Разель проснулась чуть позже обычного и теперь проводила время с детьми. Вернее, как проводила — Рафель с Эйнсией увлечённо играли друг с другом, а она сама бездумно сидела на диване, уставившись в пустоту.

— Госпожа… с вами всё в порядке? — наконец не выдержала Тия, осторожно подойдя и нарушив молчание.

— А? А-а… всё нормально, конечно, — кивнула Разель и, потянувшись к столу, машинально взяла мадлен и поднесла его ко рту.

— Госпожа… вы сейчас… к подбородку… — ужаснулась Тия, не в силах больше смотреть, как та пытается накормить не себя, а собственный подбородок.

— Ах… точно, — пробормотала Разель и, спохватившись, поспешно поднесла пирожное ко рту, откусив кусочек. Пока она медленно пережёвывала ароматный мадлен, в памяти всплыли события минувшей ночи — и щёки тут же предательски порозовели.

То, что она пребывает в подобном состоянии, имело вполне очевидную причину.

* * *

Несколькими часами ранее, утром.

— Жена моя, я хотел бы кое-что тебе показать, — прошептал Честер, уже переодетый, нежно отодвигая прядь волос с её лба, пока Разель всё ещё лежала в постели.

— Что-то показать мне?.. И что же именно? — спросила Разель, глядя на него сонными глазами, в которых всё ещё отражались остатки сна и неугасшее желание.

Честер, не скрывая невольной улыбки, опустил губы к её щеке. Лёгкое, тёплое прикосновение вызвало у неё едва заметную дрожь, и она на мгновение прикрыла один глаз, словно щекочущая ласка пробежала по коже.

— Есть одно место, куда я хотел бы отправиться с тобой, как только закончу с делами.

Особняк, построенный им для неё, находился на острове, и добраться туда за день было невозможно. Требовалось несколько суток пути из столицы, а потому Честер надеялся уладить всё, что оставалось, и уже с лёгким сердцем уединиться с ней, чтобы насладиться отдыхом вдали от всех — только вдвоём.

— Хорошо. Буду ждать, — с улыбкой кивнула Разель.

Ей, конечно, было любопытно, куда именно он её повезёт, но, заметив, что тот не намерен раскрывать интригу заранее, она не стала настаивать.

Честер, глядя на неё с нежностью, едва заметно провёл тыльной стороной ладони по её щеке — и вдруг вспомнил вчерашний эпизод. Ту вещь, найденную под кроватью. Он несколько раз открыл рот, колебался, будто не решался спросить, но в конце концов не удержался:

— Жена моя.

— Да?

— То, что под кроватью.

— Под кроватью? А что там… — растерянно переспросила Разель, но внезапно осеклась.

Её лицо моментально застыло, а глаза распахнулись так широко, что изумрудный цвет зрачков показался ещё ярче — словно прозрачные камни, отблескивающие на свету.

— Это твоё? — уточнил он.

— Э-э-э… ну… — пробормотала она, окончательно сбившись с толку, не в силах подобрать слова.

Оказалось, найденной им вещью было то самое нижнее бельё, которое ей когда-то подарила Кейси. Разель и сама находила его чересчур вызывающим — именно поэтому и спрятала его под кровать, но, похоже, Честер всё же его обнаружил.

— Впервые узнаю о таких вкусах моей жены. Хотя, думаю, мне по вкусу будет всё, что ты выберешь, — заметил он, усмехаясь с явной насмешкой, уловив её реакцию.

Видя, как она растерялась, он не мог остановиться, и потому решил немного её подразнить.

— Этот красный, несомненно, производит сильное впечатление.

— …

— Один взгляд — и уже из головы не уходит…

— Всё! Хватит! — вспыхнув, Разель вскинула руку и прижала ладонь к его губам, не в силах выносить его самодовольный тон.

Честер, весело прищурившись, как будто наслаждаясь ситуацией, поцеловал её в ладонь.

