Честер просматривал скопившиеся бумаги. В это время года, когда зима не за горами, ему в основном поступали подробные отчёты о ходе различных дел, и он бегло просматривал их, один за другим ставя подписи. Но тут ему на глаза попался незнакомый документ, которого он прежде никогда не видел.

[Ведомость расходов]

Это была детализация трат, которые его жена совершила за последнюю неделю в роли герцогини. Мысль о том, что у него действительно появилась жена, снова охватила его с неожиданной полнотой, и он, сам того не замечая, с лёгкой улыбкой стал читать документ.

Расходы на демонтаж старого забора в саду и установку нового... Покупка цветных карандашей для Рафеля и Эйнсии... А дальше...

— Рохан, — пробормотал Честер, внезапно нахмурившись, и подозвал стоявшего рядом дворецкого.

— Да, господин.

— Кажется, тут чего-то не хватает.

— Простите, что именно вы имеете в виду?

— Вот тут, — Честер указал на одну строчку в документе. Строчку, в которой зиял пустой пробел.

То есть, кроме как на ремонт резиденции и карандаши для детей, Разель за целую неделю не потратила ни монеты. Не может быть — даже при всей скромности. Она не использовала ни шилинга из тех денег, что были выделены ей на поддержание достойного образа жизни. Честер с сомнением уставился в бумаги, хмуря брови, словно был уверен, что из ведомости что-то упустили.

— Н-нет, — замялся Рохан, — миледи действительно потратила лишь это. Всё до последней монеты учтено.

Рохан тоже недавно, разбирая счета на содержание поместья, был изрядно поражён. Да, герцогская резиденция ни в чём не знала нужды, но как такое возможно — чтобы миледи за всё это время не купила себе ни одного платья?..

В тот момент Рохан окончательно убедился, что слухам верить нельзя.

— Где сейчас моя жена? — спросил Честер, поднимаясь из-за стола.

Оглядываясь назад, он осознал, что, похоже, даже после свадьбы ни разу по-настоящему не побеспокоился о том, чтобы купить ей одежду. Теперь стало ясно, почему платья, которые она носила, показались ему знакомыми: Разель попросту продолжала надевать то, что привезла с собой.

— Миледи сейчас в зимнем саду, вместе с юным господином и госпожой Эйнсией, — ответил Рохан.

Услышав это, Честер не раздумывая направился в сторону оранжереи.

* * *

— Призрак? — Разель поставила чашку, как только закончила проверку чайной заварки на наличие ядов, и с недоумением посмотрела на Тию.

— Да! Я же говорю, это ужасно страшно! — Тия вся передёрнулась, будто вспомнила нечто жуткое.

Она рассказала, что уже пару дней как в коридоре доносится странный плач. И это слышала не она одна — в поместье начали ходить самые мрачные слухи: что, мол, герцогский особняк проклят, что в нём поселился призрак умершего герцога и теперь он бродит по ночам…

 И вот теперь даже Разель дошли эти россказни, что раньше гуляли только среди слуг.

— Да ну, с чего бы тут быть призракам, — сухо бросила Разель.

Призраки, говорите. Ещё чего. Даже в прошлой жизни она никогда в них не верила.

— Но ведь тех, кто слышал этот звук, действительно много! Даже Молс поклялся, что видел в коридоре белую фигуру! — настаивала Тия.

Тия прошептала это почти неслышно, словно раскрывала великую тайну, но Разель даже бровью не повела. Конечно, это было не что иное, как шум ветра или плод воображения — не более.

— Эйнсия, как тебе живётся в поместье? Всё ли в порядке, ничего не стесняет? — разговор о привидениях она с лёгкостью оставила позади, обратившись к Эйнсии, которая сидела напротив с невозмутимой серьёзностью.

Сегодня пошёл уже третий день с тех пор, как девочка поселилась в герцогской резиденции. Сейчас она была в оранжерее вместе с Рафелем.

— Всё замечательно. Спасибо, леди Веразель, за вашу доброту и заботу, — Эйнсия лучезарно улыбнулась, сделала вежливый поклон с руками на животе, а потом весело подбежала к клумбе и присела перед цветами.

Они договорились перейти на более тёплое обращение.

Если ещё вчера Эйнсия строго называла её «Её Светлостью», то теперь с лёгкостью произносила — «леди Веразель».

