Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 77

Не сумев победить словами, она решила прибегнуть к угрозам.

— Неужели вы уже забыли предупреждение майора Фелькнера о том, что его слабое место принадлежит ему, и трогать его нельзя?

Если Йохан узнает, что я бываю в спальне майора, Бригитте грозит месть Фелькнера. Я это знала, и она знала. Так почему же она угрожает мне так уверенно?

— Главное, чтобы не было доказательств, что это донесла я. Разве мало людей видели, как ты, полуголая, остаешься с майором в спальне наедине?

Женщины, продающие тело майору, солдаты, которые меня туда отвозят, офицеры, живущие в том же секторе. Если посчитать по минимуму, наберется больше десяти человек.

— Может, подбросить анонимку в класс Йохана? Без имени даже майор не узнает, чьих это рук дело.

— Я... я буду знать. И я скажу майору, что это сделали вы.

Бригитта усмехнулась, скривив рот, глядя на то, как я начала дрожать, находя это забавным.

— Да какая разница. К тому времени, как майор доберется до меня, твой муж уже отправится на тот свет. Не так ли?

Она имела в виду, что если Йохан узнает правду, он безрассудно вступит в конфликт с майором или попытается его убить, и в итоге погибнет сам. Я не могла с уверенностью сказать, что этого не произойдет.

— Честно говоря, если всё так обернется, майор не то что не разозлится, он мне спасибо скажет. Он наконец сможет спать с тобой без всяких препятствий, когда ты станешь вдовой. Уж не знаю, чистоплюйство это или что... почему он не трогает замужних женщин...

От страха кончики моих пальцев заледенели, но одновременно к лицу прилила горячая волна гнева.

— Слушай внимательно, Лизе.

Бригитта смотрела сверху вниз на меня, сотрясаемую то ли ужасом, то ли яростью, и отчетливо шептала жестокие слова, облекая их в ласковый тон.

— Если не хочешь смерти мужа, в следующий раз ты ляжешь под майора, и он будет душить тебя вместо меня.

Поскольку я молчала, лицо Бригитты исказилось в злобной гримасе, и она прикрикнула:

— Это не предложение. Это приказ.

Кто она такая? Думает, раз водится с офицерами, то сама стала кем-то важным в армии? Решила, что я дрожу, потому что боюсь её?

— Отвечай.

— Если я в итоге и пересплю с майором...

Я широко раскрыла глаза, впиваясь взглядом в Бригитту, и прошипела сквозь стиснутые зубы дрожащим голосом:

— ...то не потому, что подчинилась твоему приказу, а потому что получу желаемую плату. Майор так жаждет переспать со мной, что с радостью заплатит любую цену, какую бы я ни назвала. Даже если это будет чья-то жизнь.

Она смешно изогнула брови, словно еще не поняла смысла слов. Всегда считала меня дурой, но кто здесь дура на самом деле?

— Бригитта Лац, я говорю о вашей жизни.

Только теперь до женщины дошло, и она моментально побледнела. Но затем к ней вернулся цвет лица, и она фыркнула, словно услышала несусветную чушь.

— Не неси ерунды. Ты совсем не знаешь жизни. Думаешь, майор — бог? Даже высокопоставленный офицер не избежит наказания, если убьет невиновного человека.

— Преступление можно создать.

— Что? Ты сейчас...

— Как насчет шпионажа?

Лицо, ставшее теперь совершенно серым, уже не розовело. И на то были причины.

В наши дни жители Айзенталя боялись трех вещей. Первое — умереть от чумы. Второе — что сосед, за которым нужно следить, сбежит, и их заберут военные. И третье, последнее — быть обвиненным в шпионаже на Фолкленд.

Всего месяц назад деревню неподалеку ошибочно приняли за местоположение бункера и сровняли с землей во время вражеского авианалета. С тех пор бомбардировок поблизости не было, но местные жили в страхе, что бомба может упасть им на голову в любой момент. Гражданские, как и правительство, панически боялись, что расположение бункера утечет к врагу.

Но страх смерти, перешедший все границы, превратился в безумие и распространился по деревне, как эпидемия. Теперь даже в соседях начали видеть потенциальных предателей. Если раньше правительство приказывало следить за соседями, то теперь люди делали это добровольно, наблюдая друг за другом с пугающей тщательностью, вместо того чтобы сопротивляться.

Люди, которые еще год назад любили правительство, армию и своих соседей, постепенно перестали доверять властям, а в итоге потеряли веру и в тех, кто жил рядом. Я была такой же, так что не имела права никого осуждать. Как же мы докатились до такого?

