Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 74

В страхе, что его разоблачат, Йохан жил постоянно. Теперь, когда за ним следила не только армия и полиция, но и соседи, давление могло стать невыносимым, и он мог совершить что-то безрассудное.

«Если мы проявим халатность, нас заберут.»

Самым страшным было не наказание, а само расследование. Если выяснится, что Йохан дезертир, это будет конец.

— Я проверю, — крикнул Йохан старосте и вышел.

Я наблюдала в щель между перилами, как он спускается на второй этаж.

— Фрау Беккер?

Йохан стучал в дверь и звал, но ответа не было. Я подумала, не стоит ли взломать дверь и проверить, но Йохан спустился еще ниже.

В какой-то момент вместо шагов по зданию разнесся грохот пустой консервной банки. Йохан специально пнул банку, которую фрау Беккер ставила на лестнице в подвал в качестве сигнализации.

— Герр Леннер? Ч-что случилось...

Услышав ее голос через мгновение, я выдохнула с облегчением. Звука открываемой двери не было слышно — видимо, петли хорошо смазаны, — но, похоже, она все это время была в подвале и не слышала переклички.

— Ха-а...

Ноги, дрожавшие от напряжения, подогнулись. Слыша, как фрау Беккер торопливо поднимается и открывает входную дверь, я сползла на пол, держась за перила. Кажется, мне тоже, как и старосте, нужно вести учет выживших.

Из бункера каждый день валил черный дым. Там сжигали тела умерших от чумы.

Говорили, что смертность не так уж высока, но пока она не равна нулю, люди умирают. К тому же этот грипп почему-то особенно часто косил молодых.

Каждый раз, когда меня вызывали в бункер, я крестилась, глядя на дым, поднимающийся из крематория в углу фермы. Я молилась за упокой несчастных душ, которых насильно привезли сюда и которые умерли, так и не увидев своих близких.

— А, пришла?

Вспоминая о майоре, я тоже испытывала жалость. Но другого рода — жаль, что он не сдох.

«Ха, проклятье. Встал.»

Раньше он был животным только на словах, но тело держал в узде. Однако с того дня майор возбуждался каждый раз, когда видел меня. Стоит ли считать удачей то, что он не вымещал это на мне?

— Ха-а, Лизе, тебе стыдно? У тебя даже шея покраснела, ах...

Не сказала бы. Способ, которым он вымещал свою похоть ко мне на другой женщине, был омерзителен.

— Мм, хм-м...

Шлеп!

— Ах!

— Заткнись, веснушчатая. Еще хоть звук — урежу плату наполовину.

Он по-прежнему трахал Бригитту у меня на глазах, но с того дня кое-что изменилось. Теперь он накрывал ее лицо одеялом. И запрещал издавать звуки. Говорил, что это сбивает настрой. Настрой его фантазии, в которой он трахает меня, а не Бригитту.

— Черт, сожми сильнее. Лизе принимает только одного, она не может быть такой раздолбанной, как ты.

Да. Майор использовал тело Бригитты, чтобы представить, будто насилует меня. У меня на глазах.

Меня он заставлял протирать огромное зеркало напротив кровати. Чтобы я стояла прямо перед ним. И расположение зеркала было еще одной его грязной уловкой. Я не могла отвести взгляд и вынуждена была наблюдать за этим непотребством. А так как я стояла на одной линии с ними, в зеркале казалось, будто майор пристроился сзади ко мне.

«Мерзость.»

Мужчина в зеркале был грязен до тошноты, но само зеркало сияло чистотой. И все же я не могла сбежать.

«Если перестанешь протирать зеркало до того, как я разрешу, я сейчас же потащу тебя к Йохану Леннеру.»

Из-за угроз майора. Я презирала себя за то, что каждый раз поддаюсь на один и тот же шантаж, но выбора не было. К тому же, раз он не насилует меня по-настоящему, это можно стерпеть...

— Ха-а, Лизе...

В тот момент, когда наши взгляды встретились в зеркале, майор с громким шлепком ударил бедрами о ягодицы Бригитты и издал стон наслаждения. Меня чуть не вырвало завтраком.

— Иди сюда.

Увидев, как я зажимаю рот рукой, майор возбудился еще сильнее и протянул ко мне руку. Я была вне досягаемости, поэтому проигнорировала его и продолжила тереть чистое зеркало.

— Я не собираюсь набрасываться. Просто возьму за руку. Хочу только почувствовать твою кожу и вдохнуть запах, а ты дрожишь. Ха, это возбуждает.

Боже...

— Подумай хорошенько. Если дашь руку, я кончу быстрее, и твои мучения закончатся раньше. Почему ты упрямишься? А, неужели не хочешь, чтобы это заканчивалось? Тебе тоже нравится?