— Тия, посмотри на них. Разве не прекрасно смотрятся вместе? — Разель, наблюдая за детьми, негромко пробормотала себе под нос.

— Что?.. — Тия удивлённо уставилась на госпожу, затем перевела взгляд то на Эйнсию, то на Рафеля.

«Да ведь у них первая встреча была сущим кошмаром…»

Она всё ещё помнила тот день во всех красках — двое маленьких хищников, рыча друг на друга, сцепились не на шутку.

Хотя после этого они проводили с Разель почти всё время вместе, бок о бок, ни малейших признаков настоящей дружбы между ними так и не появилось.

— Они станут потрясающей парой. Вот увидишь.

— …Вы правда так думаете?

— Уверена.

Разель сказала это с таким убеждением, что Тия не нашлась, что возразить. В её глазах вспыхнул знакомый свет — тот самый, что появлялся каждый раз, когда она принимала какое-нибудь судьбоносное решение. Будто уже сейчас, глядя на Эйнсию, она видела в ней идеальную пару для Рафеля.

— Мяу, — котик тихо мяукнул, сладко потянулся и зевнул. Он развалился на стуле, залитом солнечным светом, наслаждаясь ленивым, безмятежным днём. Вся его поза, ловящая солнечные лучи, напоминала повадки человека.

— Тебе не кажется, что он потолстел? — Разель, заметив, как располнел его живот, ткнула его пару раз пальцем.

— Думаю, да. Сначала он почти ничего не ел, даже если ставили еду под нос, а теперь, если опаздываем — переворачивает миску и требует добавки, — ответила Тия.

— Ну всё, теперь он прямо как настоящий питомец герцогского дома, — усмехнулась Разель, глядя на лениво растянувшегося кота.

Раньше он был молниеносно быстрым и ловким, но теперь даже на тычки в пузо не реагировал. Только широко разевал пасть, зевая, так что глаза будто исчезали в складках мордочки.

— Мя-я-яу. 

Это значило лишь одно — Хейзен всё больше сливался со своей кошачьей формой. Даже для зооморфов было жизненно необходимо время от времени менять облик с животного на человеческий и наоборот. Если же долго оставаться в одном из состояний, это чревато утратой способности возвращаться к другому.

Из-за ограничителя Хейзен вынужден был слишком долго пребывать в образе кота — и постепенно начинал по-настоящему превращаться в него. Повадки, поведение, даже мышление всё больше смещались в сторону животного. Он уже почти не мог мыслить как человек.

— Разель! — Рафель, бегавший по оранжерее, пытаясь поймать магический артефакт в виде светлячка, замахал рукой.

С тех пор как Честер перевёз в герцогский дом товары с рынка Смектр, каждый день для Рафеля превращался в новый восторг.

— Госпожа… А вас точно не смущает, что молодой господин называет вас по имени? — Тия неуверенно посмотрела на Разель, выговаривая то, что давно уже вертелось на языке.

— Сейчас или никогда. Потом он всё равно начнёт оглядываться на то, что подумают окружающие, — спокойно ответила Разель.

Как только найдут гувернантку, Рафелю начнут преподавать этикет — и свободы станет куда меньше. Разель же, по крайней мере до тех пор, хотела, чтобы мальчик жил так, как ему хочется.

— Кстати, об Эйнсии… она случайно ничего такого не говорила? — бросив взгляд на девочку, которая, в отличие от вечно скачущего Рафеля, молча рассматривала цветы, Разель понизила голос.

— В каком смысле? — удивилась Тия.

— Ну… например, что скучает по родителям. Или хочет вернуться домой.

— Нет. Совсем нет. Она удивительно рассудительна для своего возраста. Похоже, прекрасно здесь осваивается.

— Вот как… — Разель нахмурилась, в глазах мелькнуло сомнение.

Ребёнок, который буквально боготворит свою маму… вдруг оказался вдали от родителей и за всё это время ни разу не сказал, что скучает? Это действительно значит, что с ней всё хорошо? Или она просто держит всё в себе?..

В оригинале повествование велось с точки зрения Рафеля, поэтому о внутреннем состоянии Эйнсии почти ничего не говорилось.

Разель поняла: ей нужно узнать о девочке больше. Ведь лучшее, что можно дать ребёнку — это возможность оставаться ребёнком.