И вот, наконец, это случилось. Недавно соседи донесли на молодого художника из деревни Мюленбах, заявив, что он ведет себя подозрительно. Сейчас его забрали военные, и он находится под следствием. Был ли он просто жалкой жертвой или у соседей действительно был глаз-алмаз — покажет время.

— Я — шпионка Фолкленда? Кто в это поверит? Я местная!

Того художника легко обвинили, потому что он был чужаком, и за него некому было заступиться.

— Но вас, фройляйн Лац, ненавидят односельчане. Они не то что не заступятся, они только порадуются.

Зная о своем поведении и репутации, Бригитта открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов.

— К тому же у вас идеальные условия, чтобы прослыть шпионкой.

— Что? У меня? О чем ты говоришь?

— Разве вы не одна из немногих жителей, кто с разрешения военных может выезжать за пределы Айзенталя?

Бригитта, используя связи и взятки, получила труднодоступный пропуск на проезд. С его помощью она, как и раньше, ездила в город за товарами. Теперь, если не считать государственные пайки, Бригитта была единственным поставщиком, фактически обладая полной монополией в этой глуши. И при этом она взвинтила цены. В глазах жителей, чьи доходы и так упали из-за комендантского часа, Бригитта была таким же злом, как и дьяволы из Фолкленда.

— Выезжаете в город за вещами и встречаетесь со связным из Фолкленда. Звучит вполне логично. И майор скажет, что это логично. Разве нет?

Бригитта молчала. Она лишь стиснула зубы и задрожала, как я совсем недавно, выплюнув одно-единственное грубое оскорбление:

— Дьявольская сука.

— Это вы, фройляйн Лац, первой начали угрожать, так что даже дьяволу было бы чему у вас поучиться. Я лишь попробовала подражать. Но, судя по тому, как вы трясетесь, у меня есть талант к подражанию.

— Ха...

Это даже не было прямой угрозой, но она дрожала всем телом, побледнев до кончиков пальцев. Я думала, это гнев, но теперь мне казалось, что это страх.

— Я и раньше подозревала, но ты ведь совсем чокнутая, да?

— Чокнутая?

Это было искренне обидно. Я всего лишь ответила угрозой на угрозу. Значит, ей угрожать можно, а если угрожаю я — то я сумасшедшая?

— Боже мой... У неё взгляд совсем поехавший.

Не забывая о цели своей угрозы, я предупредила Бригитту, которая уходила, бормоча оскорбления:

— Так что не говорите Йохану.

До этого момента я держалась, но стоило Бригитте исчезнуть, как меня снова затрясло. Раньше, когда кто-то угрожал жизни Йохана, я грозилась убить себя, но угрожать убить другого человека мне пришлось впервые.

Конечно, угроза — это всего лишь слова. У меня и в мыслях не было переходить к действиям.

Но даже от того, что я произнесла такие страшные слова, мне стало жутко, и все тело била дрожь.

«Теперь я сама себя боюсь».

Мне было страшно от всего.

***

Ровно через десять дней Бригитта Лац умерла.

Её обвинили в шпионаже.

Всё началось с анонимного доноса. Это сделала не я. Все шептались, что это дело рук семьи Циммерман.

В этой долине нет человека, который не знал бы, как Циммерманы ненавидели Бригитту. Правды никто не знает, но семья Циммерман твердо верила, что их старшего сына снова забрали в армию, где он и погиб, именно из-за Бригитты.

К тому же, единственная дочь старшего сына и Бригитты, двухлетняя девочка, недавно заболела гриппом. Циммерманы, наступив на горло своей гордости, попросили Бригитту о помощи — достать лекарства или отправить ребенка в больницу за пределы долины, но говорят, она холодно отказала.

И вот, в тот самый день, когда мы с Бригиттой поссорились, ребенок умер. Не вина Бригитты, что девочка заболела гриппом. Никто не может гарантировать, что ребенок выжил бы, если бы Бригитта помогла.

Но говорят, что на похоронах ребенка вся семья Циммерман в один голос проклинала Бригитту. Им и так нужен был кто-то, кого можно винить, а существовал ли человек, которого можно было ненавидеть более открыто и заслуженно, чем Бригитта? И смерть ребенка стала последней каплей в чаше накопившейся обиды.

— ...Наверняка это кто-то из дома Циммерманов донес на Бригитту.

Так подозревали все, включая фрау Бауэр, соседку Циммерманов.

— А вы двое разве не так думаете?

— Ну, как сказать.

— У этой женщины было столько врагов, что трудно сказать наверняка.

— Пожалуй, вы правы.

В течение недели после анонимного доноса, когда заходила речь об этом, мы с Йоханом отвечали уклончиво и неопределенно.

Потому что мы знали преступника, а преступник знал, что мы знаем.