— Я его не покупала. Это леди Кейси подарила… — пробормотала она, метнув в его сторону сердитый взгляд и отдёрнув руку.

Он смотрел на неё с видом человека, который только что поймал добычу и теперь не намерен её отпускать, продолжая поддразнивать — с такой озорной ухмылкой, что Разель хотелось провалиться сквозь землю. Щёки пылали от смущения. Даже если это и был подарок, сам дизайн… Он едва ли оставлял что-то на воображение, и сама мысль, что Честер увидел это, заставляла её лицо вспыхивать ещё ярче.

Он снова хихикнул, глядя, как она краснеет, и коротко коснулся её губ поцелуем. Прозвучал отчётливый, смущающе громкий звук.

— С нетерпением буду ждать.

— Даже не надейся. Я не собираюсь его надевать.

— Значит, будешь без него? Удивительно, как ты догадалась, что мне это понравится ещё больше.

— Ах, да что ж такое!.. — взорвалась Разель и с досады резко толкнула Честера, сидящего на краю кровати.

Но, разумеется, мощное тело Честера не сдвинулось ни на дюйм. Напротив, он перехватил руку Разель, резко сократил между ними расстояние и без промедления накрыл её губы своими. Она вздрогнула от внезапного, почти жгущего дыхания, врывающегося слишком близко, и сдалась, медленно закрыв глаза.

С самого утра они делили между собой жаркое, пульсирующее желание, оставшееся несказанным, но слишком явным, чтобы его игнорировать. И лишь после долгого поцелуя, насыщенного жаждой и тоской, Честер с явным сожалением отстранился.

— Скоро вернусь.

— Удачи, — чуть запыхавшись, ответила Разель.

Он ещё на мгновение задержал взгляд, полный нескрываемой любви, а затем покинул комнату и направился в кабинет.

* * *

— Уф… — Разель тяжело выдохнула, вспоминая недавние события и невольно прикрывая покрасневшие щёки ладонью, будто ей удастся таким образом охладить жар.

Слова Честера — что он будет ждать с нетерпением — продолжали крутиться у неё в голове, и всё чаепитие прошло словно в тумане.

"Так нельзя. Надо собраться."

Уже завтра в поместье должна была приехать миссис Уотсон, их гувернантка, а Разель предстояло многое подготовить.

— Госпожа, вам жарко? Хотите, я распахну окна?

— Нет-нет, не стоит. Я просто немного прогуляюсь, — покачав головой, она встала с места.

Свежий воздух должен был привести мысли в порядок и остудить сердце. Отклонив предложение Тии и остальных сопровождать её, Разель сказала Рафелю и Эйнсии, что ненадолго выйдет прогуляться, и направилась в сад.

* * *

— Запомни как следует: ты жив только потому, что Его Светлость герцог Хейлос проявил к тебе милость, — заместитель командира Роберт метнул холодный взгляд на стоящего перед ним мужчину.

— Д-да… — только и выдавил тот в ответ.

Из пересохшего горла мужчины, измождённого до предела, вырывался лишь хриплый шёпот. Проведя более недели в сырой и тёмной темнице, где его подвергали допросам день за днём, он только сегодня впервые увидел свет, выбравшись наверх. Однако его полностью не оправдали — какое-то время он должен был оставаться при рыцарском отряде герцогского дома.

Ему предстояло не обучение боевому ремеслу, а выполнение самой чёрной и тяжёлой работы, но даже с этим он был согласен. Лишь бы вырваться из того подземелья, где стены сочились сыростью, а воздух казался мёртвым.

— Твоя жизнь тебе не принадлежит. Она — дар Его Светлости. Уяснил?

— Да… понял, — с трудом выдавил он, покачнувшись на слабых, дрожащих ногах. Мучения, которые он перенёс, прикованный к стулу, выжали из тела все силы. Его лицо осунулось, а тело превратилось в исхудавшую оболочку, но серебристые волосы и пронзительные глаза разного цвета по-прежнему сохраняли свою неземную чистоту.

— Стоит тебе вспомнить хоть что-нибудь — немедленно доложи. Если утаишь хоть слово, жить тебе не суждено.

— Понял.

Он мог лишь кивнуть, послушно соглашаясь со всем, что говорил рыцарь. Ему действительно нечего было вспомнить. Да и даже если бы он ушёл — куда бы пошёл? У него не было ни имени, ни прошлого, ни будущего.

Мысль о том, что уйти некуда, прочно засела у него в голове, во многом из-за бесконечных допросов, где ему раз за разом вдалбливали: «Ты не знаешь, кто ты. У тебя нет прошлого. Жив ты лишь потому, что герцог Хейлос даровал тебе это право». Эти слова отпечатались в его сознании словно клеймо.

Потому-то он даже не осмеливался подумать о побеге.

— С этого момента мы будем звать тебя Джеф. Есть возражения?

— Нет, — мужчина чётко ответил, впитывая новое имя, что ему дали.

Джеф.

Новое имя, данное ему взамен того, что он сам не мог вспомнить, — Джеф. 

Почему-то оно ему нравилось. Несколько раз, почти шепотом, он повторил его про себя: «Джеф… Джеф…» — и вдруг в памяти всплыло лицо, которое он видел в подземелье: женщина с длинными каштановыми волосами и глазами цвета весенней листвы, что смотрела на него с искренним сочувствием.

Джефу хотелось больше всего на свете — именно ей первой назвать своё имя. Её тёплый взгляд и мягкое прикосновение будто оставили в нём пустоту, которая теперь отзывалась тоскливой жаждой.

— Та… та женщина… — нерешительно начал он, но не успел закончить, как Роберт вскинул бровь.

Его ледяной взгляд заставил Джефа инстинктивно съёжиться, и всё же он выдавил:

— Та леди… что была с Его Светлостью… где она?..

— Ты, ублюдок, посмел… — рявкнул Роберт и схватил его за грудки. Он понял сразу, о ком идёт речь — Джеф осмелился спросить о герцогине.

— Ты не имеешь ни малейшего права даже произносить её имя! Не смей интересоваться ею! Не смей даже думать о ней! Я ясно выразился?!

Гнев, обрушившийся на него, был почти осязаем, и Джеф, задрожав, поспешно кивнул, съёжившись, словно от удара.

— Уведите, — Роберт раздражённо оттолкнул его и отвернулся.

Двое ожидавших сзади рыцарей сразу подошли и повели Джефа прочь с тренировочной площадки. Работы, которые ему предстояло выполнять, было не перечесть, ведь всё, что раньше считалось чёрной работой, теперь легло на его плечи.

— Тьфу, мне теперь с каким-то чертовым преступником работать… — пробурчал Эвердин, известный в отряде своим тяжёлым нравом. Он с отвращением сплюнул, глядя, как Джеф, еле держась на ногах, шатается при каждом шаге.

Даже если это был приказ начальства, сам факт того, что ему теперь приходилось работать бок о бок с подозреваемым в покушении на герцога, вызывал у него откровенное отвращение.

— Живее шагай, сопляк!

Эвердин в конце концов пнул Джефа, который тащился, как больной.

— У-ух… — сдавленно вскрикнул тот и, получив удар в колено, рухнул вперёд.

Поднялось облако пыли, смешанной с едким дымом. Джеф, задыхаясь от резкого запаха, пытался подняться, но ослабшие с самого начала ноги не слушались, и, стоило один раз упасть, как вновь встать оказалось куда сложнее.

— Тупая скотина. Ты там долго валяться будешь? — повысил голос Эвердин, глядя на распростёртого на земле Джефа.

В этот момент...

— Что вы тут устроили? — Разель, проходившая мимо сада, подошла, услышав шум.