Боже, прошу тебя.

— Ик...

Я выронила тряпку, испугавшись того, что сделал майор, чтобы добиться от меня реакции. Руки у меня тряслись так, что я не могла поднять тряпку, а вот руки майора, сжимавшие шею женщины так, словно собирались сломать ее, не дрожали ни капли.

— У тебя ведь зуб на эту свинью, верно? Впрочем, мало у кого его нет.

— Кх, ы-ы...

— В общем, ха-а, тебе должно быть приятно видеть, как она лежит подо мной вместо тебя и служит нужником?

Нет, ни капли.

Я действительно ненавижу Бригитту, но сегодня ненависти не было. Была лишь жалость. Жаль, что с ней обращаются хуже, чем с животным, и, как ни странно, я видела в ней свое отражение.

Замена другой женщины. Положение той, кто раздвигает ноги, чтобы удовлетворить фантазии мужчины, желающего другую. Я ведь до сих пор в таком же положении.

Хотя Йохан не такой, как майор. Йохан — джентльмен. Но верить в то, что мое положение отличается от положения Бригитты, — это самообман.

«Спасибо, Лизе. Я люблю тебя.»

В последнее время Йохан благодарит меня после близости. Но в тот момент, когда он говорит о любви, он не называет моего имени.

«Ах, Дэй... Ха-а...»

А иногда, в моменты наивысшего экстаза, с его губ срывается имя Дэйны.

«Я так старалась, а Йохан все еще не забыл Дэйну.»

Это вызывало отчаяние и гнев. И все больше запутывало. Как бы мне ни было больно, если Йохан любит меня, я готова терпеть. Но слова «я люблю тебя» от мужчины, который умеет лгать, но делает это плохо, — ложь они или правда?

Последний раз это случилось как раз прошлой ночью. Я все еще злилась на Йохана, поэтому, возможно, еще отчетливее видела себя в Бригитте. Ей и так, наверное, трудно дышать под одеялом, а он еще и душит ее. Глядя, как Бригитта бьется в конвульсиях, пытаясь выжить, я сама начала задыхаться, и на глаза навернулись слезы. Но подойти и остановить его я не могла, поэтому лишь взмолилась:

— Хнык, п-перестаньте, пожалуйста.

— Ха-а...

Майор, словно только и ждал этих слов, громко застонал и задвигался еще яростнее. Я попалась на уловку этого подлеца и позволила себя унизить, но по крайней мере он ослабил хватку на горле Бригитты, и это принесло мне облегчение.

Скрип-скрип-скрип.

Кровать неистово ходила ходуном, мужчина и женщина тяжело дышали. Но причины были разными. Дыхание похоти и дыхание борьбы за жизнь переплелись в одном месте. Меня сковал ледяной ужас от этой чудовищной картины.

— Продолжай.

Майор, наверное, имел в виду, чтобы я продолжала говорить то, что говорила бы, если бы он меня насиловал, но я притворилась, что поняла это как приказ продолжать протирать зеркало. Я отвернулась и наклонилась, чтобы поднять упавшую тряпку.

— Ха, проклятье!

Майор выругался у меня за спиной. Скрип кровати стал еще яростнее.

— Лизе Айнеман, знаешь что? Такие, как ты, которые крутят хвостом, делая вид, что не понимают, — самые худшие стервы.

Что я сделала?

Я перестала тянуться за тряпкой и оглянулась через плечо. В тот момент, когда наши взгляды встретились, глаза майора были мутными, как у пьяного. Его бедра мелко дрожали. Как у пса перед эякуляцией. Только тогда я поняла, что его возбудил мой вид, когда я наклонилась, и в ужасе отвела взгляд, выпрямляясь.

Зря я повернулась к зеркалу. Я увидела, как майор поспешно вытащил член и достиг пика. Этот человек, к которому не подберешь достаточно грязных слов, направил свой член на меня и изверг семя в мою сторону. Он ясно дал понять, что возбудился из-за меня и хотел бы кончить в меня.

«Боже, прошу тебя.»

Я отвела глаза и продолжила прерванную молитву.

«Если Ты не заберешь его в ад, я отправлю его туда сама.»

Все мысли снова и снова возвращались к револьверу в кармане. Нет. Это положит конец его бесчинствам мгновенно и наверняка, но вместе с тем положит конец и моей жизни.

«Может, подмешивать мышьяк в алкоголь?»

Подсыпать понемногу каждый день в выпивку, которую он хлещет постоянно. Это займет больше времени, чем пуля, но если меня не поймают за этим занятием, я буду в безопасности.