Онлайн чтение книги Я молюсь, чтобы ты меня забыл Will You Forget Me
1 - 58

Но теперь я справлюсь.

Увлекшись, я забыла об усталости челюсти и онемевшем языке. Я так сильно втянула щеки, что нежная кожа внутри прилипла к его члену, и стала энергично работать губами, натягивая кожу вверх-вниз, и мотать головой.

— Ах, подожди.

Видимо, финиш близко. Старая привычка Йохана дала о себе знать. Каждый раз, когда я ласкала его ртом, в самый ответственный момент он останавливал меня и вынимал член.

Поэтому я еще ни разу не доводила его до конца ртом. Но сегодня я подарю ему невероятное наслаждение, чего бы мне это ни стоило.

— Лизе, м-м, хватит...

Йохан потянулся под стол, чтобы остановить меня. Если он коснется меня, я проиграла. Времени нет.

Я собрала последние силы. Натянула кожу на головку, прошлась языком по кругу, словно проникая внутрь, и лизнула набухшую плоть.

— А, черт...

Йохан выругался так же, как тогда, когда не мог завести машину, и я вздрогнула от неожиданности.

— Ох...

И тут же вздрогнула еще раз, когда горячая жидкость хлынула мне в рот. Семя. Наконец-то я довела его до оргазма ртом! Я была вне себя от радости.

Чмок.

От улыбки мои губы разжались, и член выскользнул. Йохан, поправляя брюки, опустился передо мной на колени. У него был такой вид, словно он совершил смертный грех.

— Прости, прости меня. Скорее выплюни.

Ах да. Стоило мне подумать о жидкости во рту, как я почувствовала вкус.

«Солоновато... и горчит».

Хуже, чем теплое молоко, которое я терпеть не могу. Но ради такого события...

Глоть.

Видимо, он всё видел. Йохан, державший полотенце у моего рта, застыл.

— Лизе...

— Ха-а... Вкус... необычный.

— Это не едят.

— Но... как можно выплюнуть твой первый раз со мной?

— Может, ты будешь так же ценить и молоко?

— Не хочу.

— Ха...

Йохан, потеряв дар речи, замолчал. Он осторожно поднял меня, придерживая за голову, чтобы я не ударилась о стол, и отвел прополоскать рот, не проронив ни слова.

Почему он такой мрачный? Кажется, он злится. Злится на себя за то, что «испачкал» мой рот. Зря. Я сама этого хотела. Когда он вытер мне губы, я обняла его и сказала первой:

— Мне очень понравилось.

Так что не делай такое лицо.

— А тебе? Тебе тоже понравилось?

Лучше, чем с ней?

— В этот момент ты забыл обо всем и чувствовал только меня, правда?

Я буду дарить тебе этот экстаз всю жизнь, только забудь её, пожалуйста.

— Что?

Но вместо ответа Йохан отстранил меня. Это молчаливое действие заставило меня пошатнуться, но он удержал меня за плечи и посмотрел прямо в глаза. Я моргнула в недоумении, а он спросил:

— Лизе, почему я просил остановиться?

У него всегда была причина останавливать меня. Я покачала головой, надеясь услышать объяснение, но услышала...

— Скажи честно.

Допрос.

— Почему ты изменилась? Где и у кого ты этому научилась?

— А...

Я не ожидала такого поворота.

— Говори. Сейчас же.

Я не знала, что Йохан может быть таким пугающим. Мне стало страшно.

Он думает, что я научилась этому у майора Фелькнера. Что я ему изменяю.

— Н-нет. Это...

Но я не могла сказать правду. Он разочаруется во мне. Перестанет любить.

На этот раз та, другая, умная я, не пришла на помощь. Вместо неё меня спасло воспоминание.

— О... Сегодня я помогала фрау Бауэр, и соседки...

Если Йохан лгал ради нашего спокойствия, то и я могу.

— ...Прости.

Но совесть тут же замучила меня, и я извинилась. Йохан, конечно, не понял за что. И не должен был понять.

— Т-ты злишься?

На самом деле он выглядел не злым, а скорее удивленным и все еще немного сомневающимся.

— Я просто хотела порадовать тебя...

— Я не злюсь. Я просто удивлен.

Наконец лицо Йохана смягчилось.

— Лизе, я радуюсь каждому мгновению, когда ты дышишь рядом со мной. Тебе не нужно учиться таким вещам, чтобы порадовать меня.

— Тебе... не понравилось?

— ...Не в этом дело. Я имею в виду, что тебе не нужно так стараться ради меня.

— ...Почему?

Потому что я всего лишь замена той, кого ты любишь? Потому что Дэйна не делает таких вульгарных вещей? Ты хочешь, чтобы я вела себя как она?

Я боялась ответа, но хотела его знать. Йохан, однако, не ответил, лишь посмотрел мне в глаза и беспомощно улыбнулся.

— Твое упрямство не переломить.

Он понял, что я спрашиваю не потому, что не знаю, а потому, что буду делать это, даже если он запретит.

— Если ты так хочешь что-то сделать для меня...

Йохан коснулся уголков моих губ, опущенных вниз.

— Улыбнись мне. Как влюбленная женщина.

Я почувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке.

— Это я могу делать всегда. Даже если запретишь.

Всего-то? Это так просто, что даже обидно.

— Я думала, ты заставишь меня пить молоко.

— Я сдался.

В подтверждение своих слов Йохан плюхнулся на стул и протянул мне руку. Я взяла её, и он, как в танце, крутанул меня и усадил к себе на колени.

Он обнял меня, заставив свернуться калачиком. Я уткнулась лицом ему в шею и блаженно вздохнула. В его объятиях было так уютно.

— Йохан...

И подозрительно.

Похоже, он просто хотел меня обездвижить, чтобы я не мешала работать. Но обездвижить тело — не значит заткнуть рот. Я снова отвлекла его от работы.

— Было хорошо или нет?

Йохан покраснел, как яблоко, хотя я даже не уточнила, о чем речь. Мужчина, который вытворяет со мной в постели самые развратные вещи, смущается от простого вопроса. Что непристойного в слове «хорошо»?

— Йохан, ответь.

— Ты знаешь ответ.

— Хочу услышать от тебя.

Йохан издал стон, который вибрацией передался моему лбу, прижатому к его шее.

— Тебе нравится ставить меня в неловкое положение.

— Почему неловкое? Если ты попросишь, я могу целый час рассказывать, как мне было хорошо.

— Расскажи.

— ...А?

— Сейчас.

— Сейчас?

Йохан перестал писать и посмотрел на меня сверху вниз. Мои щеки вспыхнули.

— С-спроси после того, как мы это сделаем.

Когда я забуду стыд.

— Лизе, думаешь, я забуду? Я запомню и обязательно спрошу.

Похоже, ему тоже понравилось меня смущать. Посмеявшись и заставив меня покраснеть ярче тюльпанов на окне, он наконец признался, что было хорошо, так хорошо, что он не смог сдержаться. Я не могла перестать улыбаться.

Чуть не попалась, но добилась своего. Я, как победитель, любующийся медалью, спросила:

— Йохан, ты любишь даже такую развратную Лизе?

— Конечно. Настолько, что хочу любить только тебя и знать только тебя...

Я успокоилась. То ли от облегчения, то ли от тепла его объятий, меня сморил сон. Я уснула на коленях у Йохана, пока он проверял тетради. Поза была неудобной, но сон — самым сладким и крепким с того дня, как ко мне вернулась память.

Потому что в ту ночь я забыла о Дэйне.

***

Мысль о том, что я забыла, была доказательством того, что я не забыла.

Дней через десять мы пошли на свадьбу в фермерскую семью, которую знали еще по Мюленбаху. Невеста была второй дочерью фермера, жених — сержантом из бункера.

Иными словами, половина гостей были военными, поэтому местные неохотно шли на торжество. В церковь пришло довольно много народу, но на пир в доме невесты явилась едва ли половина.

Молодых девушек почти не было. Все понимали: пьяные солдаты начнут приставать.

Командование, чувствуя холодность местных, прислало военную полицию, чтобы предотвратить инциденты. Но даже это не помогло — большинство женщин на свадьбе были замужними дамами с мужьями или пожилыми матронами.

Среди немногих молодых женщин одна умудрилась начать клеиться именно к Йохану.