— Жена моя, — Разель обернулась на голос, прозвучавший у неё за спиной. Незаметно, без единого звука, к ней подошёл Честер.

— Когда вы успели прийти? — удивлённо спросила она.

— Я хочу задать вам один вопрос. — он задержал взгляд на ней, прищурившись.

"Разель, как обычно, в старом платье… Почему я только сейчас это заметил?"

Он с недовольным видом широким шагом подошёл и, не церемонясь, согнал с кресла рядом с Разель валявшегося там кота.

— Шшш-а-аак! — взъерошив шерсть и зло зашипев, кот попытался возмутиться, но Честер даже не обратил на него внимания и тут же уселся.

Вытесненный с насиженного места кот, выразительно ощерившись в сторону герцога, с презрением запрыгнул на стол и улёгся прямо в центре, явно давая понять, насколько он оскорблён.

— Тогда я пойду, побуду с юной леди и молодым господином, — Тия деликатно удалилась, оставив за столом только Разель, Честера и возмущённого до глубины души кота.

— В чём дело? — Разель почувствовала в его поведении что-то непривычное, и лицо её стало серьёзным. Может, он узнал что-то насчёт той кареты?.. Надежда невольно мелькнула в её взгляде.

— Почему вы снова в этом платье? — раздался вопрос, совсем не тот, что она ожидала.

— А? А что с ним не так? — Разель опустила взгляд на свой наряд. Вроде бы нигде не порвалось, не запачкалось — всё выглядело безупречно.

— Я изучил отчёты о расходах. Вы вообще не тратите деньги.

— Как не трачу? Трачу. Я купила новый забор, цветные карандаши… Ах, ещё заказала детскую одежду для Рафеля в том бутике, где мы были в прошлый раз. Его старые наряды совсем износились. — ответила она с полнейшей уверенностью, даже с лёгкой гордостью.

Ведь она старалась изо всех сил: тратила как можно меньше — ведь это его деньги. Так почему он выглядит так, будто злится?..

— Я имею в виду… почему среди всех расходов нет ни одной строки, где бы вы потратили хоть что-то на себя.

— Так это же деньги Вашей Светлости.

— …

Лицо Честера побледнело и словно застыло.

«Ваша Светлость» — это обращение вдруг показалось ему невыносимо чужим.

Её слова, столь чётко очерчивающие границы — «это ведь ваши деньги» — безжалостно напомнили ему, что они всего лишь формально муж и жена. Он, признавая контракт, всё же надеялся — может быть, её чувства хоть немного перекликаются с его… но, похоже, ошибался.

— Больше не называйте меня «Вашей Светлостью», — раздалось вдруг, и Разель удивлённо распахнула глаза. Неужели он снова пьян? Но цвет лица у него был обычный, взгляд — ясный, в голосе не дрожало ни капли неуверенности.

— Почему вдруг?.. — она растерянно нахмурилась.

— Неважно, как будете называть. Только не «Вашей Светлостью», — решительно произнёс Честер.

Он решил, по крайней мере, начать с этого. Это холодное, официальное обращение будто бы каждый раз напоминало, насколько они далеки друг от друга.

— Хорошо. Постараюсь, — кивнула она.

— И ещё. Все средства, выделенные вам, — это ваши деньги.

— Всё в порядке. Если мне захочется что-то купить, я потрачу свои, — Разель была непреклонна.

По правде говоря, в поместье почти не было нужды тратиться. Она не устраивала пышных приёмов, к балам равнодушна, а значит и наряды заказывать нужды не было. Проще говоря, даже если бы она хотела, тратить было особо не на что. Кроме того, между ними был контракт.

Окружённая некогда сплетнями о расточительстве и вине за упадок собственного рода, Разель не хотела вновь стать причиной осуждений — особенно теперь, когда носила имя Хейлос. Более того, даже если однажды их связь завершится, она не хотела уходить с чувством, будто что-то ему должна.

— Понятно, — посмотрев на её непоколебимое выражение, Честер понял — спорить бесполезно. Придётся действовать иначе.

Если ей неудобно тратить его деньги — он будет тратить их за неё. Вот и всё.

На следующий день Разель была в шоке. Она просто не могла поверить своим глазам — особняк Хейлос превратился в модный бутик.