— У-ух… — простонала Разель.
— Тебе нехорошо? — Честер с тревогой посмотрел на неё.
— Просто немного… тяжеловато, — бледная, она привалилась к его плечу.
Честер, Разель и Рафель ехали в одной карете. Они направлялись туда, куда Честер обещал — на ту самую "поездку-сюрприз".
Вот только дорога оказалась не из лёгких. Даже в мягкой, добротно подвешенной карете после двух дней пути усталость дала о себе знать. Рафель, измученный поездкой, уже лежал у Разель на коленях, свернувшись калачиком и используя её бедро как подушку.
Место, о котором говорил Честер, действительно оказалось далёким — настолько, что потребовалось несколько дней пути в карете.
Поездка выдалась не из лёгких. Даже несмотря на просторную и удобную карету, сидеть и лежать в ней часами было тяжело — всё тело ломило, суставы ныли, а спина, казалось, просила пощады.
Разель наконец поняла, что значит фраза «всё болит, как будто избили» — именно так она себя и чувствовала. Периодически они останавливались, чтобы размяться и отдохнуть, но толку было мало: стоило передохнуть, как снова нужно было садиться в карету и продолжать путь.
— Ещё далеко? — спросила она, почти шепотом.
— Думаю, сегодня мы доедем. Тебе тяжело? Хочешь, я прикажу остановиться?
Честер внимательно смотрел на её бледное лицо, отслеживая малейшее изменение.
Сам он, в отличие от Разель и Рафеля, чувствовал себя прекрасно — опыт военных походов и долгих поездок приучил его и к длительной тряске, и к ночёвкам под открытым небом.
— Нет, всё хорошо. Раз уж сегодня приедем, я потерплю, — Разель улыбнулась, но улыбка вышла вымученной.
Её и без того светлое лицо стало почти прозрачным — тошнота давала о себе знать, но больше тянуть с поездкой не хотелось: уж лучше потерпеть немного, чтобы поскорее добраться и отдохнуть как следует.
— Надо было выбрать что-то поближе… — пробормотал Честер с виноватым видом, опустив взгляд. — Из-за меня ты и Рафель так мучаетесь.
Он действительно не ожидал, что дорога окажется настолько утомительной. Теперь, глядя на их усталость, ощущал вину — слишком уж сосредоточился на собственных желаниях.
— Не говори так, — тихо возразила Разель, пытаясь его приободрить. — Мне самой хотелось увидеть то место, о котором ты говорил.
Но Честер, казалось, поник окончательно — будто у него за спиной повис невидимый тяжёлый хвост.
— Правда. Я же уже говорила — очень хочу туда с тобой, — Разель улыбнулась и положила ладонь на руку Честера.
Поездка, конечно, выдалась не самой лёгкой, но эти слова были сказаны от чистого сердца — без лжи, без преувеличения. Ей и в самом деле хотелось попасть туда, куда он её звал.
Вот только от мысли о том, что после придётся снова столько же ехать обратно, уже начинало мутить голову.
— Свежий воздух немного поможет, — Честер, кивнув на её слова, взял плед с противоположного сиденья и заботливо укрыл им обоих.
Затем потянулся к окну и слегка его приоткрыл, впуская в карету ветер.
— О… — Разель удивлённо распахнула глаза.
Ветер, ворвавшийся в салон, был не просто свежим — он нёс с собой лёгкий аромат соли и воды, тот самый, что когда-то знал каждый, кто хоть раз был у моря. Тот, что будил в сердце забытые, но тёплые воспоминания.
— Здесь, кажется, где-то рядом море, — Разель невольно наклонилась к окну, поддавшись ощущению, будто вот-вот увидит синеющую гладь. Чем ближе она была к окну, тем сильнее ощущался запах морской волны.
Честер наблюдал за её восторженной реакцией с мягкой, тёплой улыбкой и молча кивнул.
— Мы… мы едем к морю? — Разель повернулась к нему, глаза её ярко сверкали.
— Да, — подтвердил он.
— О, это чудесно… — выдохнула она, не в силах сдержать восторг.
Море…
Это было то самое место, с которым у неё, ещё до переселения в тело Веразель, было связано так много хороших воспоминаний. Воспоминаний о матери, о беззаботном времени, о детском смехе.
И вот теперь, неожиданно для самой себя, она увидит это море вновь — наяву, а не в иллюзии. Стоило вдохнуть этот запах, как усталость и дурнота словно рукой сняло. Ожидание уже бурлило в ней, поднимаясь с каждой секундой — всё тело наливалось лёгкой дрожью, как перед праздником.
— Мы почти на месте, — бросил Честер, мельком глянув в окно.
Судя по близости морского горизонта, до виллы оставалось совсем немного.
Прошло ещё несколько десятков минут. Карета миновала длинный мост, углубилась по дороге среди скал и зелени и, наконец, плавно остановилась.
Честер первым вышел наружу и тут же легко подхватил уснувшего Рафеля. Он оглянулся, протянув руку Разель — с улыбкой, сияющей ярче, чем солнечные лучи.
— Мы приехали.
— Спасибо, — Разель мягко улыбнулась, положив ладонь в его ладонь, и осторожно ступила на землю.
Как только она сошла с подножки, её обдало куда более насыщенным, солёным морским воздухом, чем в дороге — теперь аромат был не просто в воздухе, он был повсюду.
