.

— Не стоит благодарности. В любом случае... но потом, похоже, господин Леннер начал наводить справки и о прошлом майора?

— Что?

О чем это он?

— О причине, почему майор, который не пропускает ни одной юбки, избегает именно замужних женщин.

— У этого была особая причина?

— Разве вы не слышали от господина Леннера?

Когда я покачала головой, ефрейтор выглядел таким же озадаченным, как и я.

— Просто, судя по всему, в ту ночь он так точно ударил по больному месту майора, что я думал, он знает...

Причина, по которой майор избегает замужних женщин — это и есть его слабое место?

— Вы не могли бы рассказать подробнее?

— Пожалуйста, никому не говорите, что это я вам рассказал.

— Обещаю.

— Ну... Вообще-то у майора была такая странная привычка — охотиться только на замужних женщин...

Уже начало было шокирующим. Это так отличалось от нынешнего майора, который, за исключением меня, даже не смотрел в сторону замужних.

— И вот, когда майор был еще лейтенантом...

Говорят, у него был роман с женой однокурсника по военной академии, и тот их застукал. Прямо в супружеской постели. Однокурсник выхватил пистолет и в ярости грозился убить обоих. Но этот бесстыдник заявил в полицию на обманутого мужа, обвинив его в покушении на убийство.

Майор как-то запугал или уговорил женщину, и она дала ложные показания полиции. Сказала, что муж и раньше избивал её, и что это не первый раз, когда он угрожал ей пистолетом.