Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 45

Глава 45

И я тоже проснулась в этот самый момент, как и Йохан. Резко открыла глаза.

Я должна была увидеть лишь темноту. Йохан мирно спал рядом, поэтому я не могла видеть его глаз.

Но сейчас я смотрела прямо в них.

Взгляд Йохана из сна, встретившегося со мной глазами, не исчез вместе со сном. Мгновение. Это длилось долю секунды, я даже вдохнуть не успела. Я должна была забыть это, проснувшись, но почему этот взгляд так глубоко отпечатался в моей памяти?

В его глазах я ясно видела смесь эмоций:

Удивление, стыд и страх.

Встретившись со мной взглядом, он побледнел, словно его поймали на чем-то ужасном. Значит, любовь к Дэйне была тайной, которую я не должна была узнать.

«Нет. Дэйна — плод моего воображения».

Нет. Йохан определенно понял, что я всё слышала.

До этого момента я не могла ни заткнуть уши, ни убежать. Я думала, что меня там нет, что я лишь зритель за пределами сцены.

Но я была там. Потому что во сне Йохан увидел меня.

«Но ведь во сне всё возможно. Это просто сон».

Но в этом сне случилось невозможное. Как объяснить то, что мое тело, не слушавшееся меня до этого, пошевелилось только тогда, когда наши взгляды встретились?

Конечно, оно всё еще не подчинялось мне. Я не собиралась двигаться, но тело сделало это само. Словно выполняло заложенную программу.

«То есть... словно воспроизводило воспоминание».

И снова меня охватила мысль, что это не сон, а воспоминание, что Дэйна реальна. Я схожу с ума. Точно, я сошла с ума и брежу.

«А если это не бред?»

Вдруг я поняла, что нет смысла мучиться одной. Человек, знающий ответ, лежит рядом. Да, лучше спросить и покончить с этим, чем быть сумасшедшей, путающей сон с реальностью.

«Йохан, Дэйна действительно существует? Кто она тебе?..»

«Я не смог забыть Дэйну».

Но если этот вопрос положит начало вечной боли...

Я решила верить, что я просто сошла с ума.

***

Весна вернулась, гиацинты расцвели. Но весна в душах была еще далеко.

Конца войне не было видно. Правительство так и не вернуло столицу и по-прежнему пряталось в бункере в Айзентале. За это время души местных жителей стали такими же опустошенными, как и земля, истоптанная солдатскими сапогами.

Надежда на то, что осенью станет легче, рухнула с введением карточной системы. Мы надеялись, что после зимы станет лучше, но пустые амбары не наполняются волшебным образом с первым днем весны.

Возможно, мы вступили в самую холодную весну в нашей жизни.

Весна пугала больше зимы еще и из-за перспектив войны. В лютые морозы обе армии топтались на месте, линия фронта почти не двигалась.

Парадоксально, но зима была для нас самым безопасным временем. Мы могли умереть от голода или холода, но не от рук врага.

Но с приближением весны тревога начала распространяться, как чума, исходя от тех, кто получал вести из бункера или с фронта.

— Говорят, пришел приказ начать операцию по возвращению столицы.

Шептались женщины в кузове грузовика, едущего в бункер. Из-за шума мотора солдаты в кабине их не слышали, но женщины всё равно опасливо косились в ту сторону и понижали голос.

— Пусть возвращают столицу и убираются отсюда поскорее.

Им не нравилось то, что они говорили.

— Пока дьяволы Фолкленда не нашли нас первыми.

Конец зимы означал начало отложенных военных операций. Враг, жаждущий найти наше правительство и штаб, тоже начнет действовать. Теперь даже в нашем глухом тылу небезопасно.

Я, как и другие женщины, нацепила маску тревоги, но на самом деле сегодня ехала в бункер с легким сердцем.

«Слава богу».

Бригитты в кузове не было.

Видимо, мое бегство в то утро так позабавило скучающего майора, что он продолжал вызывать меня и устраивать представления с Бригиттой уже больше двух месяцев.

К счастью, не каждый день.

Майор спал с женщинами каждый день, но не с одной и той же. Чтобы каждый день показывать мне свои утехи, ему пришлось бы демонстрировать мне и других своих партнерш.

Видимо, среди них, кроме Бригитты, не нашлось желающих выставлять свою наготу напоказ перед соседкой, даже за деньги.

Бригитта прибегала по первому свисту, как собачонка. Но майор, видимо, не хотел нарушать свою традицию менять женщин каждый день ради того, чтобы позлить меня, поэтому звал её только раз или два в неделю.

А вот меня он вызывал почти каждый день. Я тоже женщина, почему я ему не надоедаю?

«Хоть бы я ему уже надоела...»

Мне он надоел давным-давно. Раньше я его боялась или презирала, но с тех пор, как он начал показывать мне свои совокупления, я вижу в нем не человека, а пса.

Но смотреть, как спариваются даже собаки, неприятно. Люди прогоняют собак камнями, если те делают это на улице средь бела дня, а я вынуждена смотреть и слушать эту мерзость.

Поэтому я завела привычку проверять, есть ли в грузовике Бригитта. Других женщин он звал ночью, а Бригитту — рано утром, вместе со мной. Он слишком явно показывал, что использует её только для того, чтобы досадить мне.

«В любом случае, хорошо, что сегодня её нет».

Но тут же я почувствовала досаду. Получается, я рада остаться с майором наедине.

Не то чтобы рада. Просто это терпимее.

Майор, как и обещал, ни разу не пытался взять меня силой. Он коснулся меня лишь однажды, когда схватил за руку, подумав, что я убегаю.

«Кожа да кости. Ничего мягкого, я уж испугался, что держу собственный член, чуть не подрочил».

«Господин майор, отпустите!»

«Эта малявка сверкает глазами и огрызается, а у меня встал. Кто поднял, тот и должен отвечать, а пришлось спускать в другую. Ты хоть поблагодарила ту бабу?»

Конечно, он потом долго мусолил этот случай, заставляя меня желать промыть уши святой водой.

«Что он скажет сегодня?»

Я глубоко вздохнула и постучала в дверь. Ответа не было.

«Так занят, что стука не слышит?»

Я прислушалась — тишина. Приоткрыла дверь — никого.

«Уже выпроводил девицу и ушел мыться?»

Я быстро вошла, не забыв оставить дверь распахнутой настежь.

Решила убраться побыстрее. Не то чтобы он меня отпустит раньше, если я закончу уборку, но хотя бы одним поводом держать меня здесь станет меньше.

Собрала мусор, сменила белье, выставила корзину в коридор и взялась за метлу.

Тук-тук.

Кто-то постучал.

«Зачем стучать, если дверь открыта?»

Обернувшись, я сменила вопрос.

«Зачем стучать в собственную спальню?»

Я моргнула, не понимая, что происходит, а майор снова постучал и спросил тоном учителя:

— Лизе Айнеман, что нужно говорить, когда стучат?

— ...Кто там?

Неправильный ответ? Майор вздохнул с досадой.

— Надо говорить: «Войдите».

По его кривой ухмылке я догадалась, куда именно он хочет «войти». Я невольно сжала ноги. Ухмылка майора стала еще шире.