— Это наша вилла, — сказал Честер и, сделав шаг в сторону, указал рукой вперёд.
— Уау… — Разель выдохнула, забыв закрыть рот.
Перед ней раскинулась бело-голубая вилла, настолько красивая, что казалась декорацией к сказке.
Стены, словно сделанные из мраморной пены, сверкали под солнцем, крыша, выкрашенная в глубокий лазурный, рифмовалась с небом. От этой картины легко было поверить, что они оказались в Санторини.
А немного поодаль раскинулось море — ярко-синее, усыпанное блёстками, словно кто-то рассыпал по поверхности золотую пыль. Шум прибоя и гулкие всплески волн накатывали словно музыка — живая и настоящая.
— Это так… потрясающе, — прошептала Разель, не в силах оторваться от вида.
Она медленно пошла вперёд, к берегу, не отрывая взгляда от водной глади. Порыв ветра подхватил край её платья и локоны, и они закружились в воздухе, будто подчиняясь ритму прибоя.
Но, несмотря на ветер, холодно не было. Перед лицом открытого, бескрайнего пейзажа всё казалось лёгким, свежим, живым.
— Рад, что тебе нравится. Этот остров — теперь твой. — Честер, заметив её восхищённое лицо, с облегчением улыбнулся.
— …Мой? — Разель обернулась к нему с ошарашенным видом.
Он не ответил — лишь мягко и загадочно усмехнулся. И тут в её голове всплыло то, что он когда-то уже говорил:
«Я перевезу наш дом к морю».
Тогда, в ресторане, после иллюзии с морским берегом, Честер произнёс это с такой серьёзностью, что она на миг подумала — он не шутит. И вот теперь…
— Так… ты не шутил? Тогда, в ресторане?.. — Нет. С того дня я мечтал подарить тебе море.
Честер произнёс это так просто, но в его глазах горела искренняя, глубокая нежность.
Он не мог забыть ту её улыбку — сияющую, искреннюю, словно утренний свет. Ни одно сокровище не могло с этим сравниться.
Тогда он понял: всё, что он делал до этой встречи, все метания и поиски — были лишь дорогой к ней.
К тому самому моменту, когда сможет дарить ей улыбки. И защищать их, как самое дорогое на свете.
— П-подожди… остров? Ты сказал — остров?
— Да. Название ещё не придумали, но, как думаешь, если назвать его в твою честь?
Честер слегка покраснел, не отрывая от неё взгляда.
Разель стояла с открытым ртом, не в силах произнести ни слова.
Он дарил ей целый остров — с той самой застенчивой улыбкой, будто преподносил розу.
— Ха-ха…
Сквозь губы Разель вырвался смешок. Она ведь совсем забыла, с каким размахом мыслит этот человек. Тот самый, кто мог устроить в поместье ювелирный салон и бутик… целиком.
— Если тебе не по душе этот дом, я прикажу построить другой, поблизости.
— Нет! Он мне очень нравится! Правда! Я серьёзно! — Разель воскликнула так резко, будто хотела не допустить беды. А то ведь и правда — построит для каждого сезона или случая по особой вилле.
— Это хорошо, — при виде столь бурной реакции у Честера слегка покраснели уши.
То, с каким восторгом она приняла подарок, наполнило сердце удовлетворением и тихим счастьем.
Издалека за этим наблюдал Рохан. Вид у него был такой, будто он вот-вот начнёт качать головой и вздыхать: "Опять понесло хозяина…"
— У-у-у-м… мы приехали?
И тут в голос Честера, словно спросонья, вплёлся сонный детский голосок.
Рафель, которого он всё ещё держал на руках, потирал глаза, приходя в себя от холодного воздуха.
— Ага. Приехали. Молодец, Рафель, — Разель ласково ответила и посмотрела, как Рафель, ещё полуприкрытыми глазами, осматривает окрестности. И вот — в лице появилась краска.
— Уааа! Спусти! Хочу вниз! — с восторгом блестя глазами, Рафель принялся сучить ногами.
Честер сразу же поставил его на землю, и малыш, как будто и не было никакой тоски и уныния, со счастливым визгом помчался к морю.
— Я присмотрю за ним, — Рохан тут же пошёл за ним следом — вместе с Тией.
Резель с нежной улыбкой сжала ладонь Честера, что стоял рядом и смотрел на Рафеля, заметно повеселевшего после дороги.
— Спасибо. Правда.
Её глаза изогнулись в мягкой, тёплой улыбке. Наверное, во всём мире только ей одной дарили остров. Его щедрые жесты всё ещё были немного ошеломляющими, но стоило лишь подумать о том, как он запомнил, как сильно ей нравится море, как сердце наполнялось теплом.
В этом подарке — безмолвной, красивой гавани, где её встречает настоящее, а не иллюзорное море — жила его любовь. Та самая любовь, с которой он когда-то пообещал перенести особняк к самому берегу, если она этого захочет.
— Разель! Дядя! Море! Быстрее, быстрее!
Рафель уже добежал до белоснежного песка, и теперь, размахивая руками, звал их к себе. Он снова был полон энергии — будто его никогда и не одолевала тоска. Резель и Честер, не сговариваясь, засмеялись и двинулись следом. Море встречало их троих сияющей гладью, словно само растрогано этой маленькой, но настоящей семейной